Борис Иванович Скворцов был важным дядечкой в своем регионе. Но не настолько важным, чтобы выбирать себе девятнадцатилетних любовниц. Да и зачем нужны эти малолетки, которые без ошибок выучили только одну фразу: «Мась, купи!» Он на таких нагляделся у товарищей. А вот сорокалетняя, отлично выглядящая, женщина - это было самое то. Увел её Скворцов у хирурга, который оперировал его брата, Вадима, и в этом тоже была особая прелесть. Хирург Зимин слыл чуть ли не волшебником, тогда как Борис Иванович никакими особо талантами похвастаться не мог, кроме должности в администрации и денег. Но Ева выбрала его. Борис Иванович и рад был стараться - завоевывать свою королеву.
Он помнил, как впервые встретил её в коридоре больницы. Такую грустную, потерянную. Ева стояла около лифта. Казалось, вот-вот, и заплачет, и потому она показалась Скворцову очень трогательной. Ему ничего буквально не оставалось, как спросить у грустной красотки, что же её так огорчило.
-Я хочу Дайсон! Только он сможет справиться с моими шикарными белыми локонами! - капризно сказала красотка.
И Борис буквально умилился. Грустит, а всё равно капризничает! Настоящая женщина.
Скворцов к тому времени полтора года как овдовел, дети его жили в Европе. Никому он ничего не был должен. Мог побыть добрым волшебником для сказочной принцессы - не всё же хирургам чудеса творить.
-И почему же вы грустите? Дайсон нигде не продается?
Она помотала головой.
-Дорого стоит? - осторожно спросил Борис.
-Никто меня не понимает! - заявила блондинка, подумав.
-Меня зовут Борис Скворцов. А вас?
-Ева, - она снова задумалась и добавила. - Зимина.
-Вы - дочка Дмитрия Егоровича? - воскликнул Борис, прекрасно понимая, что точно не дочка.
Но уже этим он покорил Еву. А потом был Дайсон - прекрасный мощный многофункциональный фен. Вот какое понимание проявил Борис Иванович. Взаимного понимания от Евы долго ждать не пришлось.
Ну а потом она сравнила. И поняла, что лучше жить там, где ее любят и балуют, с тем, кто это делает. Через короткое время Ева переехала жить к Скворцову и теперь скрашивала своим присутствием его жизнь. Его дом и его постель. Ласково звала своего мужчину Борюсиком. С энтузиазмом тратила его деньги.
Сегодня Борису показалось, что Ева какая-то растерянная. Словно не в своей тарелке.
-Мусечка, дорогая, что ты загрустила? Может, хочешь на Мальдивы?
-Да не хочу я ни на какие Мальдивы!
-Может шубку?
Ева равнодушно помотала головой.
-Брюлики?
На это дама сердца вообще никак не отреагировала. Скворцов встревожился не на шутку:
-Евусик, ты не беременна часом? - деликатно спросил он.
Ева посмотрела на Бориса дикими глазами:
-Дурак, что ли! - совсем неделикатно и даже возмущенно сказала она.
Скворцов опешил, а потом у него дыхание от негодования перехватило.
-А почему ты так реагируешь? Что, от меня и забеременеть нельзя? То есть, деньги и подарки от меня получать можно, а детей рожать нельзя, так, что ли?
Борис Иванович вдруг вспомнил, что он не только спонсор-обожатель, а еще и большой начальник, вообще-то. Может не слишком большой, но вес в городе имел, это уж точно.
Взгляд Скворцова стал жестким. Рука сжалась в кулак.
-Борюсик, ты чего? Милый… - отпрянула Ева.
-Говори, о ком думаешь, шалава! - рявкнул Борис Иванович и стукнул кулаком по столу. - Кого себе завела за моей спиной? Убью!
Маленькая белая фарфоровая кофейная чашка, изысканная и дорогая, подпрыгнула на блюдце, перескочила на стол, завалилась на бок и опасно покачалась. Из чашки вылился кофе и разлился по белой скатерти некрасивым бурым пятном.
Ева вскочила из-за стола и завизжала. А потом бросилась прочь из гостиной. Борис не был таким прытким - грузным шестидесятипятилетним мужчиной он был. Пока Скворцов выбрался из-за стола и вышел в коридор, Евы в квартире и след простыл. И сразу перестал злиться Борис. Стало ему пусто и грустно. А вдруг она не вернется?
-Денег захочет - приползет! - обнадежил себя Скворцов.
Он тоже себя не на помойке нашел, вообще-то!
Дима с Мариной вышли в коридор. Сначала в реанимационный, а потом и в общий коридор больницы.
-Ну ты даешь! - хмыкнул Зимин и покачал головой. - Дима, что с ним?!
-Да у меня вылетело! Испугалась я.
-Слушай, я не знаю, что делать с твоим мужем. Может, в Москву его? Пусть сами там разбираются.
-Ты же начал уже!
-Да начал, я же не спорю! Но он сам меня не хочет. И я, знаешь, не горю желанием.
-Потому, что у Валеры день рождения скоро?
Зимин очень сильно удивился:
-Ты откуда знаешь?
-Ну каюсь… я подслушала. Совсем немного! Когда ты на кого-то ругался, что тебе не сказали, что у пациента день рождения.
Зимин решил разозлиться за то, что Марина подслушивала, но передумал. Это наоборот как-то странно на него подействовало. Возбуждающе!
-Пойдем, покурим?
-Я не курю.
-Ты и не кури!
Марина пожала плечами, но пошла с Зиминым.
На улице он увлек её под какое-то дерево, прижал к нему и начал целовать ни с того, ни с сего. Она сначала не поняла, а потом как поняла…
В общем, они вовсю целовались, когда услышали рядом громкое: «Ну и нифига же себе!» Это сказала женщина, причем очень возмущенно. Дима перестал целовать Марину и повернулся. На них таращились двое: ярко накрашенная полная брюнетка и пациент на костылях из седьмой палаты. Дима покопался в памяти и даже вспомнил его фамилию:
-Нестеренко, тебе чего?
-Ничего, - бодро ответил Игорь. - Вера, идем отсюда!
-Нифига себе! Она на меня за мужа своего полкана спускала, а сама тут с другим сосется!
-Вера, давай уйдем!
-Да подожди ты!
-Дима, давай мы уйдем, - немного придя в себя, предложила Марина.
Вера еще что-то там возмущенно говорила, но Марина подхватила Диму под руку и увела в сторону больницы.
-Марин, кто это?
-Да никто! Любовница Валеркина. Забудь ты о ней.
-Ого! Так у него всё-таки есть любовница?
-Дим, на чем мы там остановились?
-На том, что твоего мужа лучше отправить долечиваться в Москву.
-Ага! - сказала Марина, которая поняла, как сильно соскучилась по нему. - Так просто ты меня не сошлешь в Москву! У меня отпуск еще двенадцать дней.
И они снова поцеловались. Прямо на улице, недалеко от крыльца. Но не успели голубки войти во вкус, как снова раздался женский крик. На этот раз кричала не Вера.
Этот голос, похожий на бензопилу, Зимин не перепутал бы ни с каким другим.
-Дима, спаси меня, Борюсик хочет меня убить! - визжал голос бывшей жены на весь больничный двор.
Зимин отстранился от Марины и зажмурил глаза:
-Да что за день-то такой проклятый, а?! - в отчаянии спросил он сам у себя.
Ссылка на возможность поддержать или поблагодарить автора.
мой телеграмм - прозу теперь можно читать прямо там, первыми
Навигация канала - много прозы и стихов