Легенда о трех сердцах
Давным-давно, когда земля еще помнила песню ветра без пепла, три великие расы — драконы, вампиры и оборотни правили миром. Но не вместе, а в кровавой вражде.
Драконы, рожденные в сердце ледяных бурь, считали себя высшими существами. Их дыхание выжигало города, их когти разрывали скалы. Они верили, что мир должен гореть в очищающем пламени их власти.
Вампиры, древние как сама ночь, жаждали вечности. Они ненавидели солнце, но еще больше ненавидели свою зависимость от крови. Их графы мечтали о мире, где тьма будет править без страха перед светом.
Оборотни — дикие духи лесов, чьи обличья менялись по велению Луны. Они не хотели власти, но и не терпели цепей. Их вожди клялись: если драконы или вампиры победят, леса станут пеплом, а реки — черными от крови.
Люди же были лишь пешками в этой войне. Их деревни сжигали, их детей уводили в рабство или пиршественные залы вампиров. Они молились богам, но боги молчали.
И тогда явился Оракул — существо без рода, без пола, пришедшее с далекого континента, где время текло иначе. Никто не знал, был ли это человек, дух или что-то иное. Оракул говорил голосом, в котором звенели тысячи жизней:
— Вы убиваете мир. Если это продолжится, от него останется лишь пустота.
Драконы насмехались над увещеванием. Вампиры переманивали Оракула на свою сторону. Оборотни не доверились.
Тогда Оракул ушел в горы и три дня и три ночи вырезал из камня, льда и корней древних деревьев Три Сердца:
Сердце Драконов — кристалл, горящий, как пламя, но холодный, как вечный лед.
Сердце Вампиров — черный рубин, внутри которого плескалась кровь.
Сердце Оборотней — кусок янтаря с застывшим внутри клыком.
Оракул собрал вождей рас и объявил:
— Эти сердца — ваша суть. Если их уничтожить, ваши народы вымрут. Но я отдам их не вам, а тем, кто слаб.
И Оракул передал сердца людям — последним, кого кто-либо ожидал увидеть в этой роли.
— Только тот, кто знает цену слабости, не станет злоупотреблять силой.
Сердца спрятали в королевстве людей, защитив заклятиями. Оракул лично охранял их изо дня в день. И пока они целы, ни одна из рас не может начать великую войну — ибо гибель сердец станет гибелью для всех.
С тех пор прошли годы. Люди забыли истинную ценность сердец, считая их просто символами. Драконы, вампиры и оборотни вынуждены соблюдать хрупкий мир — но каждый ищет способ заполучить их обратно.
Оракул же остался среди людей, наблюдая. Иногда он помогает королю.
И лишь некоторые могут прочесть сомнения, скрытые во взоре Оракула.
Смогут ли люди удержать эту силу или однажды и они окажутся недостойны?
И только время даст ответ.
--------
Три свидания принцессы
1
Солнце клонилось к закату, окрашивая сад в золото и багрянец, но там, где стоял Вильгар, воздух оставался холодным, будто зима пришла к этому фонтану. Длинные, почти бесцветные ресницы дракона приподнялись, когда Риколь приблизилась. Он не поклонился — драконы не кланяются.
— Ты заставила себя ждать, — произнес он. Голос его напоминал скрип льда под тяжестью ветра.
— Я не знала, что у нас назначено время, — парировала Риколь. Она незаметно прикоснулась к теплой рукояти кинжала за поясом. На всякий случай.
Вильгар медленно провел ладонью над чашей фонтана. Вода мгновенно застыла, превратившись в причудливую ледяную скульптуру дракона, сжимающий в когтях корону.
— Красиво, — сказала Риколь, не сводя глаз с его рук. Что он хочет: впечатлить или напугать?
— Это не искусство, — сказал Вильгар. — Это природа. Лед сильнее воды, камень — сильнее дерева. Так и должно быть.
— Это такая неприкрытая метафора о том, что люди слабее драконов?
Он наконец посмотрел на нее. Его вертикальные зрачки сузились еще больше.
— Ты умнее, чем кажешься. Но разум не заменяет силы.
— А сила заменяет разум?
Уголок его рта дрогнул — почти улыбка.
— Ты хочешь спорить. Это бесполезно.
— Почему?
— Потому что я пришел не договариваться. — Он сделал шаг вперед, и Риколь почувствовала, как мороз пробежал по ее коже. — Я пришел предложить тебе место рядом с тем, кто будет править этим миром.
Она засмеялась.
— Как мило. А если я откажусь?
— Тогда, — он наклонился, и его дыхание, холодное, как туман, коснулось ее щеки, — ты станешь просто еще одной жертвой в истории.
Риколь не отступила.
— Угрозы, Вильгар? Не слишком ли это… по-человечески для дракона?
Он замер, затем резко выпрямился.
— Ты сделаешь выбор. И... если не я... это будет ошибка.
Дракон вручил ей ледяной цветок. Когда он ушел, у фонтана вновь стало тепло, а ледяная корона скульптуры разбилась о камень.
2
Тейрих не договаривался с Риколь о свидании. Он оставил ей записку. «Если хочешь узнать, кто я на самом деле, найди меня там, где тень целует свет».
Принцесса догадалась сразу — старый дубовый лес на окраине дворцовой территории, где деревья росли так густо, что даже в полдень земля была покрыта узорами теней.
Лес встретил ее шепотом листьев и запахом мха. Риколь шла по узкой тропинке, чувствуя, как сквозь кроны деревьев пробиваются лучи солнца.
— Я знал, что ты придешь.
Голос раздался справа, но когда девушка обернулась, там никого не было.
— Здесь, — снова послышалось, теперь уже сверху.
Тейрих сидел на толстой ветке дуба, свесив ноги. Его темные волосы были растрепаны ветром, а в глазах светились золотистые искорки — то ли отблески солнца, то ли что-то еще.
— Мы могли бы встретиться м в замке, — сказала Риколь, стараясь звучать строго, но в уголках ее губ дрогнула улыбка.
— И лишить тебя удовольствия от поисков? — Варг спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как кот. — Не в моих правилах.
Он подошел ближе, и Риколь уловила запах дыма и чего-то дикого — будто он принес с собой дух далеких гор и вольных степей.
— Ну что, принцесса, — Тейрих протянул руку, — готова увидеть нечто интереснее дворцовых ковров?
Она колебалось всего секунду, прежде чем принять его руку. Варг завязал ей глаза своим шарфом и потянул вглубь леса.
Когда они пришли, он стянул с глаз принцессы повязку. Они очутились на поляне, залитой светом. Деревья вокруг стояли так плотно, что их стволы напоминали стены древнего храма.
— Смотри.
Он щелкнул пальцами, и в воздухе вспыхнули десятки крошечных огоньков — светлячки, или что-то похожее, но их свет был теплее, живее. Они кружились, образуя узоры, меняя цвета.
— Это…
— Магия Детей Леса, — прошептал Тейрих. — Не то, что ваши заклинания в пыльных книгах.
Риколь протянула руку, и один из огоньков сел ей на ладонь, не обжигая.
— Зачем ты мне это показываешь?
Тейрих улыбнулся, но теперь в его улыбке не было прежней легкости.
— Потому что ты должна понять, за что будешь бороться.
— Бороться?
— Если драконы получат сердца, все это исчезнет. — Он махнул рукой, и огоньки погасли. — Леса станут пеплом, реки — льдом.
Она смотрела на него, внезапно осознавая, что видит его настоящего — не шута, не соблазнителя, а того, кто готов на все ради своего народа.
— Ты предлагаешь мне союз?
— Я предлагаю тебе выбор.
И в этот момент принцесса поняла, что оборотень опаснее Вильгара. Потому что дракон хотел подчинить ее, а Тейрих…
Он хочет, чтобы Риколь согласилась добровольно.
3
Библиотека замка пахла пергаментом и ладаном. Август сидел у окна, его бледные пальцы перелистывали страницы книги, но глаза скользили по строчкам без интереса.
Риколь кашлянула.
— А, — он поднял взгляд. — Ты пришла.
— Разочарован?
— Нет.
Она села напротив, изучая его. Август был бледен, как лунный свет, и так же холоден.
— Ты не похож на отца.
— Спасибо, — он устало улыбнулся.
— Это не комплимент.
— Я знаю.
Он закрыл книгу.
— Давай не будем притворяться, принцесса. Ты не хочешь этого брака, я — тем более.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что мне приказали. — Он вздохнул. — Мы все всего лишь пешки.
Риколь нахмурилась.
— Ты не выглядишь как пешка.
— А как?
— Как человек, то есть вампир, который уже сдался.
Август засмеялся — тихо, беззвучно.
— Может быть.
Он встал и подошел к окну.
— Ты знаешь, почему вампиры хотят сердца?
— Чтобы стать сильнее?
— Чтобы перестать бояться. — Он повернулся к ней. — Солнце, огонь, серебро… Мы устали быть тварями, которые прячутся в тени.
Риколь молчала.
— Но я не верю, что сердца дадут нам это, — продолжил он. — Ничего не изменится.
— Почему ты мне это рассказываешь?
— Потому что ты, наверное, единственная, кто слушает.
И в этот момент она увидела в нем не жениха, не соперника, а просто… потерянного юношу.
Когда она уходила, он протянул ей листок с единственной строчкой: "Напиши свою судьбу сама", но вслух сказал:
— Выбирай дракона. По крайней мере, он честен в своем желании властвовать.
---
Риколь стояла на балконе, обхватив руками холодный мраморный парапет. Ветер трепал ее распущенные волосы, смешивая ароматы ночных цветов. В руке она бессознательно сжимала шелковый шарф Тейриха - подарок, который теперь казался ей то ли обещанием, то ли насмешкой.
Вильгар предлагает силу. Тейрих - свободу. Август... ничего.
Ногти впились в ладони. Каждый вариант был как клинок, пронзающий плоть:
Вильгар - это вечные цепи долга, холодные объятия и потеря себя. Зато безопасность для королевства.
Тейрих - это головокружительная свобода, но какой ценой? Его слова - сладкий яд, за которым скрывались его собственные желания.
Август. Безразличие. Пустота. Зато честно.
"Ну, нет. Наверняка, они все лжецы", - пронеслось в голове.
Ведь никто из них не говорил о Риколь, о ее желаниях. Только о выгоде, политике и сердцах.
Шорох за спиной. Она знала эти шаги.
- Доченька, - голос отца звучал устало. - Время пришло. Ты решила?
Риколь закрыла глаза. Где-то в саду трещали цикады- настойчиво, тревожно.
- Нет, - ответила она, поворачиваясь. - Но я знаю одно.
Лунный свет упал на лицо короля, высветив новые морщины и седину. Риколь вдруг осознала, как отец постарел за эти недели.
- Я не хочу быть чьей-то победой. Не хочу быть призом в их гонке за сердцами.
Из тени выступила высокая фигура. Оракул. Его смех прозвучал как шелест сухих листьев.
- Тогда стань на один уровень с ними. Не будь призом, а стань игроком.
Риколь резко выпрямилась. В груди что-то ёкнуло - не страх, нет. Вызов.
- Как? - спросила она, глядя прямо в бездонные глаза Оракула.
Тот лишь улыбнулся своим безгубым ртом и указал длинным пальцем на ее грудь:
- Сердце у тебя уже есть. Осталось найти смелость им воспользоваться.
Война действительно была близка. Но в этот момент Риколь впервые за долгое время почувствовала не страх, а странное, щемящее предвкушение.
Она разжала пальцы, и шелковый шарф упал на каменные плиты. Пусть ветер унесет его вместе с сомнениями.
Решение созрело где-то глубоко внутри, и теперь оставалось лишь произнести его вслух:
- Я выбираю себя. И свое право решать.
Отец замер. Оракул склонил голову. А где-то за горами, будто в ответ, прогремел первый удар грома.
