Но самый сложный персонаж Франции начала XV века - это брат короля, Людовик, герцог Орлеанский. Уникально «серый» человек, сложно дать ему оценку - друг он был королевству или всё-таки враг? Сама французская историография относится к нему с известной долей осторожности, да и наша отечественная тоже, причем, нет-нет, да и качнет наших специалистов в сторону отрицательной оценки с некоторыми оговорками.
Весь он такой был, Людовик Орлеанский, «единственный» брат Безумного короля и беседу о нем приходиться вести обязательно с оговорками. Он был убит своими врагами, но не стал героем Франции, усиленно создавалось впечатление, что «его дело» - не совсем дело королевства. Дескать, имеется слишком сильная примесь личных интересов. Вроде бы. С другой стороны (вот она, оговорка) историческое имя первого герцога второй Орлеанской креации, погребено под толстым слоем лжи, который постарались обеспечить злейшие враги - герцог Бургундии Жан Бесстрашный и его соратники. Такое впечатление, что бургундцы явно переборщили с обвинениями - и уже не поймешь, где ложь, а где правда.
Есть, например, очевидная ложь - его якобы любовная связь с королевой Изабо Баварской. Кстати, союзникам бургундцев, англичанам, прямых бенефициаров злокозненного и абсурдного отстранения дофина Карла от французского трона, эти россказни о романе королевы с ее деверем, очень не нравились, насчет этого англичане вообще помалкивали. Я немного потомлю слабую интригу, думаю, многие читатели и так знают почему именно такой вариант англичан никак устроить не мог. Как минимум, на первых порах после заключения договора в Труа, позже обстоятельства изменились.
И вот как будто неочевидная ложь - а не хотел ли Людовик и правда взгромоздиться на трон Франции?
Здесь есть пара тонких моментов. Во-первых, то, что говорят про человека его враги, ведь не обязательно ложь? Но, во-вторых, враги герцога Орлеанского вскоре эволюционировали и во врагов всех «добрых и честных французов». Следовательно, сам собой просится логический вывод: всё что наклепали на убитого герцога - ложь от первого до последнего слова, потому что это происки врагов уже самого короля и государства. Но вот, как будто, что-то мешает признать без всяких оговорок, что Людовик был устранен за нечто большее, чем за собственные интересы.
Итак, в чем еще обвиняют брата короля, помимо бредовой амурной связи с королевой? Да, кстати, вынужден признаться, что в свое время я находился под впечатлением так называемой теории бастардистов, которая зиждется на том, что Жанна Д’Арк - тайная дочь королевы Изабеллы и Людовика Орлеанского. Но по разумному размышлению, хоть с Жанной и много чего неясного, королеву всё-таки следует исключить, как вероятную мать народной героини. Что-то тут бастардисты накрутили, самое главное, что здесь они вляпались в липкую ловушку всё той же древней бургундской пропаганды, согласно которой адюльтер королевы имел место быть.
Памяти самой Жанне Д’Арк от этого не жарко не холодно (данная теория ее происхождения не стремиться к умалению ее заслуг), но вот что делать с происхождением Карла VII? Большинство французских «бастардистов» являются в первую очередь еще и французскими патриотами, поэтому для них в их «стройной» теории возникает неразрешимое противоречие. Но для некоторых это вовсе не препятствие, так как можно ловко устроиться на двух стульях - дескать, короля Карла VII Изабелла Баварская родила «от того, от кого надо» (то есть, от мужа), а уже Жанну - от герцога Орлеанского.
Здесь - было, а вот здесь - не было, как-то так. Кажется, у Робера Амбелена (который тоже не чужд данной теории), или у кого-то иного, на кого Амбелен ссылается, есть один забавный пассаж по поводу знаменитой встречи в Шиноне. По легенде окружающей это событие, Жанна долго говорила с королем, якобы и о какой-то «королевской тайне», и после беседы Карл (который по инерции в материалах об этой встрече всё еще фигурирует как «дофин») был очень счастлив. Так вот, следим за завихрением теории - якобы Жанна привезла (сообщила) Карлу некие доказательства его законного происхождения, но при этом согласно теории, она - единоутроубная сестра Карла. Вот только, как король мог быть при этом «необыкновенно счастлив» если перед ним, тысяча чертей, стояло живое (пусть и несколько косвенное) доказательство совершенно обратного?
Вернемся к Людовику. В частности, одним из обвинений является, то, что, вступив в политический (я подчеркиваю) союз с Изабо, они вдвоем решили всё контролировать и не желали делиться властью с другими «принцами крови» (такого термина еще не было, для простоты изложения буду звать так родичей короля по мужской линии). Подается это как нечто плохое. Но первый же вопрос - а зачем разводить «семибоярщину»? Гораздо интереснее, впрочем, другое - стоит поближе посмотреть на «принцев крови», чтобы понять кому же отравлял жизнь Людовик Орлеанский самим просто фактом своего существования.
Вот так закавыка - за одним единственным исключением вроде бы никому. Вслед за Орлеанами по близости к королевской семье шел молодой Людовик Анжуйский. Но основные интересы его дома лежали за пределами Франции, договориться с ним было проще простого, анжуец физически не мог уделять большее время для вмешательства в дела родного королевства. Далее по старшинству следует Жан, герцог Беррийский, а где он там и другие принцы, в первую очередь Бурбоны - герцог Людовик II и его сын Жан, муж младшей дочери герцога Беррийского Марии и Карл Артуа - внезапно сын той же Марии от первого брака (он, рожденный в 1394 году, впрочем, еще очень мал, стоит заметить, что с самого раннего детства, и на протяжении всей свой очень долгой жизни, Карл Артуа так и оставался единственным представителем своего дома). Таким образом, Беррийский также не имел особых претензий к Людовику Орлеанскому.
Против был лишь герцог Бургундии Жан Бесстрашный, у которого политика Орлеана выбивала из рук буквально всё. Во-первых, банально деньги - объем получаемых из королевской казны средств упал кошмарным образом раз в десять. Иногда партию арманьяков заслуженно любят упрекнуть в том, что они на первых порах якшались с англичанами, еще вперед бургундцев. Но при этом частенько забывают сказать, что партия из которой выросли арманьяки, изначально имела другие цели. Герцог Орлеанский, ее создавший, намеревался продолжить борьбу с англичанами, следуя заветам своего отца.
А это опять идет вразрез с интересами герцога Бургундии - его любимые фламандцы могут пострадать со своей торговлей. Кстати, Людовик собирался вызвать на дуэль короля Англии Генриха IV (насколько я понимаю, речь шла не о единоборстве, а о масштабном бое между двумя отрядами с обеих сторон), но эта инициатива не была поддержана королевским советом. В любом случае, отношения с Англией обострялись.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Всем огромное спасибо за донаты