Утро начиналось как обычно. Я сидел на просторной кухне нашего загородного дома, наблюдая, как солнечные лучи играют на поверхности свежезаваренного чая. За окном садовник Василий Иванович аккуратно подстригал кусты, а из гостиной доносились звуки фортепиано — жена разучивала новый этюд. Казалось, ничто не могло нарушить это умиротворение, пока не зазвонил телефон.
— Пап, привет, — голос сына звучал устало. — Можно мы с Катей сегодня вечером заедем?
— Конечно, родной, — я автоматически потянулся к блокноту, чтобы сделать пометку повару. — Во сколько вас ждать?
— Часов в семь... — он сделал паузу, и я услышал, как на заднем фоне раздался капризный голос невестки: — Сережа, ну скажи же ему наконец!
Мое сердце сжалось. Я знал, что это значит.
Ровно в семь вечера подъехал их новенький Mercedes. Мы с женой встретили их у входа. Катя вышла из машины с видом королевы, снизошедшей до посещения простых смертных. Ее длинные ногти, покрытые перламутровым лаком, сверкали в свете фонарей, а легкое шелковое платье стоило, как месячная зарплата моего сына.
— Ну наконец-то! — воскликнула жена, обнимая сына. — Мы так соскучились!
Катя едва коснулась щекой моего плеча в формальном приветствии, ее духи пахли дорого и назойливо.
Ужин проходил в нашей просторной столовой, где хрустальные бокалы переливались в свете люстры. Повар Александр приготовил фирменное блюдо — утку по-пекински, но Катя лишь поковырялась вилкой в тарелке.
— Что-то не то сегодня, — надула она губки. — У нашего шефа получается гораздо вкуснее.
Сергей нервно сглотнул, его пальцы сжали салфетку.
— Катюш, ну здесь же тоже вкусно...
— Ну конечно, — фыркнула она, — тебе лишь бы поесть. А у меня вкусовые рецепторы более чувствительные.
Я перевел взгляд на сына. Его обычно уверенное лицо сейчас выглядело усталым, вокруг глаз залегли тонкие морщинки, которых не было полгода назад.
После ужина мы перешли в гостиную. Катя устроилась на диване, грациозно разложив руки, будто готовясь к фотосессии.
— Так, о чем мы... Ах да! — она повернулась к нам с сладкой улыбкой. — Нам с Сережей нужна новая машина. Его BMW уже два года, представьте!
Жена поперхнулась чаем. Я медленно поставил чашку на блюдце, чувствуя, как во рту появляется горький привкус.
— Дорогая, — осторожно начал я, — но ведь вы же недавно покупали Mercedes?
Катя закатила глаза с таким видом, будто я предложила ей пересесть на велосипед.
— Это же совсем другая история! Mercedes — для города, а нам нужна машина для загородных поездок. И вообще, — она бросила взгляд на Сергея, — если бы он больше зарабатывал, мы бы уже давно...
— Я зарабатываю достаточно! — неожиданно резко прервал ее сын. Его кулаки сжались, костяшки пальцев побелели. — Полмиллиона в месяц — это...
— Это копейки! — Катя хлопнула ладонью по подлокотнику. — Мои подруги вообще не работают, а их мужья...
Я встал, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Катя, дорогая, — мой голос звучал неестественно ровно, — а ты не думала найти себе занятие? Мы бы с радостью устроили тебя в нашу фирму, там...
Она засмеялась, и этот звук напоминал звон разбитого стекла.
— О боже, нет! Работа — это для тех, кому не хватает денег. Я лучше блог буду вести. Вчера, кстати, получила предложение о сотрудничестве от косметического бренда!
Сергей сидел, опустив голову. В его позе читалось такое отчаяние, что мне захотелось просто взять и обнять его, как в детстве.
Позже, когда они уехали, я долго стоял у окна, глядя на темную гладь озера. Жена положила руку мне на плечо.
— Ты же видишь, как он несчастлив?
Я кивнул, сжимая стакан с коньяком. В голове прокручивались воспоминания. Как Сергей в десять лет сам накопил на велосипед, подрабатывая репетиторством с младшеклассниками. Как в университете отказался от нашей помощи и жил на стипендию. Как упорно пытался вернуть нам деньги за квартиру и машину, хотя мы настаивали, что это подарок.
— Он всегда был таким самостоятельным, — прошептал я. — А теперь... Теперь он в золотой клетке.
Жена вздохнула и прижалась ко мне.
— Может, стоит с ним поговорить? Наедине?
Я покачал головой. Знал ли мой сын, во что превратится его брак? Наверняка знал. Но он всегда доводил начатое до конца. Даже если это медленно убивало его.
На следующее утро я позвонил Сергею. Он ответил не сразу, голос его звучал хрипло.
— Пап, привет...
— Сынок, давай встретимся. Без Кати. По-мужски поговорим.
На другом конце провода повисла тишина. Потом тихий вздох.
— Хорошо. Только... Только не говори маме.
Мы встретились в маленьком кафе у него в районе. Сергей пришел в помятом свитере, его обычно аккуратно подстриженные волосы висели неопрятными прядями. Он заказал крепкий кофе и долго молча смотрел в окно.
— Пап, я... — он сжал кружку так, что пальцы побелели. — Я не знаю, что делать.
Я осторожно положил руку на его плечо, чувствуя, как он дрожит.
— Сынок, ты же сам всегда говорил — если что-то не нравится, надо менять.
Он резко поднял на меня глаза, и в них я увидел такую боль, что сердце сжалось.
— Но я дал слово. И потом... — он нервно провел рукой по лицу. — Все скажут, что я женился из-за денег, а теперь...
— А кто эти "все"? — я нахмурился. — Те, кто сам готов продать душу за твои нынешние деньги?
Сергей опустил голову. Его плечи содрогнулись.
— Она беременна.
Эти слова повисли между нами, как приговор. Я закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг теряет краски.
Теперь, когда я смотрю на фотографию сына в нашей гостиной — того, каким он был до брака, с открытой улыбкой и ясным взглядом — я понимаю, что золото бывает разным. Есть золото, которое украшает. А есть то, что душит, как тяжелая цепь на шее.
Но мой сын — взрослый человек. И как бы мне ни хотелось вмешаться, я знаю — этот выбор он должен сделать сам. Даже если этот выбор разобьет мне сердце.
