Глава седьмая
- Ну и как тебе? – Спросил Демидов, придержав напарника за руку на выходе из подъезда.
- Ты о чём сейчас?
- Не о «чём», а о «ком». Конечно, о Новодворской. О ком ещё? – По лицу Ивана было видно, что сам он ещё не определился с отношением к Валерии Ильиничне, и ему требуется если не прямое указание, то хотя бы намёк.
«Смешно, - усмехнулся про себя Пашка, - почти на десять лет старше, а ведёт себя как ровесник. Или прикидывается? Зачем?»
- Аааа, - протянул он, как бы зевая, - ты о ней? Сам-то как думаешь, нормальный материал получится? Потянет на первую полосу?
- Не увиливай. Я вполне серьёзно спрашиваю.
- Я тоже не шучу. – Огрызнулся Коробов, прибавляя шаг. – В конце концов, ты у нас старший.
— Это ты сейчас к чему? – Вскипел Демидов, снова прихватив пашкин локоть. – Думаешь, в дамки прошёл, раз она со мной говорить не захотела? Не боись, студент! Я на твои лавры посягать не собираюсь. Если Абаринов завизирует, то интервью под твоим именем пойдёт. Мне чужого не надо.
- Ну надо же! – Развернувшись всем корпусом, свободной рукой всплеснул Павел. – А я-то думаю, с чего ты так завёлся? Не переживай! То, что она меня соизволила выбрать, ровным счётом ничего не значит. Я лишь следовал твоему плану. Можно сказать, посредничал. Вот и вся моя заслуга. Так что не стоит меня подозревать в плагиате. Это мне чужого не надо. – Закончил он, рывком высвобождая локоть.
- Ерунда какая-то. – Озадаченно пробормотал Демидов. – Почему нельзя было просто ответить на мой вопрос? – С сожалением продолжил он. – Тебе обязательно нужно негативный подтекст в каждом моём слове искать? Не под того копаешь, приятель! Мы сейчас с тобой даже не шкуру неубитого медведя делим, а вообще ни пойми чем занимаемся. Бодаемся, как те бараны, блин! И всё по твоей милости, напарник.
- Ну вот, - неловко улыбнулся Пашка, устыдившись собственной вспышки, - снова повысили… извини, Сергеич…
- Ты тоже извини. – Ответил Иван, не поднимая глаз. В эту минуту он был зол на себя и ему хотелось поскорее закрыть тему. - Чего уж там? Оба облажались. Пойми, Паша, я в первый раз в жизни в такую дебильную ситуацию попал. Вот и сорвался. Считай, без всякой подготовки, практически в условиях цейтнота пришлось работать. А тут ещё она со своими заворотами. Ничего. Бесполезного опыта, говорят, не бывает. Тут вот какое дело, дружище. Нам край как надо единую позицию выработать, иначе всё насмарку пойдёт. Сто процентов переругаемся, пока запись будем расшифровывать и материал редактировать. Я считаю, что читатель должен не только Новодворскую услышать, но и понять, какой точки зрения придерживается журналист. Ты очень точно подметил, что нам надо её нутро наизнанку вывернуть. Короче, напарник. Работы много, тянуть нельзя, потому что в срок обязаны уложиться, так что давай тётку обсуждать. Только начистоту и конкретно. Ваше слово, товарищ маузер.
- А что тут обсуждать? – Недоумённо пожал плечами Павел. - Если не делать скидку на болезнь, то у нашей отечественной Пассионарии большие проблемы с головой.
- Почему?
- Что значит почему? – Казалось, Коробов вот-вот задохнётся от возмущения. - Она же реально возомнила себя вершителем судеб. Революционерка, блин! Нам сейчас только революции не хватает.
- Мне кажется, что ты или неправильно её понял или сильно преувеличиваешь. – Небрежно возразил Иван, намереваясь для пользы дела вывести собеседника из равновесия. – На мой непредвзятый взгляд, вполне адекватная тётка. По нынешним временам, конечно. Хотя мне говорить о непредвзятости в сто раз труднее, чем тебе. Сам понимаешь, почему.
- Да ну? А как же её «пускай погибнут сотни тысяч»?! Заметь, Иван Сергеич, она не о тараканах говорила, а о людях.
- Я думаю, просто ради красного словца ляпнула. Или для большей скандальности. Скандал — это же её фишка. – Тут же нашёлся Демидов. – Новодворская сама сказала, что мы у неё как бы первые из пишущей братии. Опыта нет. Контроль потеряла, представилось, что на митинге, вот и сказанула. С кем не бывает?
- Нет. Она не ляпнула. – Категорическим тоном заявил Павел. – Не прикидывайся наивным. Она действительно так считает. Я это понял, когда тётка на полном серьёзе выдала, что те, кто не пойдёт за ними, не имеют права на существование. А это уже откровенный фашизм. И вообще, тебя не удивляет, что она несколько раз назвала горячо любимый в кавычках народ быдлом? Вот ты бы назвал любимого человека быдлом? Уверен, что нет. И знаешь почему? Потому что тебе даже в голову не придёт оскорбить любимого человека.
- Всяко бывает. – Неожиданно смутился Демидов. – Я, вернее, мы с бывшей женой иной раз такого друг другу наговорим в ссоре, что после…
- Ключевое слово здесь - «в ссоре». - Бесцеремонно перебил Пашка. – Понимаешь? В ссоре! А Новодворская была спокойна, как удав. Даже бравировала своей жестокостью. Нет, Сергеич! Она давным-давно всё для себя решила: кто быдло, кто цвет общества, кто имеет право на жизнь, а кого можно в пламя революции поленом бросить. Себя она однозначно элитой считает.
- Ты всегда так образно выражаешься? – Непонятно от чего вдруг повеселел Иван. – «Поленом в пламя революции». Надо же? Почти Павка Корчагин. Не злись, я без стёба. И всё-таки Валерия Ильинична - исключительная женщина. Яркая, неординарная… колоритная одним словом. Самый подходящий типаж для интервью. Обаяния, правда, маловато, но это уже сугубо внешний фактор. Главная Пассионария Ибаррури тоже далеко не красавицей была. Тот самый случай, когда харизма важнее внешней привлекательности. Согласен?
- Тебе виднее. – Сдержанно заметил Коробов. «Нафига я так завёлся? – Подумал он с запоздалым раскаянием. – Отделался бы парой слов и хватит. Нет, блин! Понесло в психологию… вернее, не в психологию понесло, а сам распсиховался. С другой стороны, ничего страшного не случилось. Наоборот. Даже на душе полегчало. Обыкновенный обмен мнениями. Он спросил, я ответил. Ещё один вопрос закрою, а дальше пусть сам высказывается. По глазам вижу, что распирает. Вот только с чего начать?»
- Чего замолчал? – Неожиданно пришёл на помощь Демидов. – Над очередным перлом задумался?
- Вроде того. – Беззлобно отмахнулся Пашка. – Бывал я со своими одногруппниками на митингах дээса. Сразу оговорюсь, что из любопытства. Слишком много шума вокруг было. Кто-то из наших вбросил идейку, народ завёлся, ну и я вместе со всеми. Я не про те одиночные сходки, с которых Новодворской по крышам от хвостов пришлось убегать, а посерьёзнее. На Пушкинской в восемьдесят девятом. Близко к организаторам, ясное дело, не сумели подойти. Так что толком ничего не слышал. Зато на себе испытал, что такое инстинкт толпы. Это когда башню напрочь сносит. Спрашивал потом, что запомнилось. Никто по существу ответить не смог. Только один признался втихаря, что хотелось идти крушить и свергать. А что «крушить», что «свергать», похоже, он сам так и не понял. Так что нашей Валерии Ильиничне, мягко сказать, пофиг, против какой власти бороться. Смысл её жизни в борьбе. А жертвы её мало интересуют. Она готова принять смерть от власти, значит, и другие должны жертвовать. Как говорится, ничего личного. Только борьба в чистом виде. Бессмысленная и беспощадная. Как у Пушкина в «Капитанской дочке».
— Это ты тогда понял? – Ошарашенно поинтересовался Демидов.
- Нет. Сегодня. А ещё меня взбесило, что она русских судить взялась. Можешь считать меня черносотенцем. Не возражаю. Вот только я ни перед кем каяться не собираюсь.
- Ладно. – Произнёс Иван не совсем уверенным тоном, поскольку всё ещё был под впечатлением от короткого пашкиного рассказа. - Я тебя понял. Погнали в редакцию. Работы реально много.
- Зачем? – Пожал плечами Павел. - Поехали ко мне. По крайней мере, никто с вопросами лезть не будет. А Абаринову завтра готовый материал на дискете отдадим. Ему-то какая разница?
- Никакой…
***
- Все свободны, а вас я попрошу задержаться. – Коротко взглянув на Трунова, произнёс генерал.
«Что случилось? – С тревогой думал Дмитрий, возвращаясь к столу. – Вроде бы ничего не предвещало… с чего он так завёлся?»
- Вы в курсе, что ваш агент … эээ… Коробов сегодня брал интервью у Новодворской? – сквозь зубы процедил замначальника главка, как только закрылись двери. – Да или нет?
- Нет. – С трудом выдавил Дмитрий Игоревич. – Я не знал…
- А я знал! – Вспылил начальник, убрав руки, чтоб ненароком не врезать по столешнице. – Я знал, товарищ подполковник, что зря пошёл у вас на поводу, дав согласие снова привлечь к оперативной работе этого недоделанного студента! Впрочем, он не виноват. – Продолжил, несколько сбавив тон. – В чём его вина? Парню дали первое самостоятельное задание, и он ринулся его исполнять. Жаль только, что куратор не нашёл время толком объяснить агенту, для чего его ввели в штат «Независимой газеты».
- Я не знал, что его так быстро возьмут в оборот. – По инерции попытался оправдаться Трунов. – В разработке демсоюза задействовано несколько отделов. Видимо, коллеги не сочли нужным сообщить мне…
- Крайних ищешь? – Резко перебил генерал. - Забудь! Твой агент был обязан сразу сообщить тебе о редакционном задании. А если он этого не сделал, значит, либо умысел, либо ваша персональная халатность. Умысел исключается, поскольку за него сам Фёдор Иванович ходатайствовал. Остаётся халатность. Что скажешь?
- Больше не повторится, товарищ генерал. Насколько серьёзно повлияла моя недоработка на ход операции? У меня есть возможность свести ущерб к минимуму?
- Два дня тому назад я был у председателя. – Как бы размышляя, заговорил руководитель. – Владимир Александрович настойчиво рекомендовал усилить работу по расколу либеральных движений и в первую очередь демсоюза. Если бы ты заранее сориентировал агента, он вполне мог парой-тройкой вопросов спровоцировать Новодворскую на негативные отзывы о соратниках. Вот тогда это интервью было бы нам чрезвычайно полезно. Я прослушал запись. Ничего интересного в ней нет. Всё как обычно: стоны, вопли, угрозы. В лучшем случае – этакий «довесок» к делу о публичном оскорблении чести и достоинства Горбачёва. Допустив материал в печать, мы только поднимем личный авторитет этой госпожи. Надеюсь, вы правильно меня поняли, Дмитрий Игоревич? Только постарайтесь организовать… гмм… процесс как можно деликатнее. На мой взгляд, мальчишка вполне перспективный сотрудник. Чувствуется потенциал. Нежелательно, чтобы отказ повлиял на его «журналистскую» карьеру.
- Я вас понял, товарищ генерал! Всё будет исполнено в высшей степени деликатно. Разрешите идти?
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aBmnTO_TZ3nS0fvY
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/