Исканян Жорж
Хочу рассказать про одну удивительную и необыкновенную историю, участником которой я был, лично.
Сейчас уже точно не помню в каком году точно, но, по-моему, в 1991 ом, я в составе экипажа командира отряда Чумака В. А. полетел в командировку на авиасалон в Дубай. Об этом я расскажу обязательно позже!
После завершения авиасалона нас пригласил эмир Абу Даби, чтобы российские военные летчики показали мастер класс эмиратским военным летчикам. И об этом расскажу.
Когда наша весьма удлиненная командировка в Эмиратах подошла к концу, прошла информация, что великолепным выступлением наших летчиков испытателей заинтересовались в Маниле и поэтому прислали нашей делегации официальное приглашение. Все обрадовались, ведь там мы еще не были. За день до вылета руководитель всей российской экспедиции сделал объявление:
- В связи с тем, что пришло еще одно приглашение из дружественного нам Ирана, получено указание сверху, Маниле отказать и лететь в Тегеран.
Настроение испортилось у всех сразу. Представьте, вы собрались ехать на представление цирка Дюссалей, стоите уже у дверей на выход, в предвкушении зрелища, но тут звонок в дверь. Вы открываете, а там стоит ваша теща и заявляет, что вы с ней едете на похороны ее скоропостижно умершей мамы. Оно вам надо? Но попробуй откажись!
Полетели. А делегация наша, между прочим, была весьма немаленькая! Наш Илюха со всем руководящим составом, Руслан с полной пассажирской кабиной, и военные самолеты с летчиками. Всего 136 человек, вместе с техниками. Всех заранее предупредили соблюдать исламскую форму одежды, мужчины - брюки и рубашки с длинными рукавами, а женщины в длинных юбках, закрытых блузках с рукавами и головных уборах в виде платков или косынок. За малейшее нарушение - удары палками по ж.пе.
В Тегеране нас встретили почетным караулом и приветственной речью представителя их военного министерства, во время которой перед нашими самолетами поставили БТРы, чтобы у нас вдруг не возникла мысль - сбежать и вооруженную многочисленную охрану, а всех прилетевших посадили в три длинных автобуса. Стражи ислама молодые ребята лет 18-19, все вооружены и с рациями, носились из автобуса в автобус и все время нас пересчитывали, сообщая кому-то в шипящую рацию на своем языке, очевидно, итоговую сумму. Им что-то отвечали, после чего они снова принимались яростно нас считать. Когда прошел час, а они все считали, мы начали роптать:
- Вы что, совсем оборзели? Может в школе только до десяти считать научились? Поэтому у вас и не сходится ни хрена!
Прибежал какой-то начальник и мило улыбаясь пояснил, что все это делается в целях нашей же безопасности, что скоро поедем и действительно, уже через час мы поехали.
Привезли нас в Олимпийскую деревню, где когда-то проходили Азиатские игры. Вся территория обнесена высоченным металлическим забором. Автобусы подкатили к длинному одноэтажному бараку с часовыми по периметру, вооруженными автоматами.
Я высказал предположение, что это тюрьма и нас уже заочно за что-то осудили, скорее всего за отсутствие платка на голове, так что пусть все готовят свои ж.пы для праздничной экзекуции вместо суточных, которые нам обещали. И многие поверили, потому что сидели в каком-то оцепенении и с испугом смотрели на солдат.
Появился старший и то ли попросил, то ли приказал: выходить строго по одному!
Я добавил оптимизма сомневающимся: - Будут расстреливать!
К счастью, я ошибся. Нас всех построили и начальник нашей экспедиции генерал Савченко радостно сообщил, что жить мы теперь будем в этом замечательном лагере.
У каждого будет своя камера, пардон, комната, выходить из барака категорически нельзя!
А сейчас, каждый, зайдет и займет свою комнату в порядке возрастания номеров, одну за другой...
Кто-то крикнул: - Робы и кирки с лопатами где получать?
Генерал, проигнорировав эту шутку, добавил:
- Когда расселитесь, всем будут выданы суточные, обед в три часа дня, повезут на автобусе, поэтому никому не опаздывать!
Старший офицер через переводчика пояснил, что все это делается только для нашей безопасности в целях недопущения провокаций.
Мы дружно пошли занимать свои комнаты. Они напоминали одиночные камеры (после Шаратона в Абу Даби). Узкое помещение в 5 кв. метров с металлическим шкафчиком для одежды, узкими нарами с тонким жестким матрацем и подушкой с солдатским одеялом. Около окна стояла тумбочка. Сразу у входа располагался маленький умывальник с полкой для предметов личной гигиены и маленьким зеркалом.
Туалет, очевидно, был общим.
Я бросил сумку на кровать и разобрал вещи, которые могли мне понадобиться. На глаза попались яблоко и шоколадка, прихваченные с завтрака в Абу Даби.
Съем перед ужином, - решил я и положил их на подоконник приоткрытого окна, в котором видны были далекие горы с снежными вершинами.
В дверь постучали. Вошел генерал, а за ним бухгалтер с ведомостью. Он быстро нашел в ней наш экипаж, а затем мою фамилию и начал быстро отсчитывать... иранские реалы.
Зачем они мне? - недоуменно спросил я.
Почему не доллары? Или мы уже на Родину не вернемся?
Хитрая рожа бухгалтера улыбнулась: - Берите, что дают...
Все было ясно, как день! На конвертации реала они с генералом очень нехило погрелись. Все эти разнообразные уловки наших жуликов руководителей, мною читались моментально и от этого становилось мерзко и гадко.
За день до вылета из Абу Даби шейх, который пригласил нашу делегацию, решил отблагодарить весь летный и тех состав ценными подарками, для чего прислал автобус, чтобы доставить всех в его резиденцию к 9 часам утра.
Генерал нашему экипажу ничего не сказал об этом. В его загребущей и жадной башке уже созрел план, где и сколько можно еще чего-нибудь урвать для себя, для своей любовницы, которая была оформлена, как врач, и для жены, дурехи, которая терпит его вранье.
Мне стало известно об этом мероприятии, и я сказал о нем Чумаку В. А. Командир отряда решил, что генералам можно верить и что если приглашают всех, то обязательно скажут и нам. Но наш экипаж самым наглым образом "кинули".
Когда в резиденции каждому вручали дорогущие швейцарские часы, при этом спрашивая, какие бы он хотел получить, женские или мужские, генералу задали вопрос: почему нет экипажа Ил-76?
На что эта наглая морда ответила, что это недоразумение и что он сам, лично передаст экипажу часы, только, если можно, все женские.
Когда при вылете в Тегеран Чумак напомнил ему об этом, тот засуетившись и пряча глаза промямлил, что отдаст подарки в Москве, так как они у него в багаже, а багаж упакован в пленку. В общем, иголка в яйце, яйцо в утке, а утка в генерале. По прилету в Москву эта скотина сразу слиняла и больше мы ее не видели.
Получив от двух проходимцев свои жалкие пять сольдо, я решил прогуляться по нашей общаге, чтобы разузнать, где туалет, а где телевизор. С левой стороны нашего барака находился большой холл с многочисленными диванчиками и креслами. На полу были расстелены шикарные ковры ручной работы с толстым ворсом, благодаря которому шаги постояльцев были не слышны. Около диванов стояли низкие столики, на которых красовались красивые серебряные вазы с разнообразными фруктами. В одном из углов находился огромный телевизор, а справа от него располагался бар со стойкой, за которой всех гостей обслуживал, с самого утра и до позднего вечера, каждый день, весьма добродушный и услужливый, толстый иранец с густыми черными усами и бородой, в белоснежной поварской куртке и в таком же белом колпаке. Словно волшебный джин он исполнял любое наше желание.
Хочешь чай? Пожалуйста, вот тебе горячий, ароматный чай!
Хочешь восточные сладости? Пожалуйста! Какие твоей душе угодно! Кофе? Нет проблем!
Говорил он на сносном английском.
На завтрак, и ужин нас возили в большой ангар, расположенный на территории деревни, метрах в 500 от барака. Каждый раз, посадив всех автобус, молодые стражники начинали нас пересчитывать. Оставаться в бараке одному не разрешалось категорически! Поначалу мы нервничали от этих долгих пересчетов, но потом смирились. Черт с ними, пускай считают, если им так нравится!
В Ангаре были установлены длинные столы с такими же длинными лавками с двух сторон, как в армии. Столы были накрыты белоснежными скатертями и уже за сервированы.
У каждой тарелки с приборами стояла бутылка Кока Колы 0,33 л. Фрукты и овощи в изобилии. Тарелки с горячим разносили стражи ислама персонально каждому. Порции были весьма приличными, а блюда мясными и очень вкусными. При желании можно было попросить добавку, но обычно, после трапезы, такого желания не возникало. Нужно заметить, что сервис оказался на довольно приличном уровне.
Вернувшись к себе в камеру, я обнаружил, что яблоко с шоколадкой исчезли. Окно было приоткрыто и время от времени мимо него снаружи, проходил часовой. Кроме него слямзить продукты никто не мог. Ну да ладно. Лишь бы на пользу! Солдаты сплошь были голодными!
Нас каждый день возили на аэродром и открыв родной Ил-76, мы находились в нем целый день, пока не заканчивали демонстрационные полеты наши военные летчики. Все это время вокруг нашего самолета стояли часовые. Питание в обед привозили прямо на борт и стоило открыть бокс с горячим, как часовые начинали смотреть умоляющими глазами и подносить к губам сжатые пальцы, показывая наглядно, что очень хотят есть. Мы стали угощать их печеньем и фруктами, но офицер, заметивший эту нашу щедрость, моментально выстроил всех часовых в шеренгу и учинил настоящий разнос с криками и, наверное, с угрозами. Этого хватило на один день, после которого солдаты продолжили клянчить продукты, но теперь уже, осторожно оглядываясь по сторонам.
Я, дня через два после прилета подружился с нашим толстым поваром. А случилось это вот как.
Болтаясь вечером от нечего делать в холле и краем глаза наблюдая за телевизионной программой, где постоянно показывали маневры иранских ВВС я, после удачного поражения ракетой корабля противника иранским самолетом, воскликнул восхищенно:
- Маш Алла!
Это выражение мой отец часто употреблял когда восхищался чем-нибудь или изумлялся от чего-то. Отец знал несколько языков, причем весьма неплохо, в том числе и арабский с турецким, а так как его детство и юность прошли в Алепо, в Сирии, то сносно мог общаться и на фарси.. Смысл выражения я не знал, очевидно что-то похожее на:
- О мой Бог!
Но когда повар, наливавший в это время чай за своей стойкой, услышал мой возглас, он все бросил и буквально подбежал ко мне с расспросами, откуда мне известно это выражение? Я, как мог, объяснил ему, что мой отец армянин, что во время геноцида армян, его семья бежала в Сирию, обосновавшись в многонациональном и гостеприимном городе Алепо, где он и родился. Что в 1945 году, после службы в рядах французского легиона генерала Де Голля, его родители вместе с ним и с детьми репатриировали на историческую Родину, в СССР, в Армению, в город Алаверды, где он и познакомился с красивой украинской девушкой Валей Король, которая вместе с братом и еще сотней земляков, спасались здесь от свирепствовавшего на Украине голода. Они полюбили друг друга и в 1949 году у них родился мальчик, которого отец очень хотел назвать Карапетом, но моя мама сказала, что только через ее труп такое возможно, и тогда папа предложил назвать меня Жоржем, в честь своего друга француза, с которым они воевали и который остался во Франции.
Повар с большим интересом выслушал мою историю про моего отца, про маму, про ее мытарства во время войны на чужбине, у него на глазах заблестели слёзы. Его душевность тронула меня, и я искренне сказал ему, что мне очень нравится гордый иранский народ, который бросил вызов США, что мне симпатичен Хомейни, который не сворачивает с намеченного курса, несмотря ни на что, ни на санкции, ни на угрозы американцев.
Расстались мы друзьями. Очень скоро не только я, но и другие члены нашей делегации заметили, что к моей персоне стали относиться более внимательнее и заботливее. Во время завтрака или ужина меня постоянно подкармливали всякими вкусностями, а Кока Колу приносили в неограниченном количестве, чем наш экипаж и пользовался.
Казалось, что нашей командировке не будет конца, поэтому, когда в один из вечеров генерал зашел в автобус и объявил, что через два дня мы улетаем домой, все заорали дружно "Ура"! Первый раз в жизни я видел, когда люди при отъезде домой из-за границы, так радовались, обычно плакали (женщины).
В честь нашего скорого отлета принимающая сторона решила организовать для нас поездку в крупнейший универмаг Тегерана, затем банкет в одном из ресторанов города. Все были возбуждены, так как заканчивалось наше унылое и однообразное заточение.
Нас погрузили в автобус, пересчитали и повезли в центр столицы. Меня удивило полное отсутствие световой рекламы яркого освещения на улицах (мы ехали, когда уже стемнело). Лишь в самом центре улицы и остановки автобусов освещались тусклыми лампами. На одной из остановок стояли симпатичные местные девушки, одетые во все черное, с головы до ног, а длинные балахоны закрывали их фигуры до самой земли. Мы, с нескрываемым любопытством глазели на них через не тонированные окна автобуса и они, засмущавшись на мгновение, стрельнув на нас своими глазками, весело прыснули от смеха о чем-то переговариваясь между собой.
От резкого движения балахон одной из девушек распахнулся, и я увидел, что одета она была в синие джинсы и кроссовки.
Нас высадили около универмага, предупредив, что в нашем распоряжении два часа, после которых все должны сидеть в автобусе, чтобы ехать на банкет.
В универмаге на каждом этаже стояли стражи ислама, переговариваясь между собой по рации, контролируя наше передвижение. Мы гуляли по магазину больше из любопытства и из-за смены обстановки. Я обратил внимание, что посетителей почти не было, очевидно их заранее попросили освободить торговые залы. Кто-то что-то покупал по мелочи, типа сувениров.
Два часа пролетели незаметно и нас стали приглашать по громкой связи, на русском языке, пройти в автобус и занять свои места. Когда все расселись, начался пересчет. Один автобус уехал, а в нашем что-то не сходилось. И тут выяснилось, что одно место пустое. Начался переполох!
Стражники, бледные от испуга, носились то в универмаг, то обратно, но поймать беглеца так и не смогли. Стали вспоминать, кто сидел на этом кресле и выяснили, что какой-то серенький гражданский пижон с завода - так называемый представитель заказчика. Неужели решил свалить? Получалось не логично. Если надумал бежать, то рвать когти нужно было в Эмиратах, а не в этом концлагере. Я высказал предположение, что этот обормот мог уехать на первом автобусе. Охранники тут же начали связываться со своими коллегами, уехавшими раньше нас и к всеобщему облегчению обнаружили этого пня. С часовой задержкой нас привезли в ресторан, где первая половина делегации, голодная и злая, терпеливо дожидалась нашего приезда.
Выйдя из автобуса каждый счел своим долгом подойти к виновнику задержки и высказать ему о наболевшем.
Вернулись в барак мы довольно поздно. Радовало одно, послезавтра утром - домой!
И вот, это утро настало! Наш экипаж с небывалым воодушевлением принялся готовить самолет к вылету. Все суетились, проверяя снаружи, все ли на месте, снимали заглушки с двигателей и с различных датчиков. Тем временем "Руслан" запустил двигатели и плавно порулил к полосе. До нашего вылета ещё был целый час, и мы ждали, когда привезут наших служебных пассажиров, которые проходили паспортный контроль.
И вдруг что-то произошло, потому что забегали офицеры, построились в торжественное каре солдаты, взяв карабины на плечо. Явно кого-то ждали, причем довольно важную персону. И вот показался кортеж из мотоциклистов сопровождения и трех шикарных представительских лимузинов. Они явно направлялись к нам. Все стоявшие в карауле военные вытянулись в струнку, не смея шевельнуться. Первая машина, приняв вправо, резко остановилась и из нее пулей выскочил офицер, очевидно ординарец или из свиты сопровождения, а может начальник охраны. Он подбежал к подрулившей, прямо к нашей стремянке, второй машине, подобострастно открыл дверцу и с громким криком, взяв под козырек, застыл в ожидании. Все военные выполнили команду "На караул".
Из чрева машины сначала показалась белоснежная перчатка, под которую немедленно подставил свою крепкую руку заботливый помощник. Затем из салона медленно и величаво возникла огромная и массивная фигура важного военного чина, судя по форме, различным аксельбантам и количеству висевших на груди наград. На его голове красовалась фуражка с высоченной тульей и дубами на козырьке, чем-то напоминающая головной убор генерала гитлеровской Германии. Его глаза закрывали большие темные очки. Из третьей машины выскочил еще один помощник приехавшего военачальника. Он аккуратно нес три огромные коробки. Наш экипаж с широко раскрытыми глазами наблюдал за происходящим сверху, столпившись у входной двери. Генерал подошел к стремянке и пропустил вперед своего распорядителя, который, подставив ему свое плечо, помог тому подняться в самолет. Вслед за ним к нам на борт поднялись ещё с полдесятка старших офицеров, в том числе и ординарец с коробками.
Генерал поздоровался, вскинув жезл в руке кверху и стал медленно обводить взглядом наш экипаж и когда дошел до меня, застыл на мгновение и снял очки.
Я обомлел! Передо мной стоял наш повар - бармен, собственной персоной!
Он улыбнулся и что-то сказал помощнику на фарси. Тот подошел к двери и прокричал какую-то команду и тут же по стремянке поднялся молодой человек, одетый в штатское. Он любезно поздоровался со всеми по-русски, пояснив, что является переводчиком и что он будет переводить все, о чем скажет генерал. Мы стояли потрясенные и обескураженные (остальные тоже "въехали", кто перед ними) этим появлением.
- Уважаемые господа! - начал свою речь лжеповар. Позвольте мне выразить признательность от меня лично и иранского народа за то, что вы откликнулись на нашу просьбу и прилетели сюда, к нам, протянув руку дружбы и поддержки в трудную, для нашей страны, минуту!
Мы умеем дружить и умеем ценить настоящих друзей, тем более, когда наши друзья так же, как и мы противостоят вероломной гегемонии американского империализма!
Наш вождь, великий аятолла Хомейни, сплотил нас всех в этой борьбе, и я уверен, приведет наш народ к окончательной и безоговорочной победе над врагами Ирана и их союзниками.
С этими словами он подошел к каждому и крепко пожал руку. Меня генерал оставил на закуску. Наконец, настала и моя очередь. Он подошёл ко мне и почти на чистом русском языке сказал:
- Дорогой мой русский друг Жорж! Ты оставил частицу своего сердца в моем сердце, и я надеюсь, что это взаимно! Я очень рад, что судьба и Аллах, подарили мне встречу с тобой! Никогда не забуду наши долгие светские беседы. Знай, что здесь остается твой настоящий друг, который помнит о тебе! Прими от меня эти скромные подарки. Они от чистого сердца!
Эта коробка для твоей жены и пусть Аллах дарует ей здоровья и благоденствия!
Эта коробка для тебя, да хранит Аллах твою душу!
А вот эта коробка тоже для тебя, но ты волен поступить с ней, как сочтешь нужным.
Я был ужасно смущен и не знал, что мне делать в этой ситуации, когда мой новый друг подошел ко мне и мы обнялись.
Персы всегда считались очень мужественными людьми, но готов поклясться, что на его глазах блестели слезы...
Счастливого пути и да хранит вас Аллах! - сказал он на прощание и мне показалось, что покидал он наш самолет с какой-то поспешностью.
Машины, хлопнув дверями, быстро уехали, а мы все смотрели им вслед. Может это все приснилось? Но вот они, три огромные коробки, лежат на откидных сидениях.
Какой он все-таки умный и культурный! - подумал я.
Он знал, что мне будет ужасно неловко перед коллегами и наверняка третью коробку привез для всех, но сделал это так, чтобы инициатива исходила от меня, показывая всем, на сколько я великодушен и добр. Чисто по- мусульмански!
Мои друзья -коллеги переключили все свое внимание на меня и на подарки. В их глазах читалась простая наша, родная и знакомая зависть, которая присуща всем без исключения, как мне кажется, какими бы нормальными людьми они небыли. У меня был приятель, который завидовал по-хорошему. Он искренне радовался, если я хватал удачу за хвост и не лукавил, это точно!
По себе знаю, что если кого-то ставили на рейс в Эмираты и у него с экипажем, по какой-то причине, случалась отсидка дней десять, сразу начинали лезть в голову завистливые мысли: Вот ведь повезло! Ну почему не мне? Счастливчик! Мало того, что отдыхают, так им еще и суточные идут и весьма нехилые!
И так думали все в отряде, не я один. Просто у кого-то зависть была злая, черная (таких к счастью меньшинство), а у кого-то обычная, самая распространенная, со вкусом огорчения и досады. Я просто верил, что когда-нибудь повезет и мне и теперь уже они будут завидовать мне и моему экипажу. И что самое интересное, обычно так и случалось, как и в ту памятную командировку на авиасалон, которую я запомнил на всю жизнь...
А третью коробку (там оказались вкуснейшие восточные сладости, в том числе и подарочные наборы иранской пахлавы почему-то ровно столько, сколько человек было в экипаже) мне доставило большое удовольствие отдать мужикам и всю обратную дорогу мы пили чай и наслаждались удивительным вкусом нежной и сочной иранской пахлавы.
-----------------
PS. Уважаемый читатель!
Хочу выразить сердечную благодарность всем тем, кто принял участие в моем проекте по изданию новой книги!
Буду рад любой помощи, а я, в свою очередь, готов каждому, в виде благодарности выслать мою книгу Чудеса залетной жизни, в которой собраны мои истории, опубликованные на канале (не все) в электронном виде. Большая просьба указывать свою почту (эл. адрес).
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. адрес: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: