Когда Виталий Сергеевич, уставший и довольный, вернулся домой с тюльпанами в руках, он и представить не мог, что эта скромная покупка станет последней каплей, разрушившей их семейный бюджет. Ещё вчера он был примерным мужем и надёжным бухгалтером, а сегодня — разъярённым бунтарём, готовым на финансовую революцию. Но так ли просто разделить жизнь на две половины?
Это была неделя финансовых открытий для Виталия Сергеевича Кукушкина.
В понедельник он обнаружил, что Людмила заказала из интернет-магазина набор кастрюль со специальным антипригарным покрытием — «всего-то за восемь тысяч, Витя, они же швейцарские!»
В среду супруга появилась дома с новыми туфлями — «они были со скидкой 30%, такая удача, всего пять тысяч!»
В четверг курьер доставил какие-то баночки с кремами — «это не просто крем, Витенька, это инвестиция в мою молодость, сейчас потратим двенадцать, потом на пластике сэкономим пятьдесят!»
А ведь они с Людмилой договорились экономить на отпуск. Виталий полгода откладывал с каждой зарплаты, отказывал себе в новой удочке, пересел с такси на метро. И вот в пятницу, возвращаясь с работы, он думал только об одном: как бы аккуратнее напомнить жене о режиме экономии.
Если бы Виталий Сергеевич знал заранее, что его ждёт в собственной прихожей, он бы, вероятно, задержался на работе ещё часика на три. Но Кукушкин, будучи человеком аккуратным и домашним, спешил в своё семейное гнёздышко. Он даже купил в метро тюльпаны. Совершенно не подозревая, что тюльпаны эти станут последней соломинкой для его финансового терпения.
В прихожей на комоде лежал чек. Обычный такой чек из магазина женской одежды. Виталий Сергеевич сначала прошёл мимо, разуваясь и снимая пальто. Но потом – обратите внимание на эту коварную деталь! – его взгляд зацепился за итоговую сумму внизу.
«Двадцать две тысячи?!» — пронеслось в голове Виталия. — «Да это же почти треть нашего месячного бюджета на отпуск! А я-то думал, почему денег в копилке не прибавляется...»
— Людаааа! — позвал он жену таким голосом, каким, наверное, домашние коты зовут хозяев, обнаружив, что миска пуста уже второй день. — Ты где?!
Людмила Андреевна выплыла из кухни с половником в руке. На ней был новый домашний костюм из велюра цвета «ночное небо». Дорогой костюм. Очень дорогой. Примерно «22500 рублей + 5% скидка по карте» дорогой. Именно такая сумма значилась на чеке.
— Витюша, ты что кричишь? — улыбнулась она. — Я борщ варю. Устал, бедненький?
Виталий Сергеевич молча протянул ей тюльпаны — такие жалкие и неуместные на фоне роскошного велюра. А другой рукой потряс чеком перед её лицом.
— Это что? — спросил он с интонацией человека, обнаружившего в своем бумажнике вместо денег фантики от конфет.
— Это цветы, Витя, — удивилась Людмила. — Тюльпаны. Спасибо, милый!
— Я не про цветы! — Виталий постучал пальцем по чеку. — Я про это! Двадцать две тысячи за тряпку?! У нас ипотека, Люда! И кредит за твою машину. И отпуск через три месяца, на который я, между прочим, полгода откладываю по пятнадцать тысяч в месяц! — он почувствовал, что начинает заводиться, но уже не мог остановиться. — И вообще... Ну всё, мне это надоело!
«Боже, что я несу», — мелькнуло у него в голове, — «сейчас она расплачется, и будет неделя холодной войны». Но странное дело — Виталий Сергеевич вдруг ощутил небывалый прилив храбрости. Он, тихий кабинетный бухгалтер, который всегда уступал в спорах, вдруг почувствовал себя борцом за финансовую справедливость.
— С завтрашнего дня, — заявил он, размахивая чеком, как манифестом, — мы переходим на раздельный бюджет! Ты платишь за своё, я за своё!
— Ты сейчас серьёзно? — Людмила растерянно моргнула, прижимая тюльпаны к груди. — Из-за одного костюма такой скандал? Витя, у меня премия была, я хотела себя порадовать! Я же тоже работаю, между прочим!
— Чего? — только и смогла вымолвить Людмила Андреевна, обнимая тюльпаны, как последний оплот рушащегося привычного мира.
Виталий Сергеевич, не говоря более ни слова, прошествовал в гостиную, плюхнулся на диван (приобретённый, к слову, тоже в кредит) и включил телевизор. На экране кто-то что-то громко рекламировал. Он не вникал. Внутри бушевала буря противоречивых эмоций: с одной стороны, он чувствовал себя героем, восставшим против финансового произвола, с другой — ему уже было немного стыдно за свой всплеск.
Людмила Андреевна, оставшись в прихожей с тюльпанами и обидой, тихо пробормотала: «Кажется, у тебя поехала крыша». И вернулась на кухню доваривать борщ — теперь уже без прежнего энтузиазма.
Утро следующего дня началось для супругов Кукушкиных нетрадиционно. Обычно они завтракали вместе: Людмила жарила яичницу с помидорами, Виталий делал тосты и кофе. Затем он целовал жену в щёку, говорил: «До вечера, рыбка!» — и уходил в свою бухгалтерию складывать цифры в аккуратные колонки.
Но сегодня Виталий Сергеевич, подгоняемый вчерашним запалом, встал на полчаса раньше обычного. Когда заспанная Людмила, младший редактор издательства «Строительный вестник», вошла на кухню, он уже сидел за столом с блокнотом и калькулятором, а перед ним дымилась чашка кофе — только одна чашка, заметьте.
— Доброе утро, — сказала Людмила, тщетно надеясь, что вчерашняя сцена была либо сном, либо временным умопомрачением мужа на фоне весеннего авитаминоза.
— Угу, — отозвался Виталий, не отрываясь от калькулятора. — Присаживайся. Нам нужно серьёзно поговорить.
Людмила села напротив, запахивая халат (кстати, тоже не из дешёвых — шёлковый, с ручной вышивкой).
— Витя, ты серьёзно из-за одного костюма устраиваешь цирк? — спросила она, наливая себе кофе. — Да, он дорогой, но у нас была годовщина с работы, я хотела выглядеть прилично. К тому же, я получила премию за квартальный проект. Имею право себя порадовать, нет?
— Дело не в костюме, — Виталий для убедительности постучал карандашом по блокноту. — Точнее, не только в нём. Это просто последняя капля. Я тут подсчитал... — он развернул блокнот к жене. — За последний год ты потратила на одежду, косметику и всякие женские штуки, — он задумался, подбирая слова, — ну, эти ваши маникюры-педикюры, примерно двести сорок тысяч.
— Откуда такие цифры?! — возмутилась Людмила.
— Из выписки по карте, — сурово ответил Виталий Сергеевич. — Я бухгалтер, не забывай. Я умею считать деньги.
— И что с того? — Людмила поставила чашку на стол. — Я имею право выглядеть прилично! У меня ответственная работа, я общаюсь с клиентами. К тому же, я тоже зарабатываю, и немало. Или ты считаешь, что мои деньги — тоже твои?
— Был общий, — поправил Виталий. — Теперь у тебя свой бюджет, у меня — свой. И вот что я предлагаю: ипотеку делим пополам, коммуналку тоже. За свет и воду каждый платит по счётчику. За интернет — по очереди, помесячно. Продукты...
— Подожди-подожди, — Людмила нервно засмеялась. — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы мы, как соседи по квартире, делили счета? Мы же семья!
— Да, семья, — кивнул Виталий, глядя на жену поверх очков. — Но это не значит, что я должен спонсировать твои безумные траты. У тебя своя зарплата, вполне приличная. Хочешь костюм за двадцать тысяч — покупай. Но на свои.
Людмила Андреевна медленно встала из-за стола. Её лицо приобрело то специфическое выражение, которое опытные мужья называют «началось». Глаза сузились, подбородок задрался, ноздри раздулись, как у разъярённого носорога.
— Значит, так, — сказала она тоном, от которого кофе в чашке Виталия Сергеевича, казалось, начал остывать ускоренными темпами. — Раз ты хочешь по-честному, давай по-честному. Я тоже умею считать, Виталий Сергеевич!
Она резко развернулась, хлопнула дверью так, что подпрыгнула сахарница, и удалилась в спальню — очевидно, готовиться к контрнаступлению.
Виталий Сергеевич подул на кофе, отпил маленький глоток и подумал, что, возможно, он только что открыл ящик Пандоры. Но отступать было поздно и недостойно мужчины, одержавшего первую победу в длительной финансовой войне.
Вечером того же дня Виталий Сергеевич вернулся с работы немного раньше обычного. В прихожей стояли два чемодана — его любимые кожаные чемоданы, купленные перед прошлогодней поездкой в Турцию. Те самые, с которыми он так любил фотографироваться для Инстаграма Людмилы, подписывая снимки хэштегом #успешныймуж.
Теперь же чемоданы стояли в прихожей, набитые его вещами, как два грустных свидетеля краха семейной идиллии.
«Выгоняет», — с ужасом подумал он, но тут же взял себя в руки. В конце концов, квартира оформлена на обоих, так что юридически она не может его выставить. Хотя женщины, как известно, не всегда руководствуются юридическими нормами.
— Люда? — осторожно позвал он.
На кухне что-то загремело, и через мгновение появилась Людмила Андреевна — с идеальной укладкой, безупречным макияжем и в том самом велюровом костюме, из-за которого разгорелся весь сыр-бор.
— А, Виталик, — сказала она неожиданно ласковым голосом. — Как хорошо, что ты пришёл. Ужин на плите, разогрей сам. А я уезжаю на три дня.
— Куда?! — опешил Виталий.
— К маме, — она пожала плечами. — Ты же знаешь, у неё день рождения в пятницу. Я каждый год езжу.
— Но... — Виталий растерянно посмотрел на чемоданы. — Зачем два? Ты же обычно с одной сумкой ездишь.
— А, это, — Людмила улыбнулась так, что Виталию стало не по себе. — Во втором — твои вещи.
— Мои?! — он схватился за сердце. — Ты всё-таки меня выгоняешь?
— Господи, Витя, — она закатила глаза. — Конечно, нет. Я просто собрала всё, что тебе принадлежит. Раз уж мы теперь живём раздельно — в финансовом плане — то нужно чётко определить, что чьё.
Она достала из кармана листок бумаги, развернула его и протянула мужу:
— Вот, я составила список. Верхний ящик комода — твой, два нижних — мои. На кухне левая половина шкафчиков — твоя, правая — моя. В ванной твоя полка — нижняя. Ах да, и я посчитала, сколько квадратных метров в квартире занимают твои вещи — получилось примерно 40% площади. Значит, ипотеку ты будешь платить не 50%, а 60%. Потому что у меня вещей меньше, они занимают меньше места.
Виталий Сергеевич смотрел на неё в полном оцепенении.
— И ещё, — продолжала Людмила, доставая второй листок. — Я подсчитала все наши совместные расходы за прошлый год. Знаешь, кто тратит больше на всякие «мужские штуки»? — она изобразила в воздухе кавычки. — Ты, дорогой. Твой новый ноутбук, твоя рыбалка, твои запчасти для машины, твои походы в бар с друзьями... — она водила пальцем по строчкам. — А ещё ты проиграл десять тысяч в покер в прошлом месяце. Думал, я не знаю? Виктор Михалыч позвонил, жаловался, что ты не отдаёшь долг.
Виталий Сергеевич почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он медленно опустился на банкетку в прихожей, не в силах вымолвить ни слова.
— И да, — Людмила взяла сумочку и направилась к двери. — На твоей половине холодильника почти ничего нет. Сходи в магазин, купи себе еды. Только не трогай мой сыр и мои йогурты! Они на моей половине. Списки того, что кому принадлежит, лежат на кухонном столе.
— Люда, — наконец выдавил из себя Виталий. — Ты сошла с ума.
— Нет, дорогой, — она обернулась в дверях. — Я просто следую твоим указаниям. Раздельный бюджет так раздельный бюджет!
И с этими словами она вышла, оставив мужа в полном смятении, наедине с двумя чемоданами и длинным списком того, что ему теперь принадлежит и за что ему придётся платить.
Три дня без жены превратились для Виталия Сергеевича в настоящий кошмар. Не то чтобы он не мог сам о себе позаботиться — мог, конечно. Но выяснилось, что в холодильнике действительно почти ничего не было, кроме нескольких банок пива (его) и йогуртов (её).
Пришлось идти в магазин, где он потратил на продукты вдвое больше обычного — и всё равно купил не то и не так. Сначала он взял самые дешёвые макароны и кетчуп, но потом устыдился и добавил в корзину овощи. Потом вспомнил, что жена всегда покупает что-то для полезного перекуса, и схватил первые попавшиеся мюсли. Уже на кассе обнаружил, что это детские мюсли с 30% содержанием сахара и с Микки Маусом на упаковке.
К тому же, оказалось, что большая часть бытовой техники в доме принадлежала Людмиле — она покупала её на свои премиальные или получала в подарок от родственников. Стиральная машина, мультиварка, блендер, пароварка — всё это значилось в списке «Имущество Л.А. Кукушкиной». А когда Виталий попытался постирать рубашку, оказалось, что стиральный порошок тоже был "её". В итоге ему пришлось стирать рубашку хозяйственным мылом в раковине, как в далёкие студенческие годы.
Но самым ужасным открытием стало то, что Людмила была права насчёт его трат. Просмотрев свои выписки по карте, он с ужасом обнаружил, что действительно потратил за год на свои «мужские штуки» сумму, сопоставимую с её расходами на одежду и красоту. А если учесть ещё и покерные долги...
К вечеру третьего дня Виталий Сергеевич сидел на кухне, уныло ковыряясь в разогретых в микроволновке макаронах с кетчупом. На третий день одиночества они казались ему пластиковыми на вкус. Перед ним лежал новый блокнот, исписанный цифрами — теперь уже другими. Он считал не траты жены, а потенциальную экономию на совместном ведении хозяйства.
Хлопнула входная дверь, и в квартиру вошла Людмила — свежая, улыбающаяся, с пакетами, полными гостинцев от мамы.
— Привет! — бодро сказала она, но тут же скривилась, почувствовав запах. — Боже, что ты ешь? Это же пахнет, как школьная столовая в день проверки санэпидемстанции!
Виталий Сергеевич поднял на неё глаза, полные тоски и раскаяния:
— Люда, — сказал он тихо. — Я всё обдумал. Давай вернём всё как было. Общий бюджет, общие расходы. Я был не прав.
Людмила поставила пакеты на стол, села напротив мужа и взяла его за руку:
— Знаешь, Витюша, я тоже многое обдумала за эти дни. Когда рассказала маме о нашей ситуации, она мне такую лекцию прочитала... — Людмила вздохнула. — В общем, я признаю, что иногда слишком увлекаюсь шопингом. И я понимаю, почему ты психанул из-за костюма. Ты же столько откладывал на отпуск, отказывал себе во всём... А я действительно иногда транжирю деньги.
— Нет, костюм тебе очень идёт, — поспешил заверить Виталий. — Синий — твой цвет. И вообще, ты всегда прекрасно выглядишь.думал. Давай вернём всё как было. Общий бюджет, общие расходы. Ты была права.
Людмила поставила пакеты на стол, села напротив мужа и взяла его за руку:
— Знаешь, Витюша, я тоже кое-что поняла за эти дни. Когда рассказала маме о нашей ситуации, она мне такую лекцию прочитала... В общем, я признаю, что иногда слишком увлекаюсь шопингом. И тот костюм действительно можно было не покупать.
— Нет, он тебе очень идёт, — поспешил заверить Виталий. — И вообще, ты всегда прекрасно выглядишь.
Людмила улыбнулась:
— Спасибо. Но всё-таки я была неправа, что тратила столько без обсуждения с тобой. Может быть, нам стоит установить какой-то лимит? Для обоих. И согласовывать крупные покупки?
Виталий с энтузиазмом закивал:
— Да, отличная идея! И ещё я подумал — может, нам стоит откладывать каждый месяц небольшую сумму? На чёрный день или на что-нибудь особенное?
— На отпуск, например, — подхватила Людмила. — Чтобы не брать кредит каждый раз.
Они улыбнулись друг другу, и напряжение последних дней начало растворяться в тёплом воздухе кухни.
— А хочешь, я борщ разогрею? — предложила Людмила. — Тот самый, что в день нашей... финансовой революции сварила.
— Хочу, — со вздохом облегчения ответил Виталий.
Людмила встала, чтобы подойти к плите, но вдруг остановилась:
— Только, Вить... Один момент всё-таки нужно прояснить.
— Какой? — насторожился он.
— Твой покерный долг, — строго сказала она. — Десять тысяч. Это ты будешь отдавать из своих личных денег. Я в этом участвовать не собираюсь.
Виталий Сергеевич покраснел, закашлялся, но потом решительно кивнул:
— Справедливо. Отдам с ближайшей зарплаты. И больше никакого покера, обещаю.
— Вот и договорились, — улыбнулась Людмила Андреевна, доставая из холодильника кастрюлю с борщом. — А насчёт твоей и моей половины холодильника... Давай всё-таки считать, что у нас один холодильник на двоих. И одна жизнь. Со всеми её доходами и расходами.
И Виталий Сергеевич, глядя на свою жену, вдруг понял, что самая выгодная инвестиция в его жизни — это именно она, Людмила Андреевна Кукушкина. Даже с учётом всех её велюровых костюмов, маникюров и прочих женских штук, в которых он всё равно ничего не понимал.
Некоторые скажут: «И что, вот так просто они решили все свои финансовые проблемы?» Да, дорогие читатели, представьте себе. Потому что иногда для решения самых сложных вопросов нужно просто посмотреть на них с другой стороны. И, может быть, немного побыть на месте другого человека.
Супруги Кукушкины не стали идеальной семьёй с идеальным бюджетом. Иногда Людмила всё же покупала слишком дорогие вещи, а Виталий — спускал деньги на всякие технические новинки. Но теперь они хотя бы обсуждали это. И каждый раз, когда одному из них хотелось упрекнуть другого в расточительности, они вспоминали те три дня раздельного бюджета — и предпочитали промолчать.
А как бы вы поступили на их месте? Разделили бы семейную казну или нашли другой способ решить финансовые разногласия?