Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Спустя полчаса автомобиль остановился у небольшого двухэтажного здания, где раньше размещалась редакция газеты Novedades, принадлежавшая Сомосе. Росарио и Андрей вошли внутрь. По коридорам разносился запах типографской краски, и слышен звук пишущих машинок. Андрей улыбнулся, вспомнив редакцию газеты Авангард.
Поднявшись на второй этаж, они вошли в небольшой кабинет. За письменным столом, заваленным бумагами, сидит молодой мужчина, по виду ровесник Андрея, с черными короткими волосами и небольшими усами над верхней губой. Он быстро говорит по телефону. Справа у стены стоит диван, а напротив — пара шкафов со стеклянными дверками, за которыми виднеются стопки бумаг. Увидев вошедших, мужчина улыбнулся и жестом указал на диван. Росарио и Андрей присели. Спустя пару минут хозяин кабинета закончил разговор и положил трубку.
— Здравствуйте!
— Карлос, знакомься, Пол, о нём я тебе рассказывала.
— Очень приятно, — подойдя, мужчина протянул руку Андрею.
— Вы беседуйте, я приеду через пару часов, — улыбнулась Росарио и вышла из кабинета.
— Предлагаю спуститься на первый этаж, там можно выпить кофе и поговорить.
— Принимается, — кивнул Андрей.
Спустившись на первый этаж, они вошли в небольшое помещение. Напротив входа располагается короткая барная стойка, за которой скучает девушка. В зале стоят четыре пластиковых круглых столика и пластиковые кресла. На стенах висят фотографии, сделанные в разных частях Никарагуа. Андрей присел за дальний столик, достал блокнот и ручку. Карлос подошел к стойке, переговорил с девушкой, и спустя пару минут на столе появились две чашки с ароматным кофе. Из коридора доносится стук пишущих машинок, а в кафе шумит напольный вентилятор, разгоняя душный воздух.
— Расскажи о газете, — Андрей пригубил из чашки и, достав сигареты, посмотрел на собеседника.
— Кури… — кивнул Карлос. — Официально газета родилась двадцать шестого июля семьдесят девятого года, неделю спустя после революции. Кое-где еще шли бои, улицы городов были перегорожены баррикадами. В то утро меня и Карлоса Клариона вызвал команданте Боярдо Арсе. У него не было времени для пространных объяснений, и он еще в дверях встретил нас словами: «Завтра у нас должна быть своя газета. Мы решили, что ей больше всего подходит название Баррикада. Главный редактор будет Кларион. Задача поставлена — надо выполнять», — улыбнулся мужчина. — Вопрос: как? Вспомнили про Новедадес и поехали к зданию редакции. В тот момент мы не знали, что уцелело после боев. Карлос распределял обязанности по пути. В штате новой газеты нас было четверо… Вопросов было много: где достать бумагу, печатный станок, материалы, найти специалистов. К счастью, здание пострадало не сильно, а на складе оказалась бумага. Как только мы появились в редакции, к нам пришли типографские сотрудники, работавшие в Новедадес, и дело пошло. На следующий день маленькие разносчики газет несли первый номер нашей красной Баррикады.
Главный редактор отпил глоток кофе, глядя на сидящего напротив.
— А почему была такая спешка с появлением газеты? — задумчиво произнес Андрей. — Ведь революция уже победила.
— Ты давно в нашей стране и уже познакомился с историей. То, что я тебе скажу, может быть, прозвучит банально, но именно это является предысторией появления нашей газеты. В нашей стране всё решалось силой оружия, политические союзы отсутствовали. Взамен аргументов неслись оскорбления, ругань, угрозы. На голос народа отвечали стрельбой. Когда диктатура и её приспешники стали невыносимы, люди шепотом повторяли имя Сандино — как упование, как надежду. И, несмотря ни на какие усилия Сомосы, имя генерала свободных людей ни на день не было предано забвению. Он жил в памяти народной. Сандинизм был здоровым плодоносным семенем, упавшим на благодатную почву. С годами оно набирало силу, готовясь прорасти и дать буйные всходы. Карлос Фонсека всегда повторял, что революции делают не одними только жертвами и кровью. Они совершаются умом, талантом и воображением. Всем в стране должно быть ясно: сандинизм — это не совокупность безрассудно смелых действий. От себя мне бы хотелось добавить, что сандинизм — это глубокое политическое течение с классовой сущностью, а его голос и есть наша газета «Баррикада». В ней стучит сердце Сандино, в ней живут идеи Фонсеки. Сегодня она — пропагандист и деятельный организатор нового общества. В этом и состоит истинная роль нашей «Баррикады». Она — детище великого, исторического для Никарагуа события.
В кабинет вошёл дежурный редактор. Он принёс несколько экземпляров нового номера, сильно пахнущих типографской краской. Извинившись, Карлос пробежал взглядом по заголовкам на каждой странице. Свернув, кивнул дежурному редактору в знак одобрения.
— Карлос, извини, но не могу не спросить, — Андрей затянулся дымом сигареты, — Как получилось, ты, твоя мама, и старший брат оказались по разные стороны баррикады?
— Я учился за границей и, скажу честно, никогда не думал, что присоединюсь к СФНО. Нет, я видел всё происходящее в стране, но как-то издалека. Мой отец боролся с Сомосой силой слова. Всё изменилось десятого января семьдесят восьмого. В тот день мой мир изменился окончательно. Это был момент, словно ты стоишь на вокзале и не можешь решиться сесть в поезд. И если ты не примешь судьбоносное решение, то он уйдёт без тебя. Я понял, что должен продолжить дело отца и бороться с Сомосой, но не силой слова, а силой оружия. Вернувшись в страну, примкнул к сандинистам, но, видно, во мне проснулись гены отца. Он никогда не навязывал нам своё видение и не настаивал, чтобы мы с братом и сёстрами стали журналистами. Там, в горах, я начал писать, в том числе и для «La Prensa».
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.