Письмо первое.
Ну что, сынок, пишу тебе письмо. Я не знаю, получишь ты его или нет, но почему-то думаю, что получишь. И прочтешь…И ответишь мне хоть во сне. Многое хочется тебе рассказать и спросить, и вспомнить. И начинать с начала или, может, лучше с конца? И где это начало? И где тот конец? А, может, конец одного – это и есть начало другого?
Последняя твоя СМС на мой телефон пришла в субботу в 7-16 утра 1 марта 2025 г. Мы еще спали. Но я услышала, как булькнуло сообщение.
- Смотрите новости, я на открытой по бокам мотолыге, сзади контролю небо.
- Ты уже на задании? Храни тебя Господь!
Моя СМС-ка остаётся без ответа. Знала бы я тогда, что это был твой последний привет.
Но… не знала. И верила, что первое боевое задание через несколько дней успешно закончится. И ты позвонишь. И поделишься своими впечатлениями, хотя, конечно, ничего не расскажешь. Хотя знала, что ОТТУДА ты придешь уже другой.
Сыночек, если бы я знала, что ваше первое боевое задание будет на самый передок, в самое пекло…туда, откуда практически никто не возвращается. Почему практически? Никто и не вернулся. И не только в вашем штурмовом отряде, но и в тех, кто ушел раньше вас, а потом и позже. И до сих пор уходят и уходят и пропадают без вести, как в Бермудском треугольнике.
А пока я зачитываю СМС отцу и ищу в интернете фото той самой мотолыги, на которой ты контролишь небо.
Все, сынок, обрушилось внезапно, как только ты заключил свой повторный контракт. Как будто все благополучие семьи держалось на твоих плечах. А вот ты ушел на рассвете 10 февраля и все начало рушиться.
19 февраля бабушка, моя мама, попадает в реанимацию. 22 февраля она умирает. 24 февраля – похороны. 28 февраля – твой последний звонок. А 1 марта – первое боевое задание. Оно же и последнее…
И все – тишина.
20 дней назад. 10 февраля 2025 года.
- Мам, откроешь?
На автопилоте встаю и иду к двери. Ты, сынушка, когда приходишь домой, сначала звонишь мне. Свет не включаю. Ты, как всегда, тихонько заходишь, наклоняешься, чтобы развязать кроссовки. И так, не поднимая головы, тихо говоришь:
- Мам! У меня через сорок минут – отправка…
- Дурак! – кричу я, не в силах справиться с эмоциями. – Что ты наделал? Зачем?
Ты включаешь свет на кухне и просишь:
- Мам, ну, не надо, мам…ну, пожалуйста…
На часах – 4 часа утра 20 минут.
Я мечусь по кухне. Я не знаю, что мне делать, за что хвататься. Я хочу тебя накормить. А сама из холодильника лихорадочно швыряю продукты, которые ты мог бы взять с собой. Достаю из шкафа лекарства. Что же тебе положить? Руки дрожат, слезы льются…
- Мам, ничего не надо…- ты говоришь и обнимаешь меня. – Я уже все приготовил.
Я пытаюсь взять себя в руки. Я понимаю, что ничего изменить нельзя. Это твое решение, которое ты принял давно. И переубедить тебя бесполезно. Но как так? Господи? Как так?
Стрелки на часах сошли с ума. Они не идут, а несутся…
-Ну, поешь хоть что-то, - прошу я.
- Мам, я не голоден.
Ты идешь в свою комнату и выходишь оттуда с уже готовым рюкзаком. Все приготовил…
- Где ты был?
-У брата…
-Прощался?
-Общались.
- За тобой заедут?
- Меня заберут от нашей «Пятерочки».
- Отец, - кричу я. – Встань, проводи сына.
Я бегу переодеваться. Мы втроем сидим на дорожку.
На часах – 4 часа 45 минут.
- Мне пора!
- Сынок! Благословляю тебя на защиту родины! Спаси и сохрани тебя Господь, сынок! Подожди меня, я с тобой!
Натягиваю сапоги на голые ноги, накидываю куртку…
-Мам, на дворе минус 20…Замерзнешь!
- Не успею. Я хочу вывести тебя из дома, как когда-то выводила, провожая в армию. Помнишь? Ты шел задом, лицом к дому, чтобы вернулся?
Ты не возражаешь. Вешаешь на одно плечо рюкзак, берешь меня за руку, и мы выходим. Лицом к дому. Чтобы вернулся домой! Мы так идем за калитку, до самого поворота. А потом шагаем до «Пятерки». Я не чувствую мороза. Я пытаюсь тебе рассказать, как мы все будем ждать тебя. И что ты должен вернуться! Живым и здоровым, слышишь?
Жду тебя в коридорчике магазина, пока ты покупаешь сигареты. «Пятерка» наша круглосуточная. Мы только выходим на улицу, как подъезжает «Нива» твоего куратора…
-Мам, я вернусь! – ты обнимаешь меня и садишься на переднее сиденье.
А я долго-долго, пока вижу огни «Нивы», осеняю тебя крестным знамением.
С любовью, твоя мама, Зоя Баркалова. 13 мая 2025 г.
Мне говорят- не надо ничего писать. Люди разные...Но я рискну. Не писать я не могу, люди! Иначе это горе разорвет меня изнутри. Простите...