Пожилая женщина стояла перед дымящимися, догорающими остатками дома, где прожила-пробыла последние два десятка лет, и у неё даже не осталось сил плакать. Всё плохое, что только могло с ней произойти, уже случилось до этого, а пожар, что уничтожил дачный домик практически дотла, стал по сути последней, контрольной каплей.
Хотя у Раисы Дмитриевны Советовой не было привычки жаловаться на судьбу-злодейку или роптать, но сейчас ей до ужаса, до боли хотелось спросить, хоть кого-нибудь рядом: "Ну за что мне всё это?!".
Однако она лишь безвольно, до онемения в пальцах сжимала ручки старой сумки, еле слыша слова сочувствия, которые неловко высказывали ей соседи по дачному товариществу.
Женщина безропотно, молча сносила все удары, пощёчины судьбы, что сопровождали её долгую-долгую жизнь, никогда не нагружая окружающих бесконечными рассказами о своих несчастьях, горестях. Вот и сейчас она просто безучастно смотрела на пепелище, на кучку углей и золы. Ей казалось, что рассказывая кому-нибудь вслух о том, что с ней происходило, она снова и снова будет переживать эти страшные, трагические события, плакать горькими слезами.
Плакать Раисе доводилось так часто, так много, что её бледно-серые глаза, казалось, выцвели, выгорели от слёз, выплакали всё своё сияние.
Первые, настоящие слёзы от взрослого, всепоглощающего горя обожгли её ещё детские щёки, когда в десять лет она осталась круглой, горькой сиротой. Каким-то совершенно непонятным, чудесным образом оказалось, что в квартиру, в их родную квартиру, буквально сразу же, быстро-быстро, после того как не стало родителей, утонувших в речке, въехали новые жильцы, совершенно незнакомые люди.
Гораздо позже, уже став взрослой и обдумывая всю эту странную, дикую ситуацию, Раиса Дмитриевна поняла, что здесь не обошлось без вмешательства со стороны: постаралась нахальная, пробивная управдомша, которая, как оказалось, дружила с дальней родственницей её погибшего отца.
Тогда же, в далёком, перевернувшемся детстве, маленькая девочка смотрела на незнакомую женщину, которую видела впервые в жизни, и слушала, как та ей объясняет, чеканя слова:
— Я тётя Тамара. Твоему папе, то бишь, была тётя, твоей троюродной бабушкой прихожусь. Но зови меня лучше просто тётей. Жить тебя к себе беру, так и знай. Но сразу предупреждаю – не рассчитывай, что сможешь баловаться и лентяйничать! Мигом тогда в детский дом сдам, даже глазом не моргну, поняла?!
Маленькая испуганная Рая тихонько кивнула, сглотнув слёзы.
Горячие, жгучие капли тихонько катились из глаз девочки, когда она собирала в старенький портфель свои нехитрые пожитки и самые необходимые школьные принадлежности. Тётя Тамара тем временем, не церемонясь, сбрасывала в простыню, кое-как расстеленную прямо на полу, немногочисленные вещи из платяного шкафа.
Затем, словно самое ценное, положив сверху любимую сковороду мамы Раисы, быстро завязала узел. Так маленькая девочка отправилась жить в чужую семью, а домочадцы тёти Тамары нашли в безропотной, тихой девочке идеальную, бесплатную прислугу по дому.
При этом Рая каждый день бегала, буквально бегала, за пять автобусных остановок в свою привычную школу, ту самую, где училась до этого. Это было, пожалуй, единственной уступкой, на которую пошли родственники, которым просто не хотелось устраивать канитель, беготню, выбивая для сиротки место в переполненной местной школе. И каждый учебный день девочка пробегала мимо своего бывшего дома, мимо окон, где когда-то была счастлива. Ей казалось, что эти несколько секунд, этот короткий миг наполняют её силой, дают немного воздуха.
***
В семье тёти Тамары Рая провела оказавшиеся мучительно долгими годы – до самого совершеннолетия. Она не роптала, не жаловалась, хотя с самого первого дня, с первого взгляда поняла, что её используют как бесплатную рабочую силу, как прислугу. Девочка получала затрещины, подзатыльники гораздо чаще, чем ложку сахара к сильно разбавленному, почти прозрачному чаю, которым предпочитала поить её расчётливая тётя. Порой даже вместо еды.
Раиса была просто счастлива, когда окончила 9 классов школы и, наконец, смогла устроиться на завод. Конечно, приходилось осваивать незнакомые ранее станки, механизмы, а вечерами порой тщательно, аккуратно вынимать металлические занозы из усталых рук.
Но зато! Зато в заводской столовой можно было вкусно поесть, наесться досыта, и никто, никто не упрекал девушку, если она брала себе дополнительный кусочек хлеба или вторую порцию супа! Раиса готова была бы жить на заводе, в цеху, лишь бы не возвращаться! Но после смены ей приходилось снова идти к тётке и заступать на ещё более сложную, изматывающую смену – по домашнему хозяйству, по уборке, готовке, стирке.
***
Несмотря на такой напряжённый график, несмотря на усталость, девушка начала расцветать, как цветок под весенним солнцем. Варвара Кузьминична, мастерица цеха, женщина опытная и проницательная, была немного знакома с тётей Тамарой и сразу вычислила, какую роль играет Рая в доме своей родственницы.
Женщина заметила трудолюбие и рвение молоденькой, перспективной работницы, и понимая, что девушке как воздух нужна поддержка и обязательно свобода от домашнего, давящего быта, предложила ей место в заводском общежитии.
Разговор для Раи оказался абсолютной неожиданностью, настоящим чудом! Она и предположить не могла, что мастерица, подойдя к её станку, станет не давать указания по работе, а предлагать то, во что было сложно, почти невозможно поверить!
— Раиса, — сказала Варвара Кузьминична, глядя ей в глаза. — Девчонка ты хорошая, работящая, честная, ответственная. У меня к тебе дело. Давай я похлопочу, чтобы тебе комнатку или хотя бы койку в общежитии дали? Там наших цеховых много живёт, коллектив хороший, в обиду тебя не дадут! Согласна?
Рая была просто на седьмом небе от счастья при мысли о том, чтобы выйти из этой домашней каторги, из этого рабства, и с восторгом откликнулась, почти крикнула:
— Варвара Кузьминична, я бы с радостью, всей душой! Но, наверное, это очень хлопотно... Мне неудобно вам такое беспокойство добавлять!
Мастерица только рассмеялась, махнув рукой.
— И не переживай! Хлопотно ей! Мне не в первой! В общем, буду считать, что твоё согласие я получила! Собирай вещи!
Так, в восемнадцать лет, Раиса попрощалась с мрачной тётей Тамарой и её домашними, не испытывая ни капли сожаления, и перебралась в общежитие.
***
Благодаря тому, что теперь после работы девушка могла отдохнуть, выспаться, да и деньги тратить на себя, на платья, на кино, а не отдавать алчной родственнице, Рая стала расцветать, хорошеть с каждым днём. Затравленное выражение лица исчезло, сменившись улыбкой. Она с радостью шла на работу, как на праздник, и с удовольствием отправлялась к себе в комнатку после трудового дня.
На новогоднем вечере, который устроили для заводских работников в местном Доме культуры, Рая познакомилась с простым, скромным пареньком Костей Советовым. Он тоже работал на заводе, но в другом цеху, и, как оказалось позже, ему давно уже приглянулась эта тихая, скромная девушка с большими серыми глазами.
На праздничном вечере парень понаблюдал за Раей издалека, поговорил с общими знакомыми, и по-настоящему влюбился, бесповоротно. К тому же, Раина наставница, добрая Варвара Кузьминична, заметив заинтересованный взгляд Кости, подошла к молодому человеку и тихонько, по секрету ему прошептала, словно давая ценную наводку:
— Золото, парень. Девчонка – золото! Вот как есть, чистое золото! Не упусти!
Константин и Рая начали встречаться, ходить в кино, гулять по вечерам. А когда он, спустя некоторое время, предложил ей пожениться, девушка долго не раздумывала и сразу, согласилась, счастливая!
Нарядное новое платье бежевого цвета вполне сошло за свадебное, это было неважно! Ведь невесте была важна не внешняя мишура, не атрибутика праздника, а то, что теперь рядом с ней будет любимый человек, родная душа, защита и опора!
У молодожёнов оказалось много общего, даже в трагических испытаниях, которые на них обрушила, сыпанула судьба. Они оба рано лишились родителей, пережили потерю. Но у Кости была обожающая его бабушка, Ульяна Ефимовна, которая приняла Раису очень тепло, с открытым сердцем, радушно, как родную!
Впервые за много-много лет молодая женщина почувствовала настоящую заботу, ту невидимую, тёплую ниточку, которая окутывает друг друга родных, близких людей. Она рада была помогать Ульяне Ефимовне по дому, с радостью обихаживала дачу, которая в начале была просто участком земли в практически чистом, пустом поле.
Завод тогда поощрял своих передовиков и работниц выделением земли, и Косте с Раей тоже достался такой надел. А они с каким-то невероятным, молодецким энтузиазмом взялись за прежде неизвестные им дела – садоводство и строительство! Учились всему с нуля и получали от этого какое-то невероятное удовольствие!
Раиса не чуралась никакой работы, совсем. Вместе с мужем она в единственный на неделе выходной день активно занималась строительными хлопотами на своём участке, помогая при этом и коллегам-соседям, если было необходимо.
Дачный посёлок рос, разрастался как дружная семейка маслят после дождя, за которыми заводские рабочие успевали сбегать в ближайший лес, на тихую охоту. Тут и там поднимались из земли уютные домики, строились планы на будущее. Постепенно и на участке Константина и Раи выросло хоть и не большое, но вполне крепкое строение, похожее на такие же соседские.
Через два года после свадьбы, в их молодой семье случилось пополнение – Раиса подарила любимому мужу сына! Ульяна Ефимовна с невероятной нежностью нянчила правнука, просто обожала его! Ей доставляло удовольствие возиться с маленьким Валерой, играть с ним, гулять.
В тёплый сезон они с малышом часто уезжали на дачу, где отлично справлялись с бытовыми заботами, всё у них спорилось. Родители, Раиса и Костя, приезжали к близким сердцу людям каждую неделю, на выходные, как на праздник! И для Раисы Дмитриевны, для Раи, это было самое что ни на есть золотое время!
Позже она часто вспоминала именно эту пору как наивную и такую чистую благодать. Вспоминала неторопливые прогулки на свежем воздухе, купание в близлежащей речке, совсем рядом. Нехитрый обед на воздухе, на даче, из хрустящих огурчиков, выращенных заботливыми руками Ульяны Ефимовны. Посиделки с соседками за перебиранием грибов или ягод, душевные разговоры.
В этих обычных, казалось бы, днях, наполненных мелочами, было столько радости, столько чистого, невысказанного счастья! Так жаль, что его, как те же огурчики, нельзя было законсервировать в банку и открывать по мере надобности, когда станет грустно...
Уход бабушки мужа, Ульяны Ефимовны, стал страшным ударом для всех, настоящим горем. Ульяна Ефимовна успела проводить правнука в первый класс, такого нарядного, с букетом! А потом сильно заболела, сгорела быстро... Сказались, видно, тяготы жизни, всё вместе навалилось. В семье Советовых произошло горе, и Рая с Костей, по сути, снова осиротели. Оставалась одна отрада – сынок Валера.
Рос он отважным, смелым, если не сказать отчаянным, порой безбашенным! Но при этом умудрялся хорошо учиться, просто блестяще! Вот только его талант ввязываться в разнообразные заварушки, драки, казался Рае пугающим, тревожным. И регулярно в их доме происходили диалоги наподобие такого:
— Что же ты, горе моё лукавое, - причитала Раиса, разглядывая очередную дырку на брюках. - С этим пацаном схватился?! Он же тебя и выше, и крупнее! Как ты мог?!
— Не мог я, мама, - отвечал Валера, глядя ей в глаза честно-честно. - Мимо пройти! Он в котёнка камнями кидался! Котёнок ему точно ответить не мог! Он даже убежать боялся, сидел, трясся!
Чаще всего, после того как Валера объяснял причину своих поступков, ругать его вроде бы было и не за что, совесть не позволяла! Ну разве стоила порванная рубашка или брюки жизни маленьких, беззащитных существ?! Нет, конечно!
Родители даже не удивились, когда Валера, повзрослев, сообщил о своём решении стать кадровым военным, посвятить себя службе Родине. Провожая сына в военное училище, расположенное в далёком городе, женщина крепилась изо всех сил, сердце сжималось!
Валера теперь приезжал только в отпуск, редко. А самим к нему ездить так часто, как хотелось, тоже не было никакой возможности, дорого, да и времени в обрез. Зато парень осуществлял свою мечту, шёл к цели! А Рая и Костя по нему скучали, очень скучали, и сильно волновались, особенно когда Валера отправлялся в очередную горячую точку.
Особенно тревожно на душе стало, когда на страну обрушились лихие девяностые годы, тяжёлое время перемен. Раиса и все её коллеги с тоской и болью наблюдали, как сменившееся руководство завода просто продаёт предприятие, по кускам, по винтикам... Пытались протестовать, собирались, писали письма.
И во время одной из таких встреч с циничными, наглыми хозяевами некогда процветающего предприятия, от сердечного приступа прямо на собрании скончалась Варвара Кузьминична, Раина наставница, добрая душа! Умерла, услышав в свой адрес, что пожилым, отработавшим своё, место на свалке рядом с ненужными советскими станками...
— Разве можно так про людей говорить?! - успела сказать смелая женщина, её голос дрожал от возмущения. - А уж на станках этих мы страну, считай, по кусочкам восстановили!
И с этими словами рухнула на кресло, бездыханная. Рая, сидевшая рядом, сразу поняла – Варваре Кузьминичне стало плохо, очень плохо! Пытались помочь, но спасти женщину не удалось... А ведь только недавно смеялись вместе! Вот только директору, этому новому, не было даже стыдно за смерть пожилой, заслуженной работницы, ни капли! А повальное сокращение штатов, огромные задержки зарплаты стали страшной нормой, повседневной реальностью.
Выручала дача, та самая дача, на которой теперь Советовы, как и многие другие заводские семьи, пропадали все выходные и многочисленные неоплачиваемые отпуска. Люди трудились, вкалывали упорно, до седьмого пота, и отчётливо знали – от вложенных усилий, от каждой грядки, от каждого куста зависит, насколько сытным будет дальнейшее существование, смогут ли прокормиться.
И Константин, казавшийся Раисе нерушимой силой, её опорой, понемногу... стал выпивать. С горя, от безысходности? Подпитии он вёл себя смирно, тихо, не буйствовал, не скандалил.
Но женщине от этого становилось лишь тревожнее на сердце, давило там, ныло. Оно будто чувствовало, предвидело, что приближается что-то страшное, неотвратимое.
Раиса гнала от себя нерадостные мысли, боролась с ними. Она сумела подобрать необходимые слова, поговорила с Костей по душам, и он нашёл в себе силы отказаться от пагубной привычки, бросить пить! Мужчина, лишившийся постоянной работы на заводе, соглашался на любой заработок – и грузчиком был, и машины ремонтировал, подрабатывал, но по совести своей, часто с большинства клиентов денег не брал, жалел людей, понимал их!
Отчаявшись заработать руками, найти своё место, Константин начал промышлять частным извозом, таксовать. Несмотря на возражения жены! Рая много раз потом упрекала себя в том, что не удержала мужа от этого решения, ставшего роковым, судьбоносным! Как-то раз мужчина просто не вернулся домой после смены.
А через неделю его тело нашли на обочине лесного массива, далеко от города. Машина пропала бесследно, как будто её и не было... продолжение здесь
Окончание истории читайте по ссылке. Всего 2 части.
✅ Обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.
👍Ставьте лайк, если нравится.