Две недели спустя Настя сидела на своей стерильно чистой кухне, перечитывая результаты ДНК-теста. Хотя она и знала ответ заранее, сердце всё равно колотилось как сумасшедшее.
— Мама? Что ты читаешь? — Алиса подкралась незаметно, как кошка, и заглянула через плечо.
Настя вздрогнула и поспешно убрала бумаги.
— Просто рабочие документы, солнышко. Иди поиграй.
— Опять работаешь? — девочка надула губы. — Ты обещала поиграть со мной в скрабл.
— Обязательно поиграем, — Настя рассеянно погладила дочь по голове. — Мне только нужно закончить с этими бумагами.
Когда Алиса ушла в свою комнату, Настя снова взглянула на результаты. 99,9% совпадения. Значит, они с Катей действительно были идентичными близнецами, разлучёнными при рождении. И теперь ей предстоял самый трудный разговор — с родителями.
Она набрала номер Кати. Та ответила после первого гудка, будто ждала у телефона.
— Ну? — выпалила Катя.
— Ты знаешь ответ, — тихо сказала Настя. — Мы сестры. Идентичные близнецы.
— Я знала! По-другому и быть не могло! — голос Кати дрожал от возбуждения. — Слушай, я тут подумала... Может, теперь соберёмся все вместе на выходных? Познакомимся семьями?
— Не торопись, — осадила её Настя. — Сначала нам нужно поговорить с нашими родителями. Выяснить, что они ещё знают об этом.
— А... да, точно, — Катя сразу поникла. — Я уже звонила своим, они приезжают завтра. Мама... Татьяна Владимировна... она странно отреагировала, когда я сказала, что, кажется, нашла сестру-близнеца.
— Странно — это как?
— Очень долго молчала. Потом сказала, что им с отцом нужно приехать и всё обсудить лично.
Настя прикусила губу. Её родители жили в соседнем подъезде — Елена Петровна настояла на покупке квартиры поблизости, когда Настя забеременела Алисой. «Чтобы быть рядом и помогать с ребёнком», — говорила она. На деле же это вылилось в постоянный контроль: когда гулять, чем кормить, как одевать.
— Я поговорю со своими сегодня, — сказала Настя. — Позвоню тебе вечером.
***
Елена Петровна сидела прямо, выправив осанку, аккуратно помешивая чай ложечкой. Сергей Николаевич, — отец Насти, нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. В гостиной квартиры, где Настя выросла, всегда пахло лавандой и антисептиком — странное сочетание, которое для неё олицетворяло родительский дом.
— Я не понимаю, о чём тут говорить, — наконец произнесла Елена Петровна. — Тебя удочерили. И ты знаешь об этом с четырнадцати лет.
— А вы не знали, что у меня есть сестра-близнец? — тихо спросила Настя. — Идентичный близнец, мама. Как такое вообще возможно? Вам что-нибудь известно об этом?
Елена Петровна поставила чашку на стол с чуть более громким стуком, чем обычно — единственный признак её волнения.
— О чём ты говоришь? Нам сказали, что ты была одна. Клянусь тебе, Настя. В документах не было ни слова о близнеце.
— Мы бы никогда… Мы бы никогда не допустили разлучения близнецов. — добавил отец. — Это... это против всех принципов.
Настя внимательно всматривалась в их лица, ища признаки лжи. Но видела только растерянность и искреннее непонимание.
— Тогда кто-то в органах опеки совершил чудовищную ошибку, — она покачала головой. — Или преступление. Нас разлучили при рождении, отдали в разные семьи. Мы ведь могли никогда не встретиться.
— Боже мой, — прошептала Елена Петровна, прижимая руку ко рту. — У тебя есть сестра-близнец?
— Как две капли воды, мама. Только характер другой. Она... веселей меня. Смелее. Импульсивнее.
— Подожди. Не торопись. Ты видела её? Откуда ты о ней узнала? — спросил отец.
— Мы с ней познакомились на форуме. Узнали, что мы из одного детского дома. А потом мы сделали ДНК-тест. И оказалось, что это очевидное сходство между нами стало ещё более очевидным. Мы сёстры!
— Теперь мы хотим узнать правду, — Настя расправила плечи. — Кто наша биологическая мать. Почему нас разлучили. Что случилось тридцать два года назад.
Елена Петровна побледнела.
— Но информация о биологических родителях закрытая. Это конфиденциальная информация. Ты же знаешь, что...
— Я найду способ, — перебила Настя. — Я должна узнать, как всё произошло. Мама у меня есть сестра… Представляешь, мама?
Выйдя от родителей, она чувствовала странное облегчение. Они действительно не знали. Где-то в системе органов опеки произошла ошибка, и Настя всей душой хотела понять, что стало её причиной.
Когда она позвонила Кате, та была взбудоражена.
— Мои приехали, — затараторила она. — И знаешь что? Они знали! Знали о близнеце! Им сказали, что вторая девочка уже нашла семью, и они не смогли нас удочерить вместе!
— Что?.. Боже мой, — прошептала Настя. — Значит твои обо всём знали...
— Да, и я узнаю, почему так произошло, — Катя вдруг стала серьёзная. — И почему. Мы заслуживаем знать правду, сестрёнка.