Коробка свалилась с антресоли, когда я тянулась за старым чемоданом. Пыль попала на одежду, я чихнула. Ремонт в доме отца шёл уже третью неделю, и конца ему не предвиделось.
— Когда закончишь, поймёшь, что оно того стоит, — сказал мне отец, отпустив ключи. — А мне уже не остаться.
После того, как матери не стало, отец переехал к сестре в город. «Не могу здесь находиться», — сказал он тогда. В этих стенах они с мамой прожили тридцать лет.
Я подняла с пола картонную коробку, перевязанную простой бечёвкой. Ничего особенного на первый взгляд. Развязав бечёвку, увидела стопку писем, перевязанных голубой лентой. В верхнем конверте: «Вере. До востребования».
Вера Андреевна — моя мама.
— Как вы с папой познакомились?
Мне было двенадцать, и я увлеклась романами о любви.
— В библиотеке, — ответила мама, не отрываясь от шитья. — Он пришёл за книгой.
— И сразу поняла, что он особенный?
— Я подумала: «Какой хмурый читатель», — мама улыбнулась. — Потом он стал приходить каждую неделю. Мы разговорились.
Всю их жизнь я мечтала именно о таком, чтобы все было без сюрпризов. Отец — инженер, мама — библиотекарь. Ничего романтического.
И вот теперь я наткнулась на эти письма.
«Дорогая Вера,
Третий день дождя. Смотрю на серое море и вспоминаю тебя на этом берегу с книгой. Помнишь? Ты приехала на практику в больницу, а я показывал тебе город...»
Мама в больнице? Она вся жизнь проработала в библиотеке. И никогда не говорила о море.
Письмо подписано: «Твой Андрей».
Я прочитала следующее.
«Дорогая Вера,
Два месяца, как ты уехала. Всё думаю о наших спорах о звёздах. Ты сказала, что они меняют цвет, если смотреть сквозь слезы. Теперь я это понимаю...»
Подпись та же: «Твой Андрей».
Я прочла все двадцать три письма. Последнее от августа 1982 года.
«...Буду ждать, сколько потребуется. Ты знаешь, где меня найти.
Твой Андрей».
Кто этот человек? Почему мама никогда его не упоминала? Что за приморский город, где она, оказывается, была?
На последнем конверте стоял адрес: «Приморск, ул. Портовая, 8».
Приморск... Мама иногда заглядывала в этот город, но всегда как-то незначительно.
Мне сорок пять, недавний развод, сорванная карьера журналиста. Я приехала в родительский дом, чтобы подготовить его к продаже. И вот эти письма.
В тот же вечер я купила билет до Приморска.
Небольшой приморский городок с узкими улицами и белыми домами. Я приехала с одной сумкой и коробкой.
Портовая, 8 — каменный дом с виноградом на террасе. Долго стояла у калитки. Что сказать? «Я дочь женщины, вы любили ее сорок лет назад»?
На стук никто не отреагировал.
— Вы к Андрею Петровичу? — окликнула меня женщина с хозяйственной сумкой. — Он в больнице.
— Он врач? — спросила я.
— Хирург. И хороший. До сих пор работает, хотя ему уже за семьдесят.
— А вы не знаете, где он жил в восьмидесятые?
— Всегда здесь и жил, — она внимательно посмотрела на меня. — А вы кем ему будете?
— Дочь его знакомой. Веры.
Женщина замерла.
— Веры? Той самой?
— Возможно, — осторожно сказала я. — А вы ее знали?
— Я Анна Степановна, соседка. Они с Андреем неразлучны были то лето. Она приехала на практику в больницу. Все думали, свадьба будет.
— Свадьба?
— Они и кольца купили. А потом она уехала. Андрей письма слал, Ждал. Так и не женился. А она?
— Мама вышла замуж за моего отца через год.
— Жаль, — произнесла Анна Степановна. — Андрей долго не мог прийти в себя. Вы бы поехали в больницу. Он там до шести.
Кабинет на первом этаже. Седой мужчина в белом халате разбирал бумагу. Когда я постучала, он поднял голову.
— Входите.
— Здравствуйте. Я Нина, дочь Веры Соколовой.
Он застыл и долго смотрел на меня, похоже не веря.
— Дочь Веры?
Я взялась и показала коробку с письмами.
— Нашла у нас дома. Мама покинула нас три месяца назад.
Он опустился на стул.
— Покинула?
— Да, во сне.
Он закрыл лицо руками. Мне стало неловко.
— Простите, я не вовремя. Зайду позже.
— Нет-нет, оставайтесь, — сказал он. — Просто не ожидал такого.
Он посмотрел на коробку.
— Она хранила письма?
— Да. Я не знала, что у нее была другая жизнь до встречи с отцом.
— Заварю чай, — сказал он. — И расскажу всё, что вас интересует.
Вечер. Кафе у моря. Андрей Петрович смотрел вдаль.
— Мы познакомились здесь летом 1980-го. Твоя мама была студенткой-медиком, я — молодым хирургом. Ей двадцать три, мне двадцать восемь.
Я удивилась:
— Мама училась в медицинском? Никогда об этом не слышала.
— Она часто говорила о любви к книгам. Но из нее вышел хороший врач. У нее были точные руки, внимательный взгляд. Она находила подход к каждому пациенту.
— Почему она всё бросила? Почему уехала?
Он помолчал.
— Ее мать заболела. Вера вернулась, чтобы присматривать за ней. Говорила, что приедет потом. Но когда ее мать ушла через полгода, Вера так и не вернулась.
— Не понимаю. Она могла закончить учёбу, стать врачом...
— Я спрашивал ее об этом в письмах. Она не проверяла. Позже письма сохранились с пометкой «Адресат выбыл». Я поехал искать ее, но мне сказали, что она уехала. Куда — никто не знал.
— Вчера случайно встретил вашего отца на конференции в Москве. Он привозил оборудование. Мы разговорились, и он сказал, что недавно женился на Вере Соколовой. Я молча поздравил его и ушёл. После этого написал последнее письмо.
— И не женились?
— Как-то не сложилось, — пожал плечами он. — Всю жизнь работал.
Я смотрела на его руки и чувствовала комок в горле.
— Мама была счастлива с отцом?
— Надеюсь на это, — сказал он тихо.
Целую неделю она провела в Приморске. Каждый день встречалась с Андреем Петровичем, и он обращался к молодой студентке-медику, которая хотела лечить детей.
— Дети ее любили, — говорил он. — Даже самые маленькие не боялись. Такое редко встречается.
Я слушала его и постепенно узнавала другую маму — не тихую библиотекаршу, девушку, полную планов и надежд.
Перед отъездом я спросил:
— Как вы думаете, мама ушла от вас из-за меня? Может, узнала, что беременна?
Он покачал головой.
— Вы родились когда?
— В мае 1983-го.
— Вера уехала в сентябре 1980-го. Разница большая. Нет, дело не в этом.
— Тогда почему она бросила всё, что любила?
Он долго смотрел на меня.
— У всех свои причины. Я перестал искать ответы. Просто понял, что так должно было быть.
— Вы не обижаетесь на нее?
— За что? — спросил он. — За счастливые месяцы? Нет, Нина. Я благодарен ей.
Вечером в гостинице я лежала не могла заснуть. Думала о маме, об Андрее, о своем разводе, о чувстве потери. О судьбах, которые пересекаются неожиданно. О жизни, которая, возможно, была бы другой.
Через месяц после возвращения домой пришла письмо с короткой запиской:
«Нина, нашёл это в архиве больницы. Андрей».
Там лежит история болезни с диагнозом и заключением о медицинском состоянии вашей мамы от сентября 1980 года.
Диагноз — «порок сердца». Рекомендация — «срочная операция».
Я замерла. Мама никогда не жаловалась на сердце. Не пила лекарства. Не ходила к врачам.
Через неделю пришло письмо от Андрея Петровича:
«Дорогая Нина,
После вашего отъезда я многое вспоминал и понял.
В 1980 году ваша мама была моей пациенткой. В то время было проблематично проводить такую операцию, особенно в нашей больнице. В Москве её делали лучше, но она отказалась ехать, сославшись на мать.
Она обещала вернуться через несколько месяцев. Когда не вернулась, я поехал искать ее. Узнал, что она вышла замуж, решил, что она просто выбрала другую жизнь.
Теперь понимаю — она просто боялась стать обузой. С таким диагнозом. Она не хотела этого для молодого хирурга с перспективами. И ушла без забот.
Виню себя, что не понял тогда. Не убедил ее, что мы справимся вместе.
Вера выбрала жизнь, которая была для нее по силам. И прожила ее достойно.
С уважением, Андрей».
Среди вещей мамы я нашла письмо, которое она так и не отправила. Оно лежало в справочнике — нашла книгу, намекавшую на ее прошлое.
«Андрей,
Не решаюсь отправить это письмо, так как не решилась сказать правду при расставании.
Мама действительно хворает, но есть ещё кое-что. Я тоже. Даже серьезнее, чем ты думаешь. Врачи говорят, что без операции никак, а без нее у меня мало времени.
Не хочу, чтобы ты потратил годы на такую жену. У тебя большое будущее. Я только помешаю.
Не ищи меня.
Вера».
Слёзы навернулись на глаза. Не только от несчастья. Было что-то ещё — понимание, принятие.
Мама выбрала путь, который является верным. Отказалась от мечты и любви, но нашла другое счастье — семью, спокойную жизнь.
А я винила себя за развод как за личное поражение.
Я позвонила Андрею Петровичу.
— Решила открыть книжный магазин в родительском доме, — сказала я. — Мне кажется, маме бы это понравилось.
— Хорошая идея, — ответил он. — Кстати, я хочу написать книгу. Может, поможете? Вы ведь журналист.
— С удовольствием.
Вечером я начала писать:
«Письма из окружающего мира, когда нам нужны ответы. Эта история о моей матери и выборе, изменившем три жизни...»