Вечерний воздух в бальном зале отеля "Метрополь" загустел и стал ворсистым как бархатная портьера. Он пропитался ароматами дорогих духов, французского шампанского и едва уловимым запахом роскошной жизни. Хрустальные люстры напоминали застывшие водопады света и заливали пространство мягким благородным сиянием. Огни отражались в бесчисленных бокалах, бриллиантах на тонких шеях и самодовольных усмешках гостей. Струнный квартет расположился на небольшом возвышении и выводил изысканные мелодии Моцарта. Однако музыка тонула в гуле голосов. Они прерывались вспышками фотокамер и звоном бокалов. Благотворительный аукцион семьи Ангерских в самом разгаре, и сливки московского общества собрались здесь. Они демонстрировали свою щедрость и статус.
Элеонора Ангерская, 22-летняя наследница многомиллионной империи, стояла в центре этого сверкающего водоворота как драгоценная статуэтка на постаменте. На ней платье от известного парижского кутюрье цвета слоновой кости, расшитое жемчугом. Оно струилось по идеальной фигуре и открывало изящные плечи. Темные волосы уложены в сложную прическу, в ушах мерцали крупные алмазы. Она очаровывала отточенной безупречной улыбкой, которой ее научили с детства. Фотографы назойливо щелкали затворами. Элеонора вежливо кивала подходившим гостям и произносила дежурные любезности. Но в глубине ее голубых глаз застыл едва заметный намек - смесь усталости, скуки и затаенной тоски. Рядом с ней стоял Всеволод Закучин как надежная опора и безупречное дополнение к ее облику. Ее жених - 27-летний, высокий, с классическими чертами лица, в идеально скроенном смокинге и той самой уверенной, немного снисходительной усмешкой, которая так нравилась ее тете, сестре отца, и так восхищала светских хроникеров. Он мягко держал Элеонору за руку. Его пальцы чуть крепче, чем хотелось бы, сжимали ее тонкие запястья. Изредка он наклонялся к ее уху, что-то шептал, и она послушно улыбалась чуть искреннее и теплее. Она изображала беззаботность в этом бесконечном спектакле под названием "отличная пара".
- Элеонора, Всеволод, вы сегодня просто ослепительны!
К ним пробился один из вездесущих репортеров светской хроники. Мужчина лет сорока, с цепким взглядом и блокнотом наготове. Его улыбочка такая же профессиональная и фальшивая как у большинства гостей в этом зале.
- Вечер удался на славу! Но позвольте задать вопрос, что волнует решительно всех. Когда же мы услышим долгожданные свадебные колокола? Ваша помолвка превратилась в главное событие сезона.
Всеволод как всегда взял инициативу на себя. Он обладал редким талантом говорить много и красиво. При этом умудрялся ровным счетом ничего не сообщать.
- Благодарю вас, праздник действительно замечательный. - его голос обволакивал как струи воды. - Мы счастливы внести свой скромный вклад в столь важное и благородное дело. - Жених одарил газетчика своим фирменным радостным выражением. - А что касается свадьбы... Мы с Элеонорой не их тех, кто торопит события. Мы наслаждаемся этим прекрасным периодом и каждым мгновением, что провели вместе.
Элеонора почувствовала как натянулась струна внутри. Они восторгаются? Она бы назвала это иначе. Бесконечная череда примерок, согласований списков гостей, вариантов меню и обсуждений с распорядителями. Ее мнение учитывалось в последнюю очередь, а чаще всего им пренебрегали вообще.
- Да, именно так. - выдавила она и постаралась придать голосу легкость и беззаботность. - Всему свой срок.
Но журналист не собирался отступать.
- Однако, Элеонора, гуляют упорные слухи, что ваша уважаемая тетушка Лариса Емельяновна уже лично присматривает место для торжества? Говорят, это не просто свадьба, а событие года, если не десятилетия!
Элеонора бросила быстрый, почти незаметный взгляд в сторону. Там ее тетя Лариса Ангерская, величественная и неприступная, как ледяная владычица в россыпи бриллиантов, вела оживленную беседу с пожилым министром и его супругой. Лариса Емельяновна словно почувствовала взгляд племянницы. Она повернула голову на долю секунды и послала ей едва уловимый, но властный сигнал. Это движение головой означало "улыбайся, держи лицо, не разочаровывай меня".
- Тетушка всегда фонтанировала энтузиазмом и энергией. - Элеонора постаралась не придавать голосу иронии. - Но уверяю вас, окончательное решение за нами с Всеволодом.
Жених мягко положил руку ей на талию и притянул чуть ближе к себе. Жест собственнический и рассчитанный на публику.
- Главное, что мы любим друг друга и хотим создать семью. - его голос снова зазвучал бархатом. Он адресовал его всем, кто прислушивался к разговору. - А детали предстоящего торжества - это приятные хлопоты, и мы с удовольствием разделим их. Простите, нас ждут друзья.
Он тактично, но решительно увел Элеонору от назойливого репортера. Они направились к группе молодежи, детей той самой солидной публики.
- Спасибо. - прошептала Элеонора, когда они на мгновение оказались вне досягаемости прямой слышимости. Ее улыбка тут же погасла, и на лице осталась тень усталости. - Еще один такой вопрос, и я бы, кажется, закричала.
- Ну что ты, любимая. - Всеволод улыбнулся уже по-другому, снисходительно, чуть покровительственно, но все же обаятельно. Его рука на ее талии сжалась чуть сильнее. - Я всегда рядом и готов спасти тебя от этих бумагомарак. Ты же знаешь, просто улыбайся, это всего лишь часть спектакля.
Его слова вызвали у Элеоноры приступ глухой досады вместо успокоения. Шоу... Вся ее жизнь казалась одной большой хорошо поставленной пьесой. Ей отводилась роль красивой послушной куклы. И Всеволод, ее жених, главная фигура в этой постановке. Давний приятель Всеволода отвлек его. Элеонора воспользовалась моментом и незаметно выскользнула из их компании. Ей понадобился глоток воздуха, хотя бы иллюзия свободы в этом позолоченном аквариуме. Она подошла к высокому панорамному окну. За ним расстилался ковер ночных огней Москвы. Она достала телефон из крошечной, усыпанной кристаллами сумочки. Это единственное личное пространство, куда пока еще не добрался тотальный контроль ее тетушки. Элеонора быстро открыла имя "Наташа" и напечатала: "Задыхаюсь". И тут же почувствовала, как слезы подступили к глазам. "Я не выдержу еще одного такого вечера".
Ответ пришел почти мгновенно, словно Наташа осознавала ее состояние издалека.
- Держись, Эля.
Элеонора улыбнулась. Только Наташа называла ее так просто, без фамилии и титула наследницы.
- Завтра никаких бриллиантов и фальшивых гримас. Только старые джинсы, запах масляных красок в нашей тайной студии. И кофе из бумажного стаканчика на скамейке в парке. Обещаю! И никакой классики, лишь наш любимый инди-рок.
Уголки губ Элеоноры дрогнули в настоящей искренней улыбке. Наташа, ее единственная отдушина, ее секрет, о котором никто не догадывался.
- Что это у тебя экий загадочный вид, Элеонора? - холодный как лед голос тетушки за спиной заставил девушку вздрогнуть и проворно спрятать телефон.
Лариса Емельяновна подошла бесшумно как снежный барс. Ее безупречное лицо не выражало ничего кроме легкого порицания.
- Надеюсь, ты не тратишь времени на переписку со своей... Этой... Как ее... Подругой? - неприкрытое презрение к Наташе прозвучало в голосе тетушки. Она знала о существовании приятельницы, но отказывалась воспринимать ее всерьез. - Я думала, мы договорились, что на таких мероприятиях тебе надобно сосредоточиться на поддержании полезных контактов. И на женихе, он тебя ищет.
Элеонора почувствовала, как улыбка застыла на ее губах.
- Я просто дышала воздухом, тетя.
- Глубоко вдыхай рядом со Всеволодом. - отрезала Лариса Емельяновна. - Вы с ним единое целое и будущие хозяева этой империи. От твоего поведения зависит очень многое. И не забывай кто он такой и что способен дать нашей семье. Это лучшая партия, о которой ты могла мечтать. Не смей всё испортить своими капризами!
- Я помню, тетя. - устало пробормотала Элеонора и почувствовала как контроль тетушки снова сжимался вокруг нее. - Я все учитываю.
- Вот и хорошо. - Лариса Емельяновна окинула ее внимательным взглядом. - Поправь прическу и не хмурься. Ты Ангерская, и нам нужно держать себя на публике. Особенно когда все наблюдают за тобой.
Лариса Емельяновна развернулась и так же бесшумно удалилась. Шлейф дорогих духов остался в воздухе. Элеонора снова посмотрела на огни ночного города. Как же ей отчаянно хотелось вырваться и жить самостоятельно. Но пока... Приходилось подчиняться правилам. Улыбаться и ждать завтрашнего дня, когда она на несколько часов превратится в Элю.
Аукцион тем временем достиг своего апогея. Ведущий, известный шоумен, азартно объявлял очередной лот.
- Эксклюзивное бриллиантовое колье от знаменитого ювелирного дома.
Всеволод тут же включился в борьбу. Он легко перебивал ставки конкурентов. Его лицо выражало азарт и щедрость. Элеонора наблюдала за ним со смешанным чувством. Жених красив, успешен, богат... И абсолютно чужой.
- Продано! Господину Всеволоду Закучину! - торжественно объявил аукционист под аплодисменты зала.
Всеволод победоносно улыбнулся, взял со сцены украшение в футляре ручной работы и подошел к невесте. Вспышки фотокамер ослепили ее.
- Это для тебя, любимая. - нежно звучал его голос, но глаза оставались безразличными и расчетливыми.
Он открыл шкатулку. Бриллианты на черном бархате вспыхнули тысячью огней. Жених взял в руки колье и одел его на шею Элеоноры.
- Ты заслушиваешь самого лучшего и получишь это. Со мной.
Элеонора коснулась пальцами прохладных тяжелых камней. Они ощущались как еще одни оковы. Она заставила себя улыбнуться для камер, тетушки и жениха. Но глубоко внутри протестовала и хотела завоевать право на другую, настоящую жизнь.
Продолжение.