"Двое у забора переглянулись, нахмурились и достали ножи. Один из них пошёл обходить дом с обратной стороны, там они ещё раньше приметили растворенное настежь окно, а другой двинулся к крыльцу и негромко стукнул в окно, тут же прислонившись к стене так, чтобы из окна его не увидели..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 32.
Окна дома Солонцовых мерцали мягким светом, в кухне слышались голоса, негромко играл патефон, девушки смеялись и разливали чай. Настя принесла варенье, Варя угощала гостей испечённым собственноручно пирогом.
В клуб как раз привезли кинофильм, пока ещё не началась в поле самая горячая пора, Владимир Караваев выпросил в районе новый фильм, все его ожидали с нетерпением и теперь почти всё село собралось возле клуба, где на открытой площадке устроили показ.
- А мы с вами в другой раз его посмотрим, - говорила Анюта, - Варя, правду говорят, что в следующую пятницу повторят показ? Не хочется пропустить.
- Повторят, я сама слышала, как завклубом про это говорил. У нас репетиция должна была быть в пятницу, но её перенесли на четверг как раз из-за того.
Настя и её сестра рассматривали патефонные пластинки, которые Варя бережно хранила в коробке. Настина сестра Катюша была на два года младше Насти и Ани, и сегодня пришла в гости к Варе со своей подружкой. Эта подруга была личностью весьма приметной, но при этом вела себя она скромно и старалась держаться немного в тени.
Девушка в косынке, из-под которой на плечо была перекинута тёмная коса, была весьма дородной, и сидела недалеко от двери, опершись спиной на печной бок. На ней была шерстяная юбка по щиколотку и кофта, но если присмотреться, то рукава кофты были её владелице не по размеру, а юбка не сходилась в поясе. Хотя, если не присматриваться, ничего этого не было заметно.
Девушки называли подругу Светланой и по-доброму над нею подшучивали. Светлана не обижалась, улыбалась и с удовольствием поедала второй кусок пирога, запивая чаем из большой кружки… конечно, при такой-то стати и аппетит должен быть отменный.
- Тебе, Светочка, нужно серьги подарить, а то что же ты, с такой косой, и без серёг, - говорила Анюта, а сама едва сдерживала смех, - И губки нужно чуть подкрасить… хотя нет, тогда ты у нас всех женихов отобьёшь!
- Мне бы сперва туфельки по размеру, а уж потом серьги в уши, - смешным фальцетом сказала «Светочка», достала из голенища сапога пистолет и проверила затвор.
- Ой, хватит, я не могу больше, у меня живот от смеха болит, - жалобно простонала Настя, - Вот дело серьёзное нам предстоит, а я как на него посмотрю… у меня всё внутри от смеха трясётся.
Из-за печки послышался тихий хохоток, там тоже сидели двое, но их было не видно, и одеты они были как подобает тем, кто готов к серьёзному развитию событий.
- А вы там, за печкой, если не прекратите ржать, - так же фальцетом заявила «Светочка», - То пойдёте лежать в засаде у тока, или в овраге, могу ещё пару мест предложить, не таких уютных и тёплых.
- Светочка, позвольте спросить, - тихо неслось из-за печки, - А вы замужем? А то мне позарез невеста нужна!
- Сивая кобыла тебе невеста, - просипела «Светочка», кашлянула басом, и снова заговорила фальцетом, - За таких олухов приличная девушка, навроде меня, никогда в жизни не выйдет!
Аня не выдержала, она закрыла лицо руками и тряслась от смеха. Если посмотреть со стороны, можно было подумать, что она плачет, так же и остальные девушки, Варя была вся красная от сдерживаемого смеха, Настя с Катей давно уж закрывались пластинками и тоже все сотрясались от тихого хохота.
Пока Сергей Велецкий, в платке и чернявой косе, смешил девушек, а в клубе шёл показ кинофильма, на опушке леса в зарослях кустарника три пары недобрых глаз осматривали окрестность. Но всё было тихо… где-то в селе лениво побрёхивала чья-то собака, но потом и она затихла. Над полем стелился лёгкий туман, как всегда бывает весной, когда просыпается напитанная талыми водами пашня.
- Лучшего времени не найти, - тихо сказал один из наблюдателей, высокий худой человек с крючковатым носом и узкими, в вечном прищуре глазами, - Ждать ночи опасно, там у них патруль как-то шастал, я сам видал. А сейчас кто кино смотрит, кто дома ужинает. Никто не приметит. Старуху пусть возьмет Второй, баб – мы вдвоём ликвидируем. Никаких имён, помните. Только позывные.
- Давайте уже заканчивать, - с раздражением сказал тот, кого называли Николаем Фоменко, - Надоело это всё! Сами же видите – всё спокойно! Они загребли Петряева, шайку торгашей, что с Тарасовым работали, Савелия загребли и рады – думают, что всё решили, накрыли всех. Ну вот, будет им подарок!
- Мне не нравится это всё, - сказал молчавший до этого времени невысокий человек с широким лицом, - Старуху надо кончать, тут я согласен, она много знает, и если Савелий на самом деле жив… она расскажет всё, только чтобы его от расстрела спасти. Старуху в расход, я приготовил яд, обставлю всё, будто сама выпила. В её ситуации немудрено и с жизнью покончить, никто не удивится. Но вот баб… опасно это, нас могут обнаружить.
- Все давно успокоились, медали готовятся получать за задержание вредителей. Баб надо тоже кончать. Как мне всё это надоело, вечная грязь и холод! Хочу на побережье! Всё, кончай базар, тихо делаем дело и так же тихо уходим!
Тихими тенями скользнули эти трое в село. Держась в тени заборов, шли они, мастерски скрываясь в тени сараев и кустов. Караулившие их в засаде люди едва их не пропустили, таким тихим и незаметным было это движение. У колодца тройка разделилась, один направился к дому Хониных, а двое пошли к дому Солонцовых, где тихо играл патефон, и все посмеивались над «Светочкой».
Старая Глафира Хонина всё прекрасно понимала, а потому за жизнь свою опасалась. Вечером, едва только начинает темнеть, она запирала калитку на засов, проверяла ворота и запиралась в доме. Но сегодня… почему-то ей было неспокойно, и всех этих запоров казалось мало. Она тихо проскользнула из дома в сарай, завернулась в старый тулуп и села на чурбак в углу. А ну как дом запалят? Лучше уж тут заночует…
Прислонилась к стене и задремала, и даже не подозревала, что совсем рядом с нею, только руку протяни, в сложенной ровными рядами поленнице сидит человек. Ещё один сидит, не сомкнув глаз в предбаннике, а у крыльца за бочками с водой, укрылись ещё трое крепких ребят.
Тихо скрипнули доски, Глафира и не проснулась, сморил её сон, что и немудрено, вставала она рано, до свету, сон не шёл к ней, всё думала, думала про сына… С забора почти неслышно спрыгнул человек, он присел на корточки, опершись о землю одной рукой, огляделся кругом, и не заметив ничего подозрительного, ступая совсем бесшумно, направился к крыльцу.
Дверь в сени оказалась не заперта, человек открыл её, снова прислушался и вошёл внутрь. Даже вздохнуть он не успел, и сам не понял, как оказался он вдруг лежащим на дощатом полу, прижатый крепкими руками к холодным доскам, изо рта у него торчал кляп, а сердце бешено колотилось в груди. Всё кончено для них, понял человек и в отчаянии закрыл глаза.
А двое его товарищей пока ещё не знали о провале своей последней операции, они подошли к дому Солонцовых, и прижались к забору, что был напротив окон. Тихо играла музыка, женщины разговаривали о своём, в приоткрытое окно всё было хорошо слышно. Говорили про поездку в Москву и про то, что всех наконец-то выведут на чистую воду, и что по селу можно будет гулять без опаски хоть бы даже и ночью.
- Хорошо, что никто не знает о том, что мы все те бумаги давно передали в Москву, - говорила одна из женщин, - Глафира даже не узнала, что всё хранившееся у неё под замком давно скопировано и отправлено куда следует. Иначе разнесли бы по всей округе, а так мы в Москву поедем спокойно.
Двое у забора переглянулись, нахмурились и достали ножи. Один из них пошёл обходить дом с обратной стороны, там они ещё раньше приметили растворенное настежь окно, а другой двинулся к крыльцу и негромко стукнул в окно, тут же прислонившись к стене так, чтобы из окна его не увидели.
- Ой, кто-то стукнул, - сказали в доме, - Наверное, это Люся пришла, она всегда опаздывает, пойду ей открою!
Человек у двери притих, затаил дыхание и как только дверь приоткрылась рванулся внутрь, взмахнув ножом. Предвкушая быструю расправу, он шагнул в тёмные сени, но тут его схватили, произошла короткая схватка и он оказался на полу, причём уложили его туда несколько сильных, вовсе не женских рук, выбив нож и заодно сломав пару пальцев. В сенях зажглась лампочка, и увидев, кто над ним стоит, человек этот глухо застонал.
А вот тот, кого здесь знали как Николая Фоменко, всегда чуял, когда что-то было не так… потому и в растворенное окно он не полез. Не бывает такого, чтобы вот так, словно ждали кого, распахнули окно позади дома, где огород…. Потому и решил он, чёрт с ними, с товарищами, пусть пропадают, не жалко! Упав прямо на землю, он перехватил нож в зубы и пополз, пробираясь огородом к оврагу, по которому можно незаметно пробраться в лес.
Остановился и прислушался… в доме, что остался позади него, была подозрительная тишина… неужто его товарищ справился один? И что, бабы даже закричать не успели? Нет… что-то здесь не так, неспроста такая тишина… И заторопился дальше, вот он, овраг, уже рядом!
Оказавшись в овраге Фоменко снова остановился, прижавшись к земле, он перекатился к кустам, тьма совсем поглотила его, он стал слушать и смотреть кругом. В селе была тишина… Где-то далеко, возле клуба, раздавались раскаты смеха, люди смотрели кинофильм. Всё тихо…
Но нет, в чуйке Николаю было не отказать, он всё понял. То ли ветер донёс какой-то звук, или может даже едва уловимый запах… А только понял всё Фоменко. Не будет ничего – ни берега с тёплым песком, ни жизни в достатке в маленьком уютном домике, там, где никто его не знает! А всему виной кто? Не отряд, который готовили несколько лет, не опытные асы…
Раскрыл его едва живой, израненный и хромой разведчик, от контузии глуховатый на одно ухо! И обычные деревенские бабы, которые и знать не знали всех тех премудростей, что знал он сам! Так что же это? Наказание Божие, или его суд?!
В отчаянии Николай достал пистолет и приставил его к виску, но и тут не дал Бог ему сделать даже такой выбор и распорядиться жизнью на своё усмотрение. Твёрдая рука перехватила его сзади за шею и отняла пистолет.
- Э, нет, так легко ты не отделаешься, сволочь! – прошептал позади него человек в тёмной одежде.
Изумлённый и совершенно разбитый Фоменко наблюдал, как со всех сторон появились люди, они словно были сотканы из сумрака, их одежда была серой, и даже лица окрашены так, что сливались с ночной темнотой. Вот и всё…
А в доме Солонцовых взволнованная и уже не смеющаяся над чёрной косой Сергея Анюта хлопотала над ним – плечо и грудь его были поранены, успел-таки этот достать Сергея ножом, когда в сенях его укладывали. Сергей был чуть бледен, старался держаться, но крови было так много…. она текла ручьями, пачкая юбку, Аня пыталась её остановить, и вдруг поняла… Как она будет жить, если не станет Сергея?! Мысль обожгла, странная, непривычная, ведь раньше Аня и думать не думала… Что же это? Только сейчас это неважно! Надо сделать всё возможное до прихода фельдшера!
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025