Тот вечер запомнился мне запахом мокрого асфальта и звуком капель, барабанивших по карнизу. Я сидела на кухне, разбирая почту, когда за окном раздался знакомый скрип тормозов его старенького "Рено". Через минуту в прихожей гулко шлепнулся мокрый ботинок, потом второй.
— Ты дома? — его голос прозвучал из прихожей с той показной бодростью, которая всегда предвещала нечто странное.
Я не успела ответить, как он ввалился в кухню, прижимая к груди что-то большое, завернутое в промокшую газету. Капли воды стекали с упаковки прямо на только что вымытый пол.
— Сюрприз! — он торжествующе развернул бумагу, и передо мной предстал горшок с чахлым растением. Длинный стебель с парой темно-зеленых листьев и одним-единственным бутоном, который, кажется, уже начал вянуть по дороге.
Я медленно подняла глаза от горшка к его лицу. Он сиял, как школьник, принесший домой первую пятерку.
— Это... — я осторожно ткнула пальцем в землю, — спатифиллум?
— Не просто спатифиллум! — он аккуратно поставил горшок на середину стола, хотя я уже мысленно представляла, как вытираю земляные разводы. — Это "Женское счастье". Продавщица сказала, он приносит в дом любовь и гармонию.
В его глазах читалось столько надежды, что я даже на секунду задумалась — а вдруг правда сработает? Но потом взгляд упал на подоконник, где в ряд стояли три таких же "женских счастья" — подарки от мамы, свекрови и коллеги по работе. Все они давно превратились в гербарий.
— Спасибо, конечно, — я осторожно отодвинула горшок подальше от края, — но ты же знаешь, я не очень...
— Не начинай! — он резко поднял руку, как регулировщик. — Это символ. Нашей любви.
Последнее слово он произнес с такой пафосной интонацией, что я невольно посмотрела на бутон — он действительно выглядел печально, будто предчувствовал свою участь.
На следующее утро я проснулась от странного звука. Он стоял на кухне и что-то бурчал себе под нос, переливая воду из бутылки в лейку.
— Ты чего? — я потерла глаза, пытаясь понять, не мерещится ли мне это.
— Поливаю, — он торжествующе показал на спатифиллум, который за ночь почему-то выглядел еще более несчастным. — Продавщица сказала, раз в три дня, и обязательно протирать листья.
Я молча наблюдала, как он тщательно, почти с медицинской точностью, отмеряет воду, потом аккуратно вытирает каждый листик бумажной салфеткой.
— Ты вчера носки посреди комнаты бросил, — заметила я. — И посуда с ужина еще в раковине.
— Это же другое! — он даже не отвлекся от своего занятия. — Цветок — он живой.
Так началась наша странная жизнь с растением, которое, кажется, с первого дня возненавидело меня. Несмотря на все его старания, листья желтели один за другим. Он читал форумы, покупал специальные удобрения, даже включал классическую музыку — "для гармонии".
— Может, переставить на солнце? — он стоял посреди комнаты с горшком в руках, как хирург с донорским органом.
— Там сквозняк, — автоматически ответила я, даже не поднимая головы от книги.
— Ага, понятно! — он злобно шипел, перенося горшок в ванную. — Тебе просто плевать!
Я тогда не понимала, что речь уже давно не о цветке.
Через месяц от "женского счастья" остался только голый стебель и пара пожухлых листьев. Он продолжал поливать его, как будто не замечал очевидного.
— Ты понимаешь, что он мертв? — как-то утром я не выдержала.
Он резко развернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное:
— Это ты его убила! Ты даже не попыталась!
Я хотела ответить, что растения не умирают от недостатка внимания, но он уже хлопнул дверью.
Правда всплыла случайно, как всегда. Смс не тому адресату, забытый вход в почту на моем ноутбуке. Я сидела на кухне и смотрела на этот чертов цветок, который теперь казался мне самым честным существом в доме.
Он вернулся под утро, пахнущий чужими духами.
— Я знаю, — сказала я, не давая ему открыть рот.
Тишина повисла густая, как вода в той самой лейке, которую он так и не вылил.
— Это все из-за тебя! — вдруг выпалил он. — Цветок же засох! Это знак!
Я медленно подошла к подоконнику, взяла горшок с засохшим стеблем и протянула ему:
— Забери свое "женское счастье". Оно тебе нужнее.
Сейчас, когда я прохожу мимо цветочного магазина, всегда смотрю на витрину. Там стоят десятки одинаковых спатифиллумов — зеленых, свежих, с белыми бутонами. Интересно, сколько из них станут "символами любви"? Сколько будут поливать до последнего, пока не станет очевидно, что проблема вовсе не в воде?
P.S. Вчера увидела его в торговом центре. Он выбирал цветы — огромный букет роз. Рядом стояла она — поливала листики из бутылочки с водой. Видимо, быстро научилась.
