Она вошла в тех самых бежевых туфлях, которые когда-то купила специально для семейных ужинов. Туфли, которые так и не выбросила после развода, хотя собиралась. С сумкой. Не на кофе.
Я сразу поняла: разговор будет непростой.
— Не знаю, зачем пришла, просто ноги сами... — тихо сказала она и опустилась на кухонный табурет. — Может, потому что тогда соврала. Он ведь... он не сразу ушёл.
Анастасия Анатольевна вздрогнула, словно прохладная волна прошла по спине. Ева сидела напротив, сжимая ремешок сумки с заметным напряжением. Бывшая свекровь молча поставила чайник. Странно, но руки не дрожали, хотя внутри все сжалось в тугой узел.
— Чай или кофе? — спросила Анастасия Анатольевна, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
— Воды, пожалуйста, — Ева подняла глаза, и в них читалась решимость человека, готового наконец сбросить тяжесть, которую носил слишком долго.
Год. Целый год прошел с того дня, когда Гриша сообщил матери о разводе. "Не сошлись характерами," — сказал он коротко по телефону, и больше ничего не объяснял. А Ева просто исчезла. До сегодняшнего дня.
Анастасия Анатольевна поставила перед бывшей невесткой стакан воды и села напротив.
— Ты выглядишь хорошо, — сказала она, и это была правда. Ева действительно выглядела лучше, чем год назад. Что-то изменилось в ее лице — появилась какая-то внутренняя сила.
— Я наконец-то сплю по ночам, — Ева сделала глоток воды. — И мне больше не снятся кошмары.
Год назад...
— Я не буду забирать мебель, — говорила Ева, собирая вещи в квартире, которую они с Гришей купили в ипотеку четыре года назад. — Ты выплачивал основную часть кредита, квартира больше твоя, чем моя.
Гриша прислонился к стене, наблюдая, как она аккуратно складывает свои вещи в большую дорожную сумку.
— А как же твой взнос? Мы же вместе собирали на первоначальный платеж.
— Переведешь мне потом, когда будет возможность, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри все разрывалось от боли. — Я сниму студию недалеко от работы. Так будет удобнее.
Он кивнул, и в этом кивке было столько облегчения, что у нее что-то оборвалось внутри. Словно последняя ниточка, связывающая их, истончилась до предела и лопнула.
— Ева... — начал он, но она прервала его.
— Не надо, — она застегнула чемодан. — Все уже сказано.
Сейчас...
— Между нами всегда была какая-то недосказанность, верно? — неожиданно спросила Анастасия Анатольевна, глядя на бывшую невестку с неожиданной искренностью.
Ева вздрогнула.
— Почему вы так решили?
— Женская интуиция, — Анастасия Анатольевна усмехнулась. — Ты всегда была вежлива, внимательна, но... отстранена. Я чувствовала, что ты строишь стену между нами.
Ева медленно покрутила стакан в руках.
— Это сложно объяснить. Я вас уважала. Но вы правы, я держала дистанцию. Мне казалось, что вы всегда будете на стороне Гриши, что бы ни случилось. А я... я не хотела оказаться незащищенной, если...
— Если бы что-то пошло не так, — закончила за нее Анастасия Анатольевна. — И ты оказалась права.
Тишина, повисшая между ними, была наполнена невысказанными словами.
— Я работаю в клинике нейропсихологом, — вдруг сказала Ева. — Устроилась полгода назад.
— Ты всегда хотела сменить специальность, — кивнула Анастасия Анатольевна. — Помню, как ты говорила, что твоя работа в отделе кадров высасывает из тебя все соки.
— Да, — Ева слабо улыбнулась. — Я прошла переподготовку. Было непросто совмещать работу и учебу, но... это того стоило.
— А как твои родители? — спросила Анастасия Анатольевна, наливая себе чай.
— Папа перенес операцию на сердце. Уже восстановился, но пришлось поволноваться, — Ева поправила прядь волос. — Мама за ним ухаживает, хотя он и протестует. Говорит, что справляется сам.
Анастасия Анатольевна кивнула. Она всегда хорошо относилась к родителям Евы. Простым, работящим людям, воспитавшим дочь в любви и заботе.
— А Гриша... как он? — спросила Ева, и в ее голосе прозвучала такая искренность, что Анастасия Анатольевна невольно вздрогнула.
— Он... — она замялась. — Ты правда хочешь знать?
— Да, — твердо сказала Ева. — Я пришла, чтобы рассказать правду. Но сначала хочу знать, как он.
Анастасия Анатольевна вздохнула.
— Он переехал в Новосибирск два месяца назад. Ему предложили должность начальника отдела в компании, которая занимается альтернативной энергетикой. Он всегда мечтал о работе в этой сфере. Квартиру вашу сдает.
— Я рада за него, — сказала Ева, и по ее лицу пробежала тень. — Действительно рада.
Анастасия Анатольевна внимательно посмотрела на бывшую невестку.
— А теперь рассказывай. Что значит "он не сразу ушел"?
Ева глубоко вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.
— Он не уходил от меня, — сказала она тихо. — Это я его выгнала.
Полтора года назад...
Ева вернулась домой раньше обычного. На совещании ей стало плохо, и руководитель настоял, чтобы она шла домой отдыхать. Приложив холодный компресс ко лбу, она планировала просто лечь и постараться уснуть.
Войдя в квартиру, она услышала голоса из гостиной. Женский смех. Сердце забилось где-то в горле. Она медленно прошла по коридору.
В гостиной на диване сидели Гриша и его коллега Марина. Перед ними на журнальном столике стояли чашки с кофе и ноутбук. Они сидели близко, плечом к плечу, рассматривая что-то на экране.
— О, ты уже дома? — Гриша выглядел удивленным, но не виноватым. — Мы с Мариной работаем над презентацией для завтрашней встречи с клиентом.
— Привет, Ева, — Марина улыбнулась. — Извини, что без предупреждения. Гриша сказал, ты вернешься поздно.
— У меня голова разболелась, — Ева старалась говорить нормально. — Отпросилась с работы.
— Тебе принести что-нибудь? — Гриша встал. — Таблетку?
— Не надо, — она покачала головой. — Я сама.
В ванной она умыла лицо холодной водой и замерла. Вода стекала по щекам, но Ева не спешила вытираться. Её не мучила ревность — внутри разливалось что-то совсем другое. Прозрение.
Она вышла из ванной через пятнадцать минут. Марина уже собиралась уходить.
— Мы почти закончили, — сказала она, застегивая сумку. — Выздоравливай, Ева.
Когда за Мариной закрылась дверь, Ева повернулась к мужу.
— Гриш, нам нужно поговорить.
Сейчас...
— Я не думала, что он мне изменяет, — Ева смотрела в окно кухни Анастасии Анатольевны. — Это было бы слишком просто. Проблема была глубже.
— Что ты имеешь в виду? — Анастасия Анатольевна слушала, затаив дыхание.
— В тот день я вдруг поняла, что мы с Гришей живем параллельно. Даже не соприкасаясь. Он не считал нужным сообщить мне, что привел коллегу домой. Я не считала нужным рассказывать ему о своих планах сменить профессию. Мы были как соседи по комнате, а не муж и жена.
— И ты его выгнала за это? — в голосе Анастасии Анатольевны звучало недоверие.
— Нет, — Ева покачала головой. — Я предложила ему честно поговорить о наших проблемах. Выделить вечер, обсудить, что происходит между нами. Он отказался. Сказал, что у нас все нормально, что я преувеличиваю. А потом...
Она замолчала, глядя на свои руки.
— А потом? — тихо спросила Анастасия Анатольевна.
— А потом я нашла его переписку. Он планировал переезд в другой город. Один. Без меня. Просматривал вакансии, квартиры. И ни словом мне об этом не обмолвился.
Год назад...
— Я не понимаю, почему ты злишься! — Гриша ходил по комнате. — Это были просто варианты! Я ничего конкретного не планировал!
— Ты искал работу в другом городе и не сказал мне об этом ни слова, — Ева сидела на краю кровати, странно спокойная. — Ты представляешь себе, что это значит для нас как для семьи?
— Я хотел сначала все разузнать, а потом уже обсудить с тобой! — он остановился перед ней. — Зачем беспокоить тебя раньше времени?
— "Беспокоить"? — Ева подняла на него глаза. — Ты правда не видишь, в чем проблема?
— Нет, не вижу! — он развел руками. — Я думал о нашем будущем! О лучшей работе, о перспективах!
— О своем будущем, Гриш, — тихо сказала она. — О своих перспективах. А я в этих планах фигурировала как... дополнение? Которое можно взять с собой или оставить, в зависимости от настроения?
— Это несправедливо! — он покраснел от гнева. — Ты все выворачиваешь!
— Я прошу тебя уйти, — сказала Ева, глядя ему прямо в глаза. — Нам нужно время подумать. Каждому по отдельности.
Сейчас...
— Он ушел к другу, — продолжила Ева. — Сказал, что вернется через пару дней, когда я "остыну". Но я не остывала. Я, наоборот, видела все яснее с каждым днем. Мы созвонились через неделю, встретились в кафе. И я сказала, что хочу развода.
— А он? — Анастасия Анатольевна подалась вперед.
— Он согласился. Слишком легко, — Ева горько усмехнулась. — Знаете, я думала, что он будет спорить, убеждать меня дать нам еще один шанс. Но он просто кивнул и сказал: "Если ты так решила." И в этот момент я поняла, что приняла правильное решение.
— Я не понимаю, откуда взялась эта версия, что он сам ушёл, — Анастасия Анатольевна нахмурилась, сбитая с толку.
— Это он соврал вам, не я, — мягко поправила Ева. — Он сказал вам, что ушел от меня. Наверное, ему так было легче. Мужское самолюбие.
Анастасия Анатольевна медленно покачала головой.
— Нет, Ева. Он сказал мне, что вы не сошлись характерами. Это я сама додумала, что он ушел. А он не стал меня поправлять.
Они замолчали, осмысливая сказанное.
— Но зачем ты пришла сейчас? — спросила наконец Анастасия Анатольевна. — Через год после всего этого?
Ева достала из сумки конверт и положила на стол.
— Он написал мне письмо, — она достала сложенный лист бумаги. — Хотите прочитать?
Анастасия Анатольевна покачала головой.
— Это личное.
— Там есть часть о вас, — Ева развернула письмо и прочитала: — "Пожалуйста, навести маму. Она будет рада тебя видеть, хотя никогда в этом не признается. Ей будет легче, если она будет знать, что у тебя все хорошо."
Анастасия Анатольевна моргнула несколько раз, сдерживая нахлынувшие эмоции.
— Удивительно, сколько всего я не знаю о нём, — произнесла она тихо. — О своём собственном сыне.
Ева осторожно коснулась ее руки.
— Он хороший человек. Просто мы с ним... как паззлы из разных коробок. Никак не складывались вместе, как ни старались.
Анастасия Анатольевна вытерла глаза и внезапно улыбнулась.
Три месяца спустя...
— Ева, ты? — Анастасия Анатольевна открыла дверь. — Проходи скорее, я только что приготовила запеканку с грибами.
— Пахнет восхитительно, — Ева разулась и прошла на кухню. — Я принесла десерт. Тот самый чизкейк, о котором рассказывала.
Их встречи стали регулярными. Раз в две недели они собирались вместе — готовили, разговаривали, смеялись. Иногда плакали. Рассказывали друг другу истории из жизни, которыми раньше не делились.
— Ты говорила с Гришей? — спросила Анастасия Анатольевна, разливая чай.
— Да, он звонил на прошлой неделе, — кивнула Ева. — Рассказывал о своем новом проекте. Кажется, у него все хорошо.
— А у тебя? — Анастасия Анатольевна внимательно посмотрела на бывшую невестку.
Ева задумалась.
— Знаете, я долго не могла ответить на этот вопрос. Все время казалось, что я что-то упустила, что-то сделала не так. А сейчас... — она улыбнулась. — Сейчас я понимаю, что иногда "не так" — это именно то, что нужно.
За окном моросил весенний дождь. Было слышно, как капли стучат по карнизу. В квартире Анастасии Анатольевны горел тёплый свет настольной лампы. Две женщины, когда-то связанные только через мужчину, теперь нашли собственную связь.
Они сидели за столом, переговариваясь и изредка смеясь — уже не как бывшая свекровь и бывшая невестка, а как люди, увидевшие друг в друге нечто ценное, что нельзя потерять из-за формальностей.
Настоящие отношения часто раскрываются в самых неожиданных обстоятельствах. И иногда именно тогда, когда прежние связи меняются, появляется возможность построить новые — более прочные и искренние.
Этот рассказ заденет даже тех, кто не ожидал 👇🏻
Спасибо, что теперь вы с каналом "Радость и слёзы"! Всё, что пишу — для таких читателей, как вы.