Мой первый год службы в форте еще не закончился, когда пришла пора перезаключать контракты до прибытия парохода и отправки ответов в главный офис. Так что, если кто-то отказывался продлевать контракт, то всегда была возможность отправить его вниз по реке той или иной оказией. Все клерки нанялись еще на один год, за исключением Монкреви, которого уволили с позором за пьянство.
Ничего достойного упоминания не происходило до самой осени [1834 года], пока с промысла не вернулась парочка семей вольных трапперов. Первая семья полукровок носила фамилию Дешам и состояла из 10 человек, в том числе старика-папаши и трех взрослых сыновей, они промышляли капканами и являлись одними из наихудших представителей рода людского. Вторая семья была им под стать, тоже полукровки во главе с Джеком Ремом. У него было два зятя и сын 19 лет. Обе семьи вместе отправлялись в свои охотничьи экспедиции и вместе возвращались.
По обычаю, при возвращении с охоты они устраивали кутеж, и чем лучше была охота, тем громче кутеж, а в этот раз охота была не просто хорошей, а очень удачной. В самый разгул пьянки произошла драка, где сын Джека Рема получил по башке прикладом ружья от одного из многочисленных представителей злодейской семейки Дешамов. Мистер Лафферье, который в то время совмещал в форте занятие торговлей со службой кладовщиком, сильно встревожился, когда обеим семейкам полукровок не хватило выпивки, и они стали угрожать его жизни, требуя спиртное без оплаты.
Мистер Гамильтон, управляющий форта Юнион и мой начальник, сначала не знал, что делать, чтобы утихомирить буянов, но в конце концов посоветовал мистеру Лафферье добавить в виски опиумную настойку. Он последовал этому совету, и вскоре все полукровки валялись по всем направлениям на земле, забывшись таким крепким сном, что мистер Гамильтон встревожился, думая, что переборщили с дозой, и они больше никогда не проснутся.
Меня в тот день не было на месте, потому что я отправился на огород, который находился примерно в трех четвертях мили от форта. Мистер Гамильтон примчался туда так быстро, как только мог, напуганный до полусмерти, чтобы рассказать мне эту историю.
Я был не в силах, чтобы не расхохотаться над их затеей, и мы немедленно отправились в форт. По прибытии я смог лицезреть всю мужскую часть этих милых семеек, живописно раскиданных по берегу реки и все еще крепко спящих. Однако, вечером они проснулись и поплелись домой в Форт-Уильям к своим семьям, где также проживали некоторые из людей нашей Компании со своими скво, и конная стража с лошадьми. Так закончилась эта кутерьма.
Остаток осени, вся зима и начало весны прошли без происшествий, пока в в мае [1835 года] не произошла следующая история. Было принято, что когда бизоны уходили слишком далеко от форта, для охотников разбивали лагерь, куда они время от времени присылали груз свежего мяса. В таких случаях все их семьи переселялись в лагерь, где для собственных нужд сушили впрок мясо, а также для некоторого развлечения из-за перемены места жительства.
Такой лагерь полукровки севера, которые говорили на ломаном французском с примесью нескольких слов из наречия кри, называли “nick-ah-wah”, приезд в него назывался “aller en nick-ah-wah”. В таком лагере было не без происшествий, и той весной семейство Дешамов из-за приступа острой зависти покушалось на жизнь одного отличного парня-метиса по имени Батист Гардепи.
Теперь я расскажу о вооруженной стычке, которая произошла в лагере рядом с фортом. Весной, после окончания торгового сезона, несколько индейцев всегда оставались в лагере при форте, несмотря на все наши усилия выдворить их вон. От них могло произойти много бед, и им было опасно оставаться одним в лагере из-за враждебных индейцев. В начале мая из форта Кларк пароходом прибыло письмо, в котором нас извещали, что вскоре в форте Юнион прибудет большой военный отряд гровантров и манданов.
Вождь этого отряда хотел сообщить нам об этом и предупредить наших молодых людей, чтобы они не ночевали в индейских палатках. Потому что, когда воины его отряда прибудут к форту, то станут стрелять по палаткам, а они не хотят убивать никого из белых людей. Поэтому наших парней уведомили об опасности, а я со своей стороны сделал все, что мог, чтобы убедить мистера Гамильтона позволить индейцам спать в индейском доме внутри форта, но он и слушать об этом не хотел.
Лагерь состоял всего из двух индейских палаток, и почти каждую ночь я запускал их обитателей внутрь форта в тайне от мистера Гамильтона. Однако, боясь разоблачения за нарушение приказа и не рискуя навлечь на свою голову гнев босса, я иногда оставлял их ночевать снаружи. Случилось так, что в одну из таких ночей около двенадцати часов прибыл военный отряд гровантров и обстрелял оба вигвама. Мы ясно слышали выстрелы, и тут же раздались крики “Откройте дверь!” - трое наших людей остались в эту ночь в гостях у индейцев.
Мы бросились к палаткам, чтобы выяснить размер потерь, и обнаружили одну скво мертвой, с пулей прямо в сердце. Вторую - с обеими простреленными бедрами третью - с раздробленной берцовой костью. Старуху раненную в запястье, маленького мальчика 12 лет с ранением в живот, и одного из белых мужчин с двумя пулями в левом бедре, немного выше колена, которые перебили артерию. Он умер тем же утром в десять часов. Скво с перебитыми бедрами умерла через два дня, а мальчик через день — воистину печальная история!
Мистер Гамильтон раскаялся, что не пустил их в форт, но слишком поздно — потерянного не воротишь. Однако старому англичанину вскоре довелось испытать нечто, что трудно назвать забавным приключением и стыдно выставлять напоказ.
Примерно через неделю в Форт-Юнион прибыл отряд ассинибойнов, которые ходили войной против гровантров и манданов. Около 10 часов вечера раздался стук в ворота, и поскольку я все еще исполнял обязанности привратника, то пошел посмотреть, кто там. На мой вопрос, кто они, из-за ворот ответили, что это военный отряд из 20 человек, возвращающийся от гровантров. В это время все раненые и здоровые индейцы находились внутри форта, а нас было всего несколько белых, так как большинство наших людей находились в заготовительном лагере.
Я счел за благо не впускать индейцев, опасаясь головомойки от начальства, и пошел сообщить об их прибытии мистеру Гамильтону. Однако, он приказал мне впустить индейцев, если их будет не больше 20 человек. Я предложил ему отправить их в Форт-Уильям, где в то время никого не было, так как все семьи разошлись по охотничьим лагерям. Но он, как обычно, не стал меня слушать, и я впустил ассинибойнов внутрь форта.
Вскоре после этого в ворота опять постучали, и индейцы в форте сказали, что их остальные товарищи из военного отряда, состоящего из 70 человек. Я снова отправился к мистеру Гамильтону, который сказал: “Ну, надо впустить и остальных, а то они могут расстроиться, если мы отправим их другой форт”. Такое количество индейцев в форте не могло привести ни к чему хорошему, и по некоторым признакам я понял, что пришло время принять все меры к нашей безопасности.
Поэтому я сообщил мистеру Гамильтону о том, что происходит что-то неладное. Тогда почтенный джентльмен все же воспользовался своей здравой старой английской головой на плечах, и велел мне вынести восемь или десять мушкетов из бастиона и положить их на мужской стол в столовой, а также разместить одну из самых маленьких пушек в проходе главных помещений.
Оборонительные меры следовало произвести со всей возможной осторожностью, чтобы индейцы ничего не заподозрили, иначе они могли пресечь его план на корню. Очень скоро все было сделано. Створки на окнах столовой были открыты, и при свете трех свечей можно было увидеть блестящие мушкеты, множество бумажных патронов, рассыпанных по столу, и четырех мужчин, готовых к бою. Пушку катали взад-вперед по коридору, производя ужасный шум, а двое мужчин встали на страже с мушкетами и примкнутыми штыками.
Индейцы, должно быть, за всю свою жизнь не видели и не слышали более грозных приготовлений, поэтому были напуганы больше нас самих. Однако, они попытались возмущаться, и некоторые из них были очень оскорбительны в своих движениях, но около полуночи они легли и заснули, или притворялись, что спят, так что все внезапно затихло.
Тем не менее, мы не чувствовали себя в полной безопасности и думали, что, возможно, дикари притворяются и могут выкинуть какую-нибудь гадость до наступления утра. Я вздрогнул от неожиданности, когда меня пригласили выйти во двор. Это было тем легче сделать, так как я был совершенно бодр и полностью одет. Мне сообщили, что индейцы хотят выйти и попросили меня открыть им ворота. Менее чем через 10 минут их и духа не осталось в форте.
Легко себе представить всеобщее облегчение наших людей, когда им об этом сообщили, поскольку большинство решили, что их последняя ночь в этой жизни. Поскольку стояло еще очень раннее утро, я сказал всем разойтись и вздремнуть.
Затем я пошел в комнату мистера Гамильтона, и после моего доклада он спросил: “ Ну-с, мистер Ларпентье, что вы думаете о моей стратегии?” В ответ я заверил босса, что только благодаря ему мы все еще живы. “Да, да, — сказал он, — а теперь ступайте в погреб, наполните эту бутылку той самой лучшей мадерой. Мы выпьем по стаканчику, а затем у вас будет время немного отдохнуть перед завтраком, поскольку я предполагаю, что вы почти не спали”.
Я повиновался приказу, выпил мадеры и лег спать. Так закончился страх.
Источник - Larpenteur, Charles. "Forty years a fur trader on the upper Missouri. Coues, Elliott, ed. 1898, Francis P. Harper, New York.
P.S. Шарль (Чарльз) Ларпентер (1803–1872) - американский торговцем пушниной, чьи мемуары и дневники являются ценным источником по истории меховой торговли с индейцами Верхней Миссури.
Открывайте для себя мир увлекательных историй вместе с каналом Фронтир и Дикий Запад в Дзене, в Телеграме, ВКонтакте и по Премиум-подписке Дзен