Утром стало ещё хуже – недостаток кислорода во время сна привёл к дикой головной боли, к которой добавилась боль во всем теле, возникающая после резкой и длительной нагрузки мышц. Алексей встал с огромным трудом, до последнего находясь в постели, несмотря на распоряжение о подъёме, доносившегося из громкоговорителя, который в приказном тоне монотонно объявлял норму выработки руды на сегодняшний день.
– А завтрак, когда он будет? – спросил Алексей Степана, когда им выдавали кислородные маски.
– Забудь – отозвался напарник раздражённо, лишили нас завтрака, вчера норму мы не до конца выполнили.
Алексей тяжело вздохнул, ему не хватало воздуха.
– Под утро кислород отключили – уточнил Стёпа.
– Голова кружится – тихо ответил Алексей. Вчерашняя лопата, которой он с лёгкостью орудовал накануне, сегодня казалась ему неподъёмной. Он явно не успевал за комбайном, распорядитель дважды подходил к нему и поторапливал, срывался на крик и переходил к угрозам, видя, что ситуация не меняется.
Алексей старался из последних сил, но делать ничего толком не мог – единственным желанием у него сейчас было лечь и уснуть. В этот день еду выдали только в обед, и когда ночью, он добрёл до своей кровати, ждал ещё один неприятный сюрприз – по громкоговорителю объявили, что из-за того, что Алексей сегодня не выполнил свою норму выработки, это привело к отставанию всего коллектива и невыполнение плана отделением, поэтому на весь барак на ночь накладывается максимальное ограничение в подаче кислорода, распространяющегося в полной мере на всех жителей модуля.
Со всех сторон тут же раздались недовольные возгласы: – Откуда ты взялся на нашу голову, и так жизнь не сахар, а тут ты ещё вылез такой умный – кричали где-то позади.
– Давайте ему морду набьём – послышалось из дальнего угла.
– Рты закройте, не жгите кислород – недовольно прокричал кто-то, сидящий совсем рядом. По произношению он понял, что это был русскоговорящий человек.
– Его и так регулярно перекрывают под надуманным предлогом – а человек здесь только второй день, тут нет его вины – возразил ещё один голос с русским акцентом.
– Какая разница, второй или третий, да хоть неделю – это он виноват! – не унимались в бараке.
– Закрой рот уже, отдыхать надо – возмутился ещё один человек.
– Опять вы, русские, горой друг за друга стоите – недовольно возразили в ответ. Я не собираюсь из-за кого-то всю ночь мучиться, я свою норму сделал. Слышишь, меня, новенький – завтра отдашь мне свой обед. Понял меня? – никак не успокаивался самый активный из недовольных, который самым первым начал возмущения.
– Ты замолчишь или нет? Сказали же тебе – не жги кислород, а иначе не доживёшь до своего обеда.
– Мы будем жаловаться распорядителю – не унимался неизвестный. Почему из-за него мы все должны страдать? Пусть его исключат из нашего барака и посадят в одиночку, если он работать не хочет. Он должен страдать от недостатка воздуха, а не мы, я вот честно весь день отработал, не филонил как он.
– Раз ты такой весь честный, почему ж тебя перевели в наш барак для конченных, а не в ячейку для ударников работы? – услышал Алексей знакомый голос Степана. Незнакомец после этих слов тут же замолчал. – Вот и сиди лучше помалкивай – раздался более спокойный голос из темноты. Итак дышать нечем, разорался тут. Давайте отдыхать уже, завтра весь день так же вкалывать. После этого весь барак притих, и Алексей даже сам не заметил, как уснул.
Утром Степан разъяснил, что пару раз в неделю, а то и чаще, им отключают кислород, а вчера предлогом решили сделать усталость Алексея.
– Неприятно всё же – ответил он. Ты же видел, я работал изо всех сил.
– Да все это знают, просто шакалов везде хватает, а именно таких в распорядители и берут – самых пакостливых и подлых. А норму выполнить никогда нельзя, как ни старайся.
– Это называется коллективная ответственность – уточнил подошедший Мао, занимая очередь на получение кислородной маски.
Алексей поймал себя на мыслях, что только и думал о этой маске, очень спешил, что бы наконец надеть её и полноценно вдохнуть качественный воздух. Один вдох, второй, третий – дрожь в теле успокаивается и жизнь кажется уже не такой тяжёлой, уже не всё так плохо. Как грамотно устроено – продолжал думать он, базовые животные инстинкты напрочь вытесняют все остальные, остаётся только желание жить и дышать, которые и выходят на передний план, а всё остальное кажется несущественной мелочью, по сравнению с этим. Когда нет воздуха, ты не вспоминаешь о еде, о других заботах, а хочется только вздохнуть, втянуть воздух в грудь, расправить её.
Очень хотелось есть – Алексей вспомнил о беззаботной жизни, из которой его выдернули несколько дней назад, в которой он даже и подумать не мог, что может оказаться в таких условиях, да даже и не подозревал, что такое вообще возможно.
– Ну зачем, зачем я тогда начал этот бессмысленный спор? Ведь я же был не прав, почему я провалил главный экзамен в жизни – норма кислорода вернула его ко вчерашним размышлениям о собственной судьбе. Теперь же впереди только бесконечный рабский труд, тяжелейшая физическая работа на износ и никаких перспектив.
– О чём думаешь? – спросил невозмутимый Мао. Алексей коротко рассказал о сути. – Прям руки опускаются, когда осознаю это.
– Какой смысл думать о том, что произошло – это мгновение уже никогда не вернётся, его уже не исправишь. О своих неудачах, о чём-то плохом, что с тобой случилось не нужно постоянно вспоминать, а тем более пускаться в рассуждения по этому поводу. Нужно думать о завтрашнем дне, концентрироваться на положительных мыслях и гнать из головы любой негатив. Ты уже не в силах исправить то, что случилось – из этой ситуации можно только извлечь урок и приложить все силы, что бы подобное не повторилось вновь – с полным спокойствием в голосе ответил китаец. Его уверенный тон успокоил Алексея, они активировали стоящую у станции зарядки вагонетку, и она, словно собачка, покорно поехала за ними, постепенно наполняясь рудой.
Со временем Алексей втянулся в обстановку, привык к тяжёлой физической работе, к грубой и скудной пище, стеснённым условиям и недостатку воздуха. Оглядываясь и вникая в обстановку, изучая соседей по бараку, он понял, почему Мао и Степан быстро сблизились с ним и нашли общий язык – они втроём были самыми нормальными и человечными жителями этого модуля. Знали себе цену, но не считали себя умнее других, никогда не возвышали себя над обществом – даже таким, в окружении которого они оказались, в любой момент помогали другим людям без оглядки на положение и ситуацию, всегда делали свою работу на совесть и от работы не отлынивали. Так же не участвовали в доносах, сплетнях и интригах, не пытались выслужиться перед начальством или присвоить себе заслуги других людей.
Поддержка автора (сбор на книгу в бумаге)