Вечер в Порту спускался медленно, как старое вино из узкого горлышка бутылки. Узкие улочки, вымощенные кальсада - чёрно-белой брусчаткой, - уже мерцали под светом фонарей, а где-то вдалеке плескались волны Дуэро, будто перешёптываясь с причаленными лодками.
Раймундо стоял на набережной Рибейра, сжимая в руках потрёпанный конверт с выцветшими чернилами.
Письмо, написанное им пятьдесят пять лет назад.
«Встретимся здесь, у старого фонтана, ровно в семь вечера, когда нам исполнится семьдесят».
Тогда, в пятнадцать, это казалось шуткой, почти фантазией. Но жизнь - странная штука. Она разбросала их по разным углам земли, заставила потеряться, но не стереть это обещание.
Он поправил очки и взглянул на часы. 18:55.
Он помнил тот день с неестественной ясностью – как будто не пятьдесят лет прошло, а пятьдесят недель.
Они сидели на этой самой набережной, пятнадцатилетние, босоногие, с бутылкой тёплого «Сумоль», из редкого испанского красного винограда, украденной из погреба её отца. Изабел тогда говорила, что видит будущее в узорах волн.
- Когда мы станем старыми и страшными, - смеялась она, - встретимся здесь же. Чтобы посмеяться над тем, какими глупыми были.
Раймундо сжал конверт крепче. Его руки - руки бывшего инженера-строителя - покрывали коричневые пятна возраста, но дрожали они не от старости.
Изабел ехала в такси, нервно перебирая пальцами край своего жакета. Она вспоминала, как в последний раз видела Раймундо, на школьном дворе, под раскидистым пробковым дубом. Он тогда подарил ей серебряный кулон в форме якоря.
«Чтобы ты не забывала, что у нас есть общий порт».
Потом её семья переехала в Бразилию, письма терялись в пути, а жизнь накрыла их, как волна - браками, детьми, потерями. Но кулон она носила всегда.
Такси остановилось. Сердце забилось чаще.
Водитель обернулся:
- Сеньора, вы уверены, что вам нужно именно здесь?
Изабел Мендеш не ответила сразу. Она смотрела на кулон в форме якоря – тот самый, что он подарил ей в день отъезда.
- Здесь, - кивнула она, расплачиваясь.
Ноги не слушались. Колено, прооперированное в прошлом году, ныло предчувствием дождя. Она шла медленно, опираясь на трость, и вдруг осознала абсурдность затеи: что, если он не пришёл? Что, если пришёл, но не узнает её? В зеркале она видела старую женщину, куда делась та девочка с вьющимися чёрными волосами и смехом, который сравнивали с трелью соловья?
Фонари отражались в воде, превращая реку в дрожащее зеркало. Раймундо услышал за спиной лёгкие шаги, такие же неуверенные, как его собственные.
- Ты опоздал на пять минут, — раздался голос, который он не слышал десятилетиями, но узнал бы из тысячи.
Изабел стояла перед ним в тёмно-синем платье, её седые волосы были собраны в тот же небрежный пучок, что и в юности. Только морщинки у глаз стали глубже, а в руках она держала не книгу, как тогда, а трость.
- Зато ты пришла на пять минут раньше, - он улыбнулся. - Значит, всё честно.
Они молча смотрели друг на друга, и в этом молчании было столько лет, столько несказанных слов, что даже шум города куда-то исчез.
Изабел остановилась в трёх шагах. Раймундо - высокий, сутулый, с седыми бровями, которые всё так же стремились к переносице - сделал шаг вперёд, затем нерешительно назад.
- Ты... - начала она.
- Ты... - сказал он.
И вдруг рассмеялись оба - потому что через пятьдесят лет первыми словами стали те же, что и в пятнадцать.
В кафе «Мартиньо» за углом пахло жареным миндалём и портвейном. Раймундо заказал для неё «жаинью» - кофе с молоком, каким она любила в юности.
Изабел осторожно касалась пальцами кулона на шее.
- Я перестала пить кофе после сорока, - сказала Изабел, но взяла чашку обеими руками, как будто грелась.
- Ты носила его всё это время? - спросил Раймундо.
- Как и ты своё обещание, - она кивнула на конверт в его руках.
Он рассказал, как после школы уехал в Анголу, работал инженером, женился, овдовел. Она — как вышла замуж за бразильца, растила дочь, хоронила родителей. Оба потеряли супругов, оба вернулись в Португалию, будто что-то вело их обратно.
- Ты знаешь, что самое смешное? - Изабел засмеялась, и в этом смехе вдруг прозвучала та самая пятнадцатилетняя девочка. - Я боялась, что ты не придёшь. Что забыл.
- А я боялся, что ты придёшь, - признался он. - И что я не узнаю тебя.
Но узнал. С первого взгляда
Они вышли на набережную. Луна уже висела над рекой, а где-то заиграла гитара - грустная мелодия фаду. Раймундо взял её руку, и их пальцы сплелись, как корни тех самых деревьев, под которыми они когда-то прятались от солнца. Раймундо вдруг остановился:
- Помнишь, как ты сказала, что видишь будущее в волнах?
Изабел кивнула.
- И что ты видишь теперь?
Она долго смотрела на воду, где отражались их силуэты - двое пожилых людей, стоящих так близко, что почти касались друг друга.
- Прошлое, - ответила Изабел. - Но оно прекрасно.
Раймундо взял её руку. Им обоим было семьдесят, но в этот момент они чувствовали себя теми самыми пятнадцатилетними подростками – только мудрее, добрее и бесконечно уставшими ждать.
- Завтра, - сказал он, - я отвезу тебя в Гимарайнш. Там есть кафе...
- ...с яблочными оладьями, - закончила она.
И они засмеялись снова, потому что спустя полвека всё ещё заканчивали мысли друг друга.
Также ознакомиться с другими работами автора.
Оставайтесь любознательными, верьте в свои силы и не бойтесь пробовать новое! До встречи в следующих письмах! 💫