Тишина, которую не отпели
Совсем недавно ушла одна женщина, она была моей близкой подругой. Ушла тихо и не от болезни. Сама. Без крика. Без записки и объяснений. И без отпевания и молитвы, таких не отпевают. От неё много в моей памяти осталось — она живая, добрая, с той искрой, которую редко встретишь. Сорок ей было, но глядела из-под ресниц — как двадцатилетняя. Лишь глаза выдавали: многое видели, многое вынесли. Она была мудрой и рассудительной, выручала многих советами ,и своей безкорыстной помощью.
Между ней и ним — трещина
Она любила мужчину. Младше себя лет на шесть, кажется. У них всё было… настоящее. Смотрели друг на друга, будто в груди что-то горело и кричало: вот оно, наконец. Они планировали расписаться. Он даже ключи от своей квартиры ей отдал. Город у нас небольшой, — Рыжевск, тут все на виду.
А потом всё перекосилось, пошло не так. Его взгляд стал ускользающим, голос — с чужим эхом. В этой тени, и этом эхе она увидела свою дочь. Назовём её... Нелли. Восемнадцать, надменный подбородок, губы сложены так, как будто вечно недовольны жизнью. Любила выставлять на показ свои коленки и чужую слабость.
Когда родная кровь становится ядом
Нелли решила войти в игру. Игру без правил. И выбрала противницей — свою мать. Не знаю, зачем ей это было. Может, хотела доказать, что моложе — значит, лучше. А может, просто не умела иначе чувствовать себя живой. Она была избалованной стервой, той которой было всегда всего мало!
Они начали встречаться. Прямо у неё на глазах. Не скрывая. Не стесняясь. Она — подруга моя — говорила мне об этом без эмоций. Скрывала, держала в себе,не давая этой боли вырваться наружу.
— Представляешь, — говорила тихо, — она мне говорит: "Ты уже отжила своё, мам. Не лезь со своим возрастом и морщинами в любовь". И смеётся.
Холоднее, чем смерть
Дочь рассказывала матери, где, когда, как и сколько раз. Рассказывала всё — с подковыркой, с глумлением.
— У него, говорит, тело горячее, как думаешь?, мам, может это любовь?.
А Такие слова были… будто ножом по коже.
А она — не защищалась. Не плакала. Не звонила мне в истерике чтобы поделиться. Просто… начала исчезать.
Камень, который теперь внутри
Мы стояли на девятый день у её могилы — я и мои дети. Было пасмурно, земля подсыхала, но небо собирало силы ...
Нелли не пришла, ни на похороны, ни сегодня. Ни цветка, ни взгляда. Хоронили мы ее сложившись на работе, Нелли по слухам уехала отдыхать..с ним
Я помню, как смотрела на холмик, и внутри у меня сжалось всё — от бессилия, гнева и несправедливости.
В голове крутилась одна мысль:
За убийство сажают. Но убийца — это не только тот, кто держит нож. Иногда достаточно просто относиться наплевательски и эгоистично.
Я не знаю, что бы изменилось, если бы я тогда схватила её за руку. Позвала. Закричала.
Может, ничего, а может она смогла пережить предательство родной дочери и потерю своей настоящей любви. И может, она была сейчас жива. И увидела бы эту весну, когда распускаются цветы, и воскресают надежды.