Тот вечер запомнился мне навсегда.
Стоял ноябрь – время, когда темнеет рано, а в старых домах скрипят половицы без видимой причины. Я, шестнадцатилетний подросток, сидел за письменным столом в своей комнате, уткнувшись в учебник физики. Настольная лампа отбрасывала желтоватый круг света, за пределами которого уже сгущались сумерки. За окном шел мелкий противный дождь, капли которого методично стучали по подоконнику, словно кто-то нетерпеливо стучал пальцами, ожидая, когда я наконец обращу на это внимание.
В квартире было тихо – родители уехали к тете Маше, у которой случился какой-то семейный кризис. Обещали вернуться к девяти. Я остался один, если не считать нашего кота Барсика, который с утра улегся спать где-то в глубине шкафа и с тех пор не подавал признаков жизни.
Я углубился в решение задачи, когда вдруг...
Прямо за моей спиной раздался кашель.
Грубый, хриплый, явно человеческий.
Мои пальцы замерли на странице учебника. В ушах застучала кровь. Я не осмеливался даже дышать, не то что обернуться.
Кашель повторился – теперь уже ближе, будто невидимый человек сделал шаг в мою сторону.
"Это невозможно", – промелькнуло в голове. Дверь в комнату была закрыта, я точно помнил, как щелкнул замком, когда остался один. Барсик не умел кашлять так... по-человечески.
Я сидел, впиваясь взглядом в страницу учебника, где формулы вдруг превратились в бессмысленные закорючки. Время растянулось, каждая секунда казалась вечностью. Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи, и этот звук почему-то сделался еще страшнее.
Вдруг – шорох.
Кто-то или что-то шевелилось прямо за моим стулом.
"Если я сейчас обернусь, – подумал я, – и увижу..."
Мысли путались. В детстве бабушка рассказывала страшилки про домовых, но сейчас было не до сказок.
Я медленно, очень медленно начал поворачивать голову, когда...
Раздался звонок в дверь.
– Сынок, открывай! – послышался голос отца.
Я никогда в жизни не бежал так быстро. Распахнув дверь, я увидел родителей – мама что-то несла в пакете из магазина, папа снимал мокрую куртку.
– Что с тобой? – нахмурилась мама, заметив мое бледное лицо. – Ты как будто увидел привидение.
Я попытался объяснить, но папа уже шел по коридору, осматривая квартиру.
– Сын, ну елки-палки! – вдруг воскликнул он из глубины коридора. – Тут кота стошнило, а ты не убираешь!
Оказалось, Барсик, любимец семьи, приболел и умудрился пробраться в мою комнату (дверь, как выяснилось, была не до конца закрыта) и с характерным звуком, очень напоминающим человеческий кашель, избавился от содержимого желудка прямо за моим стулом. А потом долго вылизывал это место, создавая те самые жуткие шорохи.
– Ну и нервы у тебя, – покачал головой отец, уже с тряпкой в руках. – Вместо того чтобы разобраться, просидел час в ступоре.
Мама тем временем гладила Барсика, который мурлыкал, свернувшись калачиком на диване, будто и не было этого вечернего кошмара.
– Зато теперь есть о чем рассказать внукам, – шутливо заметила она, наливая мне чаю.
Я пил этот чай, слушая, как родители обсуждают визит к тете Маше, и чувствовал, как страх постепенно уходит. Но до конца вечера я еще несколько раз оглядывался за спину – на всякий случай.
А Барсик так и не признался, специально ли он устроил этот спектакль. Возможно, это была его месть за вчерашнюю ванну. Или просто кошачья шутка. Но с тех пор я всегда проверяю, плотно ли закрыта дверь. И никогда не сижу спиной к выходу.
P.S. Через неделю Барсик снова "закашлял" посреди ночи – на этот раз прямо у меня в ногах. Но я уже был готов – фонарик под подушкой и тапок наготове. Война есть война.
