Истоки стиля рококо во многом обязаны плодородному сотрудничеству, существовавшему в первые десятилетия восемнадцатого века между декоративным искусством и теми формами искусства, которые считались более возвышенными.
Хотя возникновение эстетики рококо невозможно проследить линейно, Клод Жилло (1673–1722), несомненно, был центральной фигурой в её развитии, будучи одним из первых, по словам известного коллекционера Пьера-Жана Мариетта, кто объединил элементы театра и современной жизни с более устоявшимися живописными традициями.
Fetes galantes / Галантные празднества его знаменитого ученика Жана-Антуана Ватто (1684–1721) во многом обязаны загадочным сценам, придуманным Жилло, сценам, населенным фигурами Комедии дель Арте, акробатами и сатирами.
Жилло также, как и Ватто, работал в основном вне рамок Королевской академии, его работы служили проводником света и утонченной чувственности, которые впоследствии стали отличительной чертой стиля рококо.
И именно сосуществование рядом простого и изысканного придает этим работам особую притягательную напряженность.
Многие из самых амбициозных рисунков Жилло, сохранившихся до наших дней, относятся к одной из его серий гравюр, изображающих жизнь сатиров.
Рассматриваемый рисунок, несомненно, является нереализованным дизайном, связанным с таким проектом.
Как и другие вакханалии Жилло, «Застрявшая процессия» использует устоявшийся изобразительный словарь языческих божеств лесов для достижения своеобразных, даже сатирических целей.
Колесница, везущая сидящую женщину-фавна, застряла в грязи.
Четыре мускулистых сатира, в явно тщетной попытке, напрягают силы, чтобы достать её.
Не имея возможности двигаться дальше, группа гуляк столпилась позади колесницы на потеху зевакам.
Затруднительное положение на рисунке Жилло больше напоминает комическую сценку, чем зарисовку из античности, а такие фигуры, как сатир на ходулях, добавляют слишком много акробатичности лесной истории.
Из того, что сохранилось от творчества Жилло, можно сделать вывод, что ему было легче работать с бумагой или иглой гравера, чем рисовать на холсте.
На данном рисунке он с ловкостью использует необычную технику, в которой белая гуашь и красная окись железа наносятся по отдельности и в различных смесях, создавая живописный эффект жемчужного сияния женщины-фавна, красноватых тонов сатиров, и тенистой рощи, из которой они выходят.
Рисунок имеет размер 22 х 33,5 см. Хранится он в Метрополитен-музее.