Часть 2 из 2.
Начало истории здесь:
...Прилетев проститься с отцом, Валера старался поддержать маму, как умел, был сильным. Но остаться с ней надолго не смог – служба, долг звал обратно. Сын часто отправлял письма, писал о своей жизни, радовал маму новостями о присвоении внеочередных и очередных званий, утешал её. Раиса по много раз перечитывала каждое послание от сына, словно пытаясь ухватить его запах, его тепло. Валера остался её единственной радостью в жизни, её светом в окошке.
Не желая беспокоить маму, оберегая её, он скрывал от неё своё участие в заведомо проваленной, рискованной операции. Скрывал сильное ранение и последующее долгое лечение в госпитале.
Мужчину комиссовали, и он вернулся к маме – живым! Но... искалеченным. И физически, и морально. Только Раиса знала, сколько много сил и денег ушло на реабилитацию сына после полученных тяжёлых травм.
Она бежала к своему взрослому сыну, кричавшему по ночам от приснившегося кошмара, и, как маленького, легонько гладила по спине, пытаясь успокоить, убаюкать... Но даже через ткань одеяла чувствовала грубые, неровные шрамы...
Раиса моталась по больницам, поликлиникам, выбивая лекарства для сына, зная, что сам он для себя ничего просить не станет, характер не позволял. Но чаще всего врачи, стыдливо отводя глаза, сообщали:
— Конечно, положено бесплатное лекарство... Но вот когда его привезут – непонятно... Сами понимаете...
Раиса Дмитриевна шла и покупала всё, что нужно было сыну, на свои деньги, на последние. Она очень боялась, что Валера захандрит, сломается. Но её сын заботился о ней не меньше, чем она о нём, оберегал её, и, несмотря ни на что, быстро нашёл себе работу, нашёл силы жить дальше.
Когда сын женился, его мама и вовсе была счастлива, прямо расцвела! Невестка Лиза понравилась Раисе Дмитриевне сразу и безоговорочно – открытая, добрая, простая! Ведь эту девушку в их дом привёл её любимый, единственный сын!
К удивлению соседей, которые шушукались по углам, хотя теперь на кухне было две хозяйки, конфликтов по этому поводу не возникало совсем, жили душа в душу! Женщина радовалась счастью сына, глядя на него, и ей казалось, что чёрные времена наконец-то, наконец-то отступили!
Молодые без труда уговорили Раису обменять старую квартиру на новую, бОльшую по площади, просторную! И Раиса Дмитриевна была очень тронута тем, что сын с невесткой совсем не стремились от неё отделиться, жить отдельно! Наоборот! Лиза попросила её искренне, с нежностью, первая назвав её не по имени-отчеству, а...
— Мама... - сказала она тогда. - Но куда же мы без вас?! Вы не переживайте, у вас будет отдельная комната, своя! И район там очень хороший, прямо чудесный! Рядом и набережная, и магазины, и транспортная развязка очень хорошая! Да и Валере оттуда до работы даже пешком добираться можно будет, удобно!
Последний аргумент, про Валеру и работу, стал для Раисы Дмитриевны решающим, последней точкой. Ради благополучия и удобства любимого сына она была готова на многое, на всё!
Как же женщина радовалась, когда Валера и Лиза сообщили ей о прибавлении в семействе, о скором рождении внука! Когда же будущие родители сообщили, что, скорее всего, родится сын, мальчик, а назвать они его хотят Костей – в честь дедушки, её Кости! – у Раисы Дмитриевны глаза вновь наполнились слезами.
Но это были совсем другие слёзы – слёзы радости, счастья! От них стало легко, легко на душе, словно камень свалился! И женщина с энтузиазмом принялась за приятные хлопоты по подготовке детской комнаты, по выбору вещей для внука – как самых необходимых, так и не слишком, просто для души!
Вся семья готовилась к появлению маленького Кости Советова, ждали его... Но случилось непоправимое, страшное, то, чего никто не ожидал.
Однажды Валера пошёл вечером прогуливаться с беременной Лизой по городу. Хотя в середине марта кое-где ещё лежал уже подурневший, подтаявший грязный снег и бывало довольно зябко, но яркое солнце, уже греющее по-весеннему днём, словно намекало на то, что сидеть дома просто неправильно, скучно!
Пара прогуливалась по набережной, разговаривали, строили планы. И Валера случайно заметил... мальчишек, балующихся на тонком льду. Он не успел им крикнуть, предостеречь, чтобы они перестали баловаться и рисковать своими юными жизнями, как лёд под одним из проказников, тонкий-тонкий, провалился с треском.
Мужчина не стал раздумывать ни секунды! Приказав Лизе срочно звонить в службу спасения, сам, на ходу снимая с себя верхнюю одежду, побежал спасать чужого ребёнка, бросился в ледяную воду!
Когда Раисе Дмитриевне с телефона сына позвонил чужой человек, представившись сотрудником полиции, и попросил немедленно приехать в больницу, у неё оборвалось сердце. Она сразу всё поняла.
В помещении приёмного покоя, узнав о произошедшей трагедии, женщина единственный раз за долгую жизнь в голос завыла, дико, нечеловечески! Оказалось, что Валере удалось спасти проказника, вытолкнуть его на крепкий лёд, но вот сам он... сам он скончался, сердце не выдержало.
До Раисы Дмитриевны как сквозь слой толстой, вязкой ваты доходили слова соболезнования, пустые, чужие... И попытки объяснить ей, что её сын – герой, настоящий герой! Но, видимо, произошёл спазм сосудов, либо повлиял какой-нибудь оторвавшийся тромб от старых ранений... и Валера погиб. Так нелепо, так страшно.
Однако потеря оказалась не единственной, удар был двойным. У Лизы от сильнейшего стресса, от пережитого шока, начались преждевременные роды, слишком рано... И как она ни умоляла акушеров спасать в первую очередь не её, а ребёнка... малыш не выжил. Не появился на свет.
Раиса Дмитриевна эти скорбные дни жила как в тумане, отрешённо, словно не здесь. А потом постаралась собрать остатки сил и самоотверженно ухаживать за невесткой, за Лизой. Она не винила Лизу ни в чём, ни капли! Разве могла эта девочка быть виновата в случившемся?!
Через год, когда молодая вдова сняла траур по отважному Валере и так и не посмотревшему на белый свет малышу, пожилая женщина совершенно спокойно, с пониманием приняла новость о том, что невестка хочет переехать в свой родной город, к родителям.
— Мамочка, - сказала Лиза тогда, глядя Раисе Дмитриевне в глаза, - мне очень тяжело здесь... Не могу я больше оставаться... Вернусь-ка я лучше к родителям, они меня давно к себе зовут... Если хотите, давайте вместе туда поедем? Вам ведь тоже одной тяжело...
Раиса Дмитриевна только вздохнула, тихо, печально.
— Нет, Лизонька... Моё место тут, в Орловке... Здесь мой Костя, мой Валера... Только давай вот что сделаем, договоримся. В квартиру эту и твои деньги вложены, и твой труд тоже, ты ремонт делала, обустраивала... Так что не спорь, мы её продадим. Ты молодая, тебе надо жизнь устраивать, семью создавать. У твоих родителей, насколько я помню, в двухкомнатной квартире кроме них самих ещё два твоих брата живут, один из них с женой... Купи себе квартиру, чтобы не стеснять родственников ещё больше! Давай продадим, Лиза! И даже не спорь со мной, пожалуйста!
Лиза с благодарностью, со слезами на глазах обняла свекровь. Она не слишком хотела покидать эту добрую женщину, которая стала ей как родная мама, но психологически просто не могла справиться с постоянными воспоминаниями о Валере, о неродившемся сыне.
Продать квартиру удалось быстро, словно кто-то сверху помогал. И Раиса Дмитриевна попросила, чтобы бОльшая часть суммы была переведена на счёт невестки, на её имя. На свою же, меньшую, долю она заказала для последних пристанищ мужа и сына красивые, добротные памятники. А с оставшимися средствами, совсем небольшой суммой, переехала жить на дачу, на ту самую, что строили с Костей...
Теперь садово-дачное товарищество сильно разрослось, появилось много новых, огромных домов, по сравнению с которыми домик Раисы Дмитриевны казался даже меньше, чем был на самом деле. И среди дачников осталось не так и много старожилов, тех, кто помнил её и Костю.
Вот и сейчас, обнимая растерянную Раису Дмитриевну за плечи, рядом стояла тоже уже не очень молодая Светлана, дочь её наставницы, светлой Варвары Кузьминичны.
Они недавно сдружились, нашли друг друга в этой жизни, и пройдя через часть тяжёлых испытаний вместе, были, наверное, даже ближе, роднее, чем некоторые кровные родственники.
— Раечка, - говорила Светлана, гладя её по плечу, - я пыталась до тебя дозвониться... Сообщить, что происходит... а ты всё трубку не брала...
Женщина, с тоской смотревшая на дымящиеся остатки домика, в котором она мечтала спокойно, тихо дожить до ухода в мир иной, вслед за дорогими её сердцу людьми – мужем, сыном, внуком... растерянно объясняла, пробормотала:
— Так я в больницу ездила... по плану надо было показаться врачу...
Светлана слушала, кивая.
— Вот, наверное, и не услышала... Хорошо, что хоть паспорт с собой брала и полис... А то бы сейчас вообще без документов осталась, представляешь?! Не знаю, как так произошло...
Раиса обвела рукой пепелище.
— Ты же знаешь, я всегда внимательно проверяю, всё ли выключено перед тем, как уйти... всегда, всегда... И Машка... Мою Машку ты не видела?! Куда-то она запропастилась в этой суете... Не могла же сгореть?! Я ей всегда окошко приоткрытым оставляю, знаешь ведь... А она тоже знаешь, какая у меня умница... - Раиса Дмитриевна осеклась, голос её дрогнул.
В этот момент она на секунду усомнилась в своих словах, в том, что кошка жива. Настолько горько ей было думать о гибели любимого существа, маленькой, преданной Машки. Светлана как могла успокаивала подругу, утешала её.
— Придёт твоя Машка, Раечка, - говорила она мягко. - Обязательно придёт, даже не переживай!
Женщина, добрая Светлана, приютила Раису Дмитриевну на первое время в своём доме, не оставила в беде. Света попросила помощи у своей дочки, и вскоре женщины расклеили по садово-дачному товариществу напечатанные объявления о поиске Маши-погорелицы.
Раиса же Дмитриевна старалась как можно больше времени проводить на пепелище, сидя на принесённом стуле, поджидая свою любимицу, свою Машку, и стараясь не думать о том, что с кошкой могло произойти что-то непоправимое, страшное. Опять же, она не хотела злоупотреблять гостеприимством семьи подруги, сидеть у них на шее, и подолгу сидела на лавочке, установленной под раскидистой яблоней рядом с домом Светланы.
Однажды к Раисе Дмитриевне подъехал автомобиль соседа сбоку, мужчины, который давно присматривался к участку женщины, хотел купить у неё этот "золотой" кусочек земли, но она всегда категорически отказывалась продавать свою память, свой уголок, свой "кусочек золотых лет". Мужчина вновь поинтересовался, не теряя надежды.
— Добрый день, Раиса Дмитриевна! - начал он, выходя из машины. - Как, не намерены теперь продавать ваш участок? С учётом того, что теперь придётся завалы эти убирать, скидочку, правда, надо бы сделать... Но думаю, договоримся по-соседски, а?
Женщина категорически отказалась, даже не раздумывая. Однако, по пути к дому Светланы, ей всё очевиднее становилось, всё яснее, что причиной пожара стала не неисправная электропроводка, как поспешно сказали пожарные, а... умышленные действия. Поджог.
Раиса Дмитриевна не знала, как жить дальше. Если уже этот сосед пошёл на такое, на поджог, вряд ли его что-то теперь остановит, правда ведь? К моменту, когда женщина дошла до дома подруги, ей стало плохо. В груди что-то пекло невероятным жаром, словно уголь положили. Воздух проходил в лёгкие со свистом, дышать стало трудно, очень трудно.
Хорошо, что Светлана была дома и сразу, не медля, вызвала скорую помощь! Раиса Дмитриевна не хотела причинять дополнительные страдания единственной доброй душе, которая помогала ей, но подруга настояла, почти приказала! В бригаде скорой помощи врач похвалил Светлану, сказал, что вызов был сделан очень даже своевременно, и Раису Дмитриевну забрали в больницу, срочно.
Казённые стены больницы, их белизна и холод, угнетали её, давили. Особенно тяжело было лежать в палате на шестерых пациентов – все койки были заняты. Поскольку сёстры по несчастью, едва придя в себя после процедур, начинали бесконечные, монотонные разговоры о своей жизни, своих болезнях, болячках...
Раиса Дмитриевна старалась больше времени проводить вне палаты. Она неторопливо прохаживалась по коридору, туда-сюда, или, отдыхая в холле, смотрела в окно. С определённого ракурса был виден участок улицы, кусочек жизни, и Раиса Дмитриевна бездомно, отрешённо наблюдала за тем, как люди спешат куда-то по своим делам, бегут, торопятся...
Там, за стеклом, была Жизнь! А ей... ей, похоже, было уже всё равно. Она не стала сообщать бывшей невестке, Лизе, о том, что с ней произошло, не хотела, чтобы Лиза срывалась с места или ещё как-то беспокоилась, волновалась за неё.
Дежурные медсёстры в начале фыркали на постоянно гуляющую по отделению пациентку, ворчали, а потом смирились, махнули рукой. Даже самая зловредная из них, вечно недовольная! Вот только перед обходом обязательно ворчали на без ответную, тихую пожилую женщину.
— Советова! Быстро в палату! - кричала одна из них. - Сейчас обход будет! А вы тут опять у окна застряли! Вам-то, конечно, всё равно, а нас опять ругать будут из-за вас!
После этих слов Раиса Дмитриевна старалась побыстрее, насколько позволяли силы, вернуться на свою койку, спрятаться.
Однажды ей навстречу, прямо в коридоре, попался мужчина в военной форме. Женщина спокойно прошла мимо, не обратив внимания, ведь мало ли военных по больницам ходит. Но после обхода этот человек, постучав, заглянул к ней в палату.
— Здравствуйте, а Советову Раису Дмитриевну я могу увидеть? - спросил он, глядя прямо на неё.
Удивлённая Раиса Дмитриевна внимательно посмотрела на мужчину. Его лицо даже отдалённо не было ей знакомо, совершенно чужой человек! Однако она встала со своей койки и вышла к нему в коридор, чтобы не общаться на виду у любопытных, скучающих соседок по палате.
— Извините за беспокойство, - начал мужчина, вежливо. - Меня зовут Сергей Васильев. Я пришёл проведать своего отца, он здесь лежит. Но в коридоре случайно услышал, как медсестра назвала вашу фамилию. У меня... у меня сослуживец был... Валерий Константинович Советов. Мы с ним вместе служили. Я его уже несколько лет по социальным сетям пытаюсь найти, но без результата, потерял все контакты. Вы ему случайно не родственница?
У Раисы Дмитриевны хватило сил лишь кивнуть и ответить, голос её дрогнул:
— Да... это мой сын... Он погиб... давно уже...
Мужчина переменился в лице, словно его ударили. Явно не ожидая такой нерадостной, страшной новости.
— Как же так... - прошептал он, его глаза наполнились болью. - Он же мне там, в том аду... жизнь спас... А потом в госпитале меня поддерживал... И даже настоял на том, чтобы меня обратно в эту мясорубку не отправляли, понимаете?! Оставили при штабе... Наверное, тогда он мне второй раз жизнь спас...
Глаза Сергея были полны благодарности и скорби.
— Разрешите мне в память о Валере вас навещать? - спросил он, глядя прямо в душу. - Приходить просто так, по-соседски, если позволите? Мужские руки, они ведь всегда пригодятся, верно? Помощь по хозяйству...
Право слово! Даже вопреки своей многолетней привычке ни на что не жаловаться, не показывать слабости, у Раисы Дмитриевны вдруг... вдруг задрожали губы. Может, предел прочности закончился, все силы иссякли? А может быть, военная форма и воспоминания о сыне, о её Валере, заставили её поделиться с Сергеем своей бедой, своим горем, своим одиночеством. Она рассказала про всё, что случилось, без эмоций, ровным голосом, словно читая по бумажке.
И мужчина, перед тем как попрощаться, крепко пожав ей руку, сказал, глядя в глаза, твёрдо:
— Я непременно загляну к вам уже на следующий день! Обязательно!
Как оказалось позже, перед тем как покинуть больницу, Сергей переговорил с лечащим врачом Раисы Дмитриевны. И на следующее утро женщина была немало удивлена тому, что её перевели в отдельную, просторную палату.
Женщина пыталась возражать, уверяя медсестёр, что это какая-то ошибка, что она не оплачивала никаких дополнительных услуг, что денег у неё нет! Но её уверили, улыбаясь:
— Всё в порядке, Раиса Дмитриевна, не волнуйтесь! Устраивайтесь поудобнее! Вот пульт от телевизора, если что!
Раиса Дмитриевна сразу догадалась, что это всё дело рук Сергея. И когда мужчина, держа данное слово, пришёл её навестить уже на следующий день, пытаясь скрыть смущение, пыталась было возмутиться:
— Серёжа! Да не надо на меня деньги тратить! Ни к чему это! Не нужно!
Однако мужчина, спокойно выкладывая на прикроватную тумбочку принесённые фрукты, пояснил, словно докладывая по форме:
— Побывал я в вашем товариществе, Раиса Дмитриевна. Узнал что к чему. Подключил кое-кого из знакомых, чтобы экспертиза была на самом деле независимой. Думаю, что удастся и исполнителя найти, и на заказчика поджога выйти. Дело там, так говорится, белыми нитками шито, концы видно!
Когда здоровье Раисы Дмитриевны поправилось и её выписали из больницы, Сергей уговорил её пожить у него в доме, не оставаться одной на даче. Женщина чувствовала себя не слишком комфортно вначале, чужой дом ведь. Однако в процессе общения с отцом Сергея, пожилым, интеллигентным мужчиной, они нашли много общих тем и подолгу могли разговаривать обо всём на свете – о том, что было в прошлом, и о настоящем.
Настоящим сюрпризом для женщины стал один из вечеров, когда Сергей загадочно улыбаясь, поставил на стол переноску. Открыл её, и из сумки вышла... похудевшая, но живая и невредимая кошка Раисы Дмитриевны, её любимая Машка!
После расследования, проведённого по всем правилам, наглый сосед, который организовал поджог, поняв, что дело плохо, возместил женщине материальный и моральный ущерб в досудебном порядке. А затем быстро продал свой участок и покинул садово-дачное товарищество.
К удивлению Раисы Дмитриевны, покупателем стал товарищ её сына, Сергей! Но она изумилась ещё сильнее, узнав, что мужчина оформил все документы таким образом, что именно она, Раиса Дмитриевна, стала владелицей полностью оборудованного дома! Не Сергей, а она!
Новоселье женщина встречала в кругу близких, ставших родными людей – Светланы и её домочадцев, Сергея, его отца, и, конечно же, Машки, которая не отходила от любимой хозяйки ни на шаг, словно боялась снова потерять её.
Конец.
👍Ставьте лайк и подписывайтесь ✅ на канал с увлекательными историями.