Китайцы долго хранили секрет изготовления удивительных изделий из особой белой глины — у очарованных ими европейцев такая посуда ценилась буквально на вес золота. Но в начале XVIII века на западе Европы секретную технологию смогли воспроизвести — и немецкие, а затем и французские фабрики стали выпускать собственные изделия, ставшие не менее популярными у знати, чем китайские.
Секреты китайского фарфора и русская охота за ними
В Российской Империи, стремившейся во всём превосходить западных соседей, началась собственная охота за тайнами фарфора: Елизавета Петровна посылала с караванами в Китай специальных целовальников, задачей которых было выведать у китайцев всё о его производстве. Секреты, конечно же, предполагалось купить — но китайские власти увещевали своих купцов, торговавших с русскими, ничего им не раскрывать, и рецепты удалось получить от неизвестного китайского мастера лишь к середине 1740-х годов.
В 1744 году русским удалось тайно вывезти из Швеции в Ревель Христофа Конрада Гунгера, друга первого директора Мейсенского завода и сооснователя Венской фарфоровой фабрики. Вскоре после этого на левом берегу Невы появилась порцелиновая мануфактура — тот самый Императорский фарфоровый завод. Считается, что Гунгера вывезли в Россию в целом зря: настоящим секретом фарфора он не владел; первые действительно достойные примеры появились после того, как его сменил бергмейстер Дмитрий Виноградов.
Императорский фарфоровый завод: от истоков до расцвета
Первыми изделиями новой фабрики были табакерки, модные при дворе императрицы. С 1750-х там начинают создавать роскошные сервизы с художественными зарисовками, лучшие изделия попадают в личные коллекции императорской семьи и служат в качестве подарков высшей знати других государств. На «Собственном сервизе» Елизаветы Петровны — тот самый сетчатый узор, по которому мы и сегодня узнаём изделия ИФЗ, только пурпурный, а не синий: «кобальтовая сетка» появилась позже.
В XIX веке русская фарфоровая индустрия ускорила развитие: если в 1804 году в России было всего три фабрики, то в 1839 году их было уже три десятка, а к концу cтолетия русские заводы каждый год производили фарфора на миллионы рублей, и около половины из этой суммы составляли чайные сервизы.
В правление Александра I на чайных чашках ИФЗ изображали героев Отечественной войны 1812 года, а для Зимнего дворца завод изготовил особый сервиз, прославлявший русский народ. На всех предметах изображались сцены из русской жизни — крестьянской и городской — а также виды Петербурга и других городов.
«Благодаря обилию во многих местностях России фарфоровой глины отличного качества, фарфоровое производство дошло у нас до довольно высокой степени развития, и многие изделия не уступают заграничным», — писал исследователь в конце XIX века, сравнивая русский фарфор с лучшими образцами из французского Севра и немецкого Мейсена.
Советское наследие и современное возрождение
После 1917 года, когда ИФЗ был переименован в «Государственный», а затем в «Ломоносовский», его (и не только его) продукцию использовали для агитации: блюдца, чайники и чашки теперь прославляли Ленина и большевиков, революцию и пролетариат. Создавали агитационный дизайн известные художники того времени — Казимир Малевич, Кузьма Петров-Водкин и другие.
В более позднее советское время хороший фарфоровый сервиз, как и до того, оставался предметом роскоши и использовался в особых случаях или служил дорогим подарком, передаваемым по наследству. Но по-настоящему ценятся в мире именно тарелки с коммунистической агитацией: например, за тарелку «Победа трудящихся» на аукционе «Кристис» в 2010 году отдали более 1,2 миллиона рублей.
После распада Советского Союза ИФЗ, одному из старейших европейских фарфоровых предприятий, вернули историческое название. Сейчас он продолжает выпускать как классические предметы, так и коллекционные чайные наборы с отсылками к Малевичу.
В наше время наборы фарфоровых блюдец и чашек растеряли былую актуальность — они стоят в музеях, пылятся в старых квартирах или продаются за бесценок у старьёвщика. Большие семейные застолья становятся всё более редким — и от того особенно ценным — явлением русской жизни.
