Ватрушкин приоткрыл дверь. Детективы вошли в номер, где когда-то был Костров. Все вокруг было разворочено, как будто постарались похитители.
– У него всегда был бардак. Он повторял, что как ученый просто не способен все сохранять в идеальном порядке, а лучше хаос, чем полупорядок, – пожав плечами, сказал Ватрушкин.
Мужчина посмотрел на детективов. Он пытался что-то сказать, но каждый раз себя останавливал.
Пересилив себя, Ватрушкин все-таки проговорил:
– Знаете, у нашего Кострова был такой характер, что я даже не удивился, когда он исчез. Думал, что просто кто-то из местных наконец решил встряхнуть его хорошенько за поганый язык. Но Полярный... Это совсем другое, он хороший человек, что-то случилось.
Ульяна забрала дневники только после того, как каждая деталь в помещении была сфотографирована. Анастасия маячила в коридоре, старалась не мешать. Еще один археолог, совсем молодой Сорокин, стоял возле нее и с заботой поглядывал, но ничего не говорил и не делал.
– Это наша сладкая парочка, еще не парочка, но все возможно, – с усмешкой тихо сказал Ватрушкин.
– А где ваша парочка? – спросил Артемий.
– Дома мои принцессы, – с блаженной улыбкой произнес Ватрушкин. – Жена у меня красавица, и дочки две! Вот приеду домой, и все, в отпуск, хватит с меня приключений. Я вот здесь, в сорок четвертом номере, если что, в любое время стучите.
Ульяна и Артемий остановились в той же гостинице, сняли номер и теперь занимались исключительно изучением бумаг и дневников, которые остались от двух исчезнувших ученых.
Местные органы правопорядка действительно не торопились ничего изучать, и никто из них даже не приехал посмотреть, что произошло на месте преступления.
– Здесь указано, что один из символов, вырезанных на стенах гробницы, засветился ночью, – тихо проговорил Артемий.
В работе ему нередко попадались дела мистического характера, но сам он ни в какую мистику не верил. Знал, что на любое подобное событие всегда найдется рациональное объяснение.
– Думаю, кто-нибудь из местных запросто мог использовать фосфорицирующую краску, чтобы отпугнуть ученых, но вместо этого еще сильнее привлекли их. Аборигенные народы, которые живут здесь поколениями, наверняка были не в восторге от того, что кто-то ищет дочь фараона. Надо допросить какую-нибудь старшину или кто здесь за что отвечает? Да и Махмуд мне не нравится, как-то не слишком он расстроен. Словно делает вид, что нанял нас, а дальше разбирайтесь как хотите...
Эти рассуждения были близки Артемию.
В дверь постучали. Ульяна подняла голову и только сейчас заметила, что на улице совсем стемнело.
Ее блокнот уже на несколько страниц был мелко испещрен заметками.
Три дневника лежали стопочкой, оттопыривая стертые обложки.
– Их нет, – со слезами на глазах сказала Анастасия. – Трубки не берут, в номерах их нет, они... Их нет...
Настя залилась слезами. Артемий проверил номера, спустился вниз, попытался что-то выяснить у администратора, но ничего не вышло. Сорокин и Ватрушкин словно канули в воду.
Первым делом Артемий и Ульяна смотрели номера, но ничего не нашли. Ни следов, никаких-то зацепок. В отличие от номера Кострова, у остальных все было более-менее чисто.
В дневниках тоже не нашлось ничего такого, чего Ульяна не внесла бы в заметки из первых трех.
– Вот это у нас заварушка...
– А я говорила, – перебила Артемия Анастасия. – Это все проклятие дочери фараона. Там... Я изучала мертвые языки, немного помню еще с лингвистического. Я его бросила, но помню. Там прямо на стене написано, что кто переступит порог, будет проклят. Там же все эти символы, семи пядей во лбу быть не нужно, чтобы понять. Я их предупреждала, говорила. Это я виновата, что нашла место. Надо было ничего не говорить.
Ульяна приобняла Анастасию за плечо, сама подумала о том, что эта девушка тоже может быть в опасности. Кто знает, кто-то преследует исключительно археологов или всех, кто был на месте.
Однако Настя, когда ей предложили остаться в номере с детективами, не задумываясь отказалась и приняла решение уехать. Она остановилась в другой гостинице и обещала отправлять сообщения детективам ежедневно, чтобы они знали, что она никуда не пропала.
Махмуд приехал в гостиницу сразу, как только узнал, что пропали еще двое археологов.
Теперь он выглядел настолько разбитым и несчастным, что на него даже смотреть было жалко.
– Я обещал мировую славу, все говорил, что бояться нечего. Я всю жизнь вырос в Египте, но во все эти суеверия никогда не верил. А выходит... – мужчина нахмурился, а потом процитировал надпись, которая красовалась над входом в гробницу. – И каждый, кто переступит порог сей гробницы после смерти моей, будет покрыт с головою проклятием. Унесет загробный пес души тех, кто нарушил мой вечный сон.
– Звучит жутковато, конечно, но мне по-прежнему кажется, что древние проклятия здесь ни при чем, – проговорил Артемий.
– Может, вы правы, в любом случае я готов любые деньги заплатить, только найдите их живыми. Эти ребята не виноваты, что я втянул их в эту опасную игру со смертью, – проговорил Махмуд. – Приходите в музей, я отведу вас в галерею. Вдруг вас что-то натолкнет на мысль.
Артемий принял предложение, но сам думал о том, что древняя мумия, которую против воли вытащили на свет, никакую подсказку не даст.
Вот какие-нибудь камеры или что-то подобное гораздо эффективнее.
– Значит так, завтра идем в музей, потом к местным жителям. А еще нам нужно выяснить, кому еще нужна была эта мумия, – тихо проговорил Артемий, как только Махмуд ушел.
Ульяна кивнула.
Она не хотела признаваться напарнику, что вся эта история с проклятием ей совершенно не по вкусу.
❤️ Огромное спасибо за ваши лайки и комментарии