Эту ночь забыть трудно, как говорят французы: это было инублиабль. Зачем меня туда понесло? Все просто, съемки французского сериала. И так, как меня часто приглашают на съемки званых вечеров и различных пати, где нужно блистать - пригласили и в этот раз.
Сюжет простой: гости собираются возле башни, идут по красной дорожке к ресторану, который находится наверху. Главные герои конфликтуют, фильм продолжается. Один небольшой эпизод, но снимали всю ночь.
Почему ночью? С одной стороны понятно, вечеринка дело вечернее. А с другой стороны, возле символа Парижа всегда толпы туристов, только ночью можно спокойно поработать съемочной группе.
Собрались мы к 22 часам в отеле Пульман, это рядом с башней. Примерки костюмов, грим прически, все это занимает время.
Потом ужин. Актеров на съемках нужно кормить, это не обсуждается. К 12 ночи мы красивые - мужчины в смокингах, женщины в вечерних нарядах - выдвигаемся к башне:
Там только начинают выставлять свет, камеры и расстилать дорожку. Техническим работникам тоже кушать надо. Мы сидим на скамейках, общаемся. Чем хороши массовые съемки – всегда есть возможность познакомиться и пообщаться с интересными людьми.
В этот раз ко мне подошел симпатичный молодой человек, представился и заговорил по-русски, с легким акцентом. Я безошибочно определила:
- Вы потомок русских эмигрантов первой волны?
- Да, - удивленно ответил Виктор, - а как вы узнали?
Я объяснила, что у меня есть опыт общения с такими людьми: еле заметный акцент, очень правильный русский язык, особая стать потомков дворян. Это не спрячешь.
Мы проболтали с Виктором еще почти 2 часа, оказалось, что он учился в консерватории Петербурга, сейчас работает в Опере Гарнье. Но ролей мало, вот приходится подрабатывать в кино.
И вот ура, начали, нас зовут на красную дорожку. Ходим туда-сюда, стоим. Потом камеры переключаются на подъезжающие мерседесы и бентли, а нам уходить нельзя. Ждем, стоять уже устали, актеры рассаживаются на красной дорожке живописными группами.
Это было в конце апреля и ночи были еще довольно прохладные, плюс ветер. А я хорошо запомнила свой опыт ночных съемок в неотапливаемом помещении, и подготовилась...
На предложение директора по костюмам: у кого есть шубы, можно надеть, как часть костюма – я ответила, конечно есть! Как же русские без шубы. Конечно надену. И как меня эта шуба выручила в ночи.
Дамы в вечерних платьях, в легких плащиках и в пальто - через какое то время стали сильно замерзать, ассистенты предложили укрыться пледами. Пледы небольшие и тонкие, но лучше что-то, чем ничего.
Такая была забавная картина: сидят на красной дорожке нахохленные капусточки в пледах, с красивыми прическами и макияжем. И я такая, в норковой шубе,и на каблуках, тоже сижу рядом, пытаясь сохранить остатки элегантности.
Жаль, нельзя было сфотографировать, за этим строго следили и сразу отбирали телефоны. А мне в шубе хорошо, тепло. Только вот ноги на 8ми сантиметровых каблуках устают.
Снимают следующий план и мы наконец, заходим в помещение, в небольшой коридор внутри пилона, который ведет к лифту. Вот так выглядит Эйфелева башня изнутри:
Снимают непосредственно вход, и мы бесконечное число раз заходим и выходим наружу. Зашли -вышли- зашли, как только зашли – все плюхаются на пол отдохнуть, дамы снимают туфли на шпильках. Я с завистью смотрю на девушку, которой разрешили сниматься в сапогах, я своих ног уже не чувствую.
- Я так замерз, - грустно говорит Виктор, - и сил уже нет совсем.
На часах 4 утра, надо как то продержаться еще два часа. На этот случай у бывалых актеров в сумочке есть крохотный бутылек с микстурой, а в бутыльке коньячок. Предлагаю Виктору, ему заметно легчает:
- Спасибо, вы меня спасли!
Я кладу бутылек обратно в сумку. После следующего дубля спрашиваю:
- Еще надо лекарства?
- Да, пожалуй.
Виктор отхлебывает еще глоток «микстуры», и мы идем опять на улицу. Ноги уже не ходят, хорошо, что мой коллега рядом и я могу за него уцепиться, я хромаю, он меня поддерживает.
Но перед камерой - мы идем под руку легкой походкой и улыбаемся.
Начинается дождь. Ассистент говорит, что из-за того, что поздно начали и провозились, не успели все снять. Поэтому в 6 утра нас не отпустят, будем ходить до тех пор, пока солнце не взойдет.
Никогда наверное, измученные актеры не ждали с такой надеждой восхода солнца.
- Вон смотрите уже небо розовеет...
- Да и звезд уже не видно, уже скоро.
Но солнце упорно не хотело просыпаться и показываться из-за туч. Дождь усиливался, но режиссеру надо выполнить съемочный план, собирать еще раз толпу актеров и платить им дополнительно, никто не разрешит.
Моя шуба уже похожа на мокрую кошку, прическа тоже давно потеряла свою актуальность и улыбаться сил нет. Но нас уже снимают со спины и это все не заметно. В 6.30 утра стало все-таки светать.
- Закончили, всем спасибо,- говорит помощник режиссера, - вы молодцы, держались героически.
Стайка актеров похожих на мокрых зомби, ковыляет обратно к отелю. У меня одна мысль: добраться быстрей до дома и забраться под уютное одеялко.
- А у меня репетиция в 10 утра, - вздыхает Виктор, - нет смысла наверное ехать домой.
Мне на него жалко смотреть:
- Может проще приехать в театр и там вздремнуть пару часов?
- Да, хорошая идея. Так и сделаю
Мы благодарим друг друга за поддержку в эту непростую съемочную ночь и договариваемся встретиться в опере.
- Вы купите входной билет за 15 евро, а потом я проведу на хорошее место. Часто дорогие места остаются нераспроданными и артисты могут посадить своих знакомых.
Договорились. Как в тумане, добираюсь до дома, ныряю под одеяло, улыбаюсь. Не зря мучилась, теперь у меня неожиданно, «есть блат» в парижской опере.
Можно почитать также: