Райское утро, обернувшееся адом: Первые мгновения «Дня позора»
Представьте себе: 7 декабря 1941 года, воскресенье, 7 часов 48 минут по гавайскому времени. Жемчужная гавань – Пёрл-Харбор – на острове Оаху, главная база Тихоокеанского флота США, ещё нежится в утренней неге. Большинство моряков и лётчиков, утомлённых субботним отдыхом, ещё спят в своих кубриках и казармах. На рейде, выстроившись в аккуратные ряды, дремлют могучие линкоры, гордость американского флота, – «Аризона», «Оклахома», «Вест Вирджиния», «Калифорния», «Невада» и другие стальные левиафаны. На аэродромах, крылом к крылу, стоят сотни самолётов. Тишина, покой, пальмы, лазурное небо – идиллия, да и только. Ничто, казалось бы, не предвещало беды.
А беда уже была на подходе. За несколько часов до этого, примерно в 230 милях к северу от Оаху, с палуб шести японских авианосцев – «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю», «Сёкаку» и «Дзуйкаку» – под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо, поднялась в воздух первая волна ударной авиации: 183 самолёта – торпедоносцы, пикирующие бомбардировщики, истребители. Их вёл опытный лётчик, капитан Мицуо Футида. Цель – Пёрл-Харбор. Задача – нанести сокрушительный удар по американскому флоту, парализовать его на несколько месяцев, обеспечив тем самым Японии свободу действий в Юго-Восточной Азии.
Американцы, несмотря на многочисленные предупреждения разведки о возможном японском нападении (хотя конкретное место и время оставались неизвестными), пребывали в состоянии удивительной беспечности. Да, были какие-то слухи, какие-то опасения, но всерьёз в атаку на Пёрл-Харбор мало кто верил. Гавайи казались слишком далёкими, слишком хорошо защищёнными. Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Хазбенд Киммел и командующий Гавайским военным округом генерал Уолтер Шорт хоть и предприняли некоторые меры предосторожности (например, самолёты на аэродромах были сгруппированы для защиты от саботажа, что, как оказалось, лишь облегчило их уничтожение с воздуха), но общая атмосфера была расслабленной. В то утро даже радары, засёкшие приближение большой группы самолётов, не вызвали должной тревоги – дежурный офицер решил, что это свои, американские бомбардировщики B-17, ожидавшиеся с материка. Роковая ошибка!
И вот, в 7:48, первые японские самолёты появились над Пёрл-Харбором. Мицуо Футида, убедившись, что элемент внезапности достигнут, передал по радио условный сигнал: «Тора! Тора! Тора!» (Тигр! Тигр! Тигр!) – что означало: «Внезапная атака удалась!» И тут же на ничего не подозревающую базу обрушился огненный смерч. Торпеды, сброшенные с японских самолётов, устремились к стоявшим на якоре линкорам. Бомбы посыпались на аэродромы, превращая американские самолёты в груды горящего металла.
Первыми жертвами стали линкоры, стоявшие в «Ряду линкоров» у острова Форд. «Аризона» получила несколько прямых попаданий бомб, одна из которых, пробив палубу, взорвала носовые пороховые погреба. Раздался чудовищный взрыв, линкор разломился пополам и затонул в считанные минуты, унеся с собой жизни более 1100 моряков – почти половину всех американских потерь в тот день. «Оклахома» получила несколько торпедных попаданий, перевернулась и затонула, заперев внутри сотни членов экипажа. «Вест Вирджиния», «Калифорния», «Невада» – все они получили тяжёлые повреждения. Американские моряки и лётчики, застигнутые врасплох, пытались оказать сопротивление, открывали огонь из зенитных орудий, поднимали в воздух уцелевшие самолёты, но силы были слишком неравны.
Через некоторое время подошла вторая волна японских самолётов – ещё 167 машин. Они довершили разгром, нанося удары по уцелевшим кораблям, аэродромам, портовым сооружениям. Атака продолжалась около двух часов. Когда последние японские самолёты скрылись за горизонтом, Пёрл-Харбор представлял собой дымящиеся руины. Небо было затянуто чёрным дымом от горящих кораблей и нефтехранилищ. Вода в гавани была покрыта слоем мазута, среди которого плавали обломки и тела погибших.
Итог этого «бесславного дня», как назвал его президент США Франклин Рузвельт, был ужасающ. Американцы потеряли 2403 человека убитыми (включая 68 гражданских лиц) и 1178 ранеными. Были потоплены или серьёзно повреждены 19 боевых кораблей, в том числе 8 линкоров (из них 4 – безвозвратно). Уничтожено или повреждено более 300 самолётов. Японские потери были несоизмеримо малы: 29 самолётов, 5 сверхмалых подводных лодок и 64 человека убитыми.
Это был сокрушительный удар, настоящий шок для Америки, которая до этого момента старалась держаться в стороне от бушевавшей в Европе и Азии войны. Но это было и пробуждение «спящего гиганта». На следующий день, 8 декабря 1941 года, Соединённые Штаты Америки объявили войну Японии. Началась новая, тихоокеанская, глава Второй мировой войны. А Пёрл-Харбор навсегда вошёл в историю как символ вероломства и как напоминание о том, что даже самый райский уголок может в одночасье превратиться в ад, если дремать, когда враг уже точит свои мечи.
Путь к «Дню позора»: Как самураи точили мечи, а янки дремали
Атака на Пёрл-Харбор не была спонтанным актом безумия. Это была тщательно спланированная, дерзкая и рискованная операция, ставшая кульминацией долгих лет нараставшего напряжения между Японией и Соединёнными Штатами. Чтобы понять, как дошло до такого, нужно отмотать плёнку истории немного назад и посмотреть, какие силы толкали Страну восходящего солнца на этот отчаянный шаг, и почему Америка, при всём своём могуществе, оказалась так преступно не готова к удару.
Начнём с Японии. В первой половине XX века эта островная империя, стремительно модернизировавшаяся после «реставрации Мэйдзи», была одержима идеей создания «Великой восточноазиатской сферы сопроцветания». Под этим благозвучным названием скрывались весьма агрессивные экспансионистские планы: Япония хотела стать гегемоном в Азиатско-Тихоокеанском регионе, подчинив себе Китай, Корею, страны Юго-Восточной Азии, богатые нефтью, каучуком, оловом и другими стратегическими ресурсами. Для растущей японской промышленности, лишённой собственных природных богатств, эти ресурсы были жизненно необходимы. А для амбициозных японских военных, игравших всё большую роль в политике страны, война и завоевания были самоцелью, способом утвердить величие Японской империи.
Уже в 1931 году Япония вторглась в Маньчжурию, создав там марионеточное государство Маньчжоу-Го. В 1937 году началась полномасштабная японо-китайская война, сопровождавшаяся неимоверными страданиями мирного населения (достаточно вспомнить Нанкинскую трагедию). В 1940 году Япония заключила Тройственный пакт с нацистской Германией и фашистской Италией, окончательно определив свою принадлежность к странам «оси». А в 1941 году, воспользовавшись падением Франции, японские войска оккупировали Французский Индокитай, получив плацдарм для дальнейшего продвижения на юг, к богатым ресурсами голландским и британским колониям.
Такая агрессивная политика Японии не могла не вызывать беспокойства у Соединённых Штатов, которые имели свои экономические и политические интересы в регионе. Америка осуждала японскую агрессию, оказывала помощь Китаю, а главное – ввела против Японии жёсткие экономические санкции. В июле 1941 года США заморозили все японские активы в американских банках и, что самое болезненное, ввели эмбарго на поставки нефти в Японию. А нефть для японской военной машины была как воздух. Без неё ни корабли не поплывут, ни самолёты не полетят. Япония оказалась перед выбором: либо отказаться от своих завоевательных планов и пойти на уступки Америке, либо рискнуть и попытаться захватить нефтеносные районы Юго-Восточной Азии силой.
Японские милитаристы выбрали второй путь. Они понимали, что война с США неизбежна, если они хотят осуществить свои планы. Но как нанести удар по такому мощному противнику? И вот тут-то и родилась идея превентивного удара по главной базе американского Тихоокеанского флота – Пёрл-Харбору. Автором этой дерзкой идеи считается адмирал Исороку Ямамото, главнокомандующий Объединённым флотом Японии. Ямамото, в отличие от многих своих коллег, хорошо знал Америку (он учился в Гарварде и служил военно-морским атташе в Вашингтоне), понимал её промышленный потенциал и опасался затяжной войны. Но он также считал, что внезапный, сокрушительный удар по Пёрл-Харбору сможет на несколько месяцев вывести из строя американский флот, дать Японии время захватить необходимые ресурсы в Юго-Восточной Азии и укрепить свои позиции. А потом, возможно, удастся заключить с Америкой мир на выгодных для Японии условиях. Это был рискованный, почти авантюрный план, но другого выхода японские стратеги не видели.
Разработка операции, получившей кодовое название «Операция Z», велась в строжайшей тайне. Были учтены все детали: маршрут перехода ударного авианосного соединения (через северную, малопосещаемую часть Тихого океана, чтобы избежать обнаружения), время атаки (раннее воскресное утро, когда американцы будут застигнуты врасплох), использование специально модифицированных торпед, способных действовать на мелководье гавани Пёрл-Харбора. Японские лётчики месяцами тренировались, отрабатывая точность бомбометания и торпедных атак на макетах американских кораблей. Ключевую роль в планировании воздушной части операции сыграли такие талантливые офицеры, как Минору Гэнда и Мицуо Футида.
А что же американцы? Почему они проспали этот удар? Ведь, как уже говорилось, сигналов о возможной японской агрессии было предостаточно. Американская разведка сумела взломать японские дипломатические коды и знала, что война неизбежна. Но вот где и когда она начнётся – это оставалось загадкой. Большинство американских военных и политиков ожидали удара на Филиппинах или в Малайе, но никак не на Гавайях. Пёрл-Харбор считался неприступной крепостью. Эта самоуверенность, помноженная на бюрократическую неразбериху, отсутствие должной координации между армией и флотом, а также на расистские предрассудки (многие американцы просто не верили, что «маленькие желтолицые японцы» способны на такую дерзкую и сложную операцию), и привела к тому, что «День позора» стал для Америки полной неожиданностью.
Даже когда утром 7 декабря радары на Оаху зафиксировали большую группу неопознанных самолётов, приближающихся с севера, это не вызвало должной реакции. Дежурный офицер, лейтенант Кермит Тайлер, решил, что это свои, и не поднял тревогу. Американские самолёты на аэродромах стояли скученно, крылом к крылу, представляя собой идеальную мишень. Зенитные батареи не были готовы к бою, многие орудия даже не были укомплектованы боеприпасами. Флот дремал в гавани, как спящий дракон, не подозревая, что самураи уже занесли над ним свои острые мечи. И этот сон обошёлся Америке очень дорого.
Стальные слёзы «Аризоны»: Ход атаки и её непосредственные жертвы
И вот настало то самое роковое воскресное утро, когда большинство обитателей Пёрл-Харбора ещё нежились в постелях или собирались на утреннюю службу, а японские «ястребы» уже кружили над ничего не подозревающей базой. В 7:48 по местному времени Мицуо Футида, командир первой волны атакующих самолётов, убедившись, что американцы абсолютно не готовы к отражению удара, передал по радио знаменитый сигнал: «Тора! Тора! Тора!» (Тигр! Тигр! Тигр!) – кодовое обозначение полной внезапности атаки. И тут же на спящую гавань обрушился огненный ад.
Первая волна японской атаки насчитывала 183 самолёта: 40 торпедоносцев Nakajima B5N «Кейт», вооружённых специально модифицированными для мелководья торпедами, 49 таких же «Кейтов», но с 800-килограммовыми бронебойными бомбами, 51 пикирующий бомбардировщик Aichi D3A «Вэл» с 250-килограммовыми бомбами и 43 истребителя Mitsubishi A6M «Зеро» для прикрытия и подавления ПВО.
Главной целью первой волны были американские линкоры, стоявшие на якоре в так называемом «Ряду линкоров» (Battleship Row) у острова Форд, а также аэродромы, чтобы уничтожить американскую авиацию на земле и не дать ей подняться в воздух.
Торпедоносцы, зайдя со стороны открытого моря, атаковали линкоры, стоявшие внешними в ряду. «Оклахома» получила от трёх до пяти торпедных попаданий в левый борт и быстро начала крениться. Через несколько минут она перевернулась и затонула, унеся с собой жизни 429 моряков, многие из которых оказались запертыми в перевернувшемся корпусе и погибли мучительной смертью. «Вест Вирджиния» получила не менее семи торпедных попаданий и две бомбы, но благодаря умелым действиям экипажа, затопившего контрзатоплением отсеки правого борта, не перевернулась, а села на грунт на ровном киле. «Калифорния» также получила две торпеды и бомбу, и медленно затонула в течение следующих трёх дней.
Но самой страшной участь постигла линкор «Аризона». Около 8:06 утра 800-килограммовая бронебойная бомба, сброшенная с японского «Кейта», пробила палубу линкора в районе второй главной башни и взорвалась в носовых пороховых погребах, где хранились сотни тонн бездымного пороха. Раздался чудовищный взрыв, который буквально разорвал корабль на части. Огромный огненный шар взметнулся в небо, а сам линкор, объятый пламенем, затонул в считанные минуты. Погибли 1177 членов экипажа «Аризоны» – почти половина всех американских потерь в тот день. Среди погибших был и командующий 1-й дивизией линкоров контр-адмирал Айзек Кидд, и командир корабля капитан Франклин Ван Валкенбург. Их тела так и не были найдены. Обломки «Аризоны» до сих пор лежат на дне Пёрл-Харбора, являясь мемориалом и братской могилой для тысяч американских моряков. Из её корпуса до сих пор сочатся капли мазута – «слёзы Аризоны», как их называют.
Линкор «Невада», стоявший в одиночестве в конце «Ряда линкоров», попытался прорваться из гавани в открытое море, но получил попадание торпеды и нескольких бомб. Чтобы не затонуть и не заблокировать фарватер, командир приказал посадить корабль на мель. «Теннесси» и «Мэриленд», стоявшие внутренними в «Ряду линкоров» и прикрытые другими кораблями от торпедных атак, получили бомбовые попадания, но их повреждения были менее серьёзными. «Пенсильвания», флагман адмирала Киммела, находилась в сухом доке и также получила бомбовые повреждения.
Пока торпедоносцы и бомбардировщики расправлялись с линкорами, японские истребители и пикировщики атаковали аэродромы Хикэм-Филд, Уилер-Филд, Эва, Канеохе, уничтожая американские самолёты, стоявшие плотными рядами на земле. Американские лётчики, застигнутые врасплох, пытались подняться в воздух, но лишь немногим это удалось. Большинство самолётов было сожжено или повреждено ещё до того, как их пилоты успели добраться до кабин.
Около 8:54 утра над Пёрл-Харбором появилась вторая волна японских самолётов – 167 машин (54 «Кейта» с бомбами, 78 «Вэлов» и 35 «Зеро»). Их целями были уцелевшие корабли, а также портовые сооружения, склады, казармы. Они довершили разгром, нанося новые удары по уже повреждённым линкорам, атакуя крейсеры, эсминцы, вспомогательные суда.
Американское сопротивление к этому времени несколько организовалось. Зенитные орудия вели огонь, в воздух поднялись немногие уцелевшие истребители, которые вступили в бой с японцами. Но переломить ход сражения было уже невозможно.
К 9:45 утра атака закончилась. Японские самолёты, выполнив свою задачу, взяли курс на авианосцы. Пёрл-Харбор лежал в руинах. Дым от пожаров застилал небо. В гавани догорали и тонули американские корабли. Аэродромы были усеяны обломками самолётов. Потери были ужасающими: 2403 американца убиты (включая 1102 на борту «Аризоны»), 1178 ранены. Потоплены или повреждены 8 линкоров (из них «Аризона» и «Оклахома» потеряны безвозвратно), 3 лёгких крейсера, 3 эсминца, 4 вспомогательных судна. Уничтожено 188 самолётов, ещё 159 повреждено.
Японцы же добились этого успеха сравнительно малой кровью: потеряно всего 29 самолётов (15 пикировщиков, 5 торпедоносцев, 9 истребителей) и 5 сверхмалых подводных лодок, которые также участвовали в атаке, но не сыграли в ней существенной роли. Погибли 55 японских лётчиков и 9 подводников, ещё один подводник, лейтенант Кадзуо Сакамаки, был взят в плен, став первым японским военнопленным во Второй мировой войне.
Это была одна из самых успешных внезапных атак в истории военно-морских войн. Японцы достигли своей тактической цели – на время вывели из строя главные силы американского Тихоокеанского флота. Но, как показали дальнейшие события, эта тактическая победа обернулась для Японии стратегическим поражением. «Спящий гигант» был разбужен, и его гнев был страшен.
Просчёты «победителей» и удача «побеждённых»: Что японцы сделали не так и почему Америка быстро оправилась
На первый взгляд, атака на Пёрл-Харбор была ошеломляющим успехом для Японии. Американский Тихоокеанский флот понёс тяжелейшие потери, его линкорный костяк был сломлен, господство на море в первые месяцы войны перешло к японцам. Адмирал Ямамото, автор плана нападения, мог бы торжествовать. Однако, если приглядеться повнимательнее, то в этой, казалось бы, безупречной операции можно обнаружить ряд серьёзных просчётов со стороны японского командования, а также долю немалого везения для американцев, что в конечном итоге позволило Соединённым Штатам довольно быстро оправиться от удара и переломить ход войны на Тихом океане.
В чём же заключались главные ошибки японцев?
Во-первых, это выбор целей. Японцы сосредоточили свои основные усилия на уничтожении американских линкоров. И в этом они преуспели. Восемь линкоров были потоплены или серьёзно повреждены. Но линкоры, эти грозные морские чудовища, к началу Второй мировой войны уже начинали уступать свою роль главной ударной силы флота новому, более грозному оружию – авианосцам. А вот американские авианосцы, которые должны были стать одной из приоритетных целей для японской авиации, в то роковое утро 7 декабря 1941 года в Пёрл-Харборе отсутствовали! По чистой случайности (или по гениальному предвидению американского командования, тут уж историки спорят до сих пор) все три авианосца Тихоокеанского флота США – «Лексингтон», «Энтерпрайз» и «Саратога» – находились в море, выполняя различные задания. «Лексингтон» доставлял самолёты на атолл Мидуэй, «Энтерпрайз» – на остров Уэйк, а «Саратога» проходила ремонт на верфях в Сан-Диего. Их отсутствие в Пёрл-Харборе стало для японцев неприятным сюрпризом и, как оказалось, роковой недоработкой. Именно уцелевшие авианосцы станут главной ударной силой американского флота в последующих сражениях на Тихом океане и сыграют решающую роль в разгроме Японии.
Во-вторых, японцы недооценили важность таких объектов, как нефтехранилища и ремонтные верфи Пёрл-Харбора. В гавани находились огромные запасы мазута – более 4,5 миллионов баррелей, – достаточные для обеспечения операций флота на многие месяцы. Если бы японские самолёты уничтожили эти нефтехранилища, американский флот оказался бы парализованным на гораздо более долгий срок, чем от потери нескольких линкоров. То же самое касается и ремонтных верфей, доков, мастерских. Их уничтожение серьёзно затруднило бы восстановление повреждённых кораблей. Однако этим объектам было уделено недостаточно внимания. Командир второй волны атаки, капитан Сигэкадзу Симадзаки, имел приказ атаковать в первую очередь авианосцы (которых не оказалось), а затем – крейсеры и аэродромы. Нефтехранилища и верфи не входили в число приоритетных целей. Это была серьёзная стратегическая ошибка.
В-третьих, японское командование отказалось от третьей волны атаки, хотя некоторые офицеры, включая Мицуо Футиду, настаивали на её проведении. Адмирал Нагумо, опасаясь контратаки американских авианосцев (местонахождение которых было неизвестно) и не желая рисковать своими кораблями, приказал возвращаться. А ведь третья волна могла бы нанести ещё больший урон Пёрл-Харбору, уничтожив те самые нефтехранилища, ремонтные доки, а возможно, и добив повреждённые корабли. Но осторожность взяла верх над решительностью.
В-четвёртых, неудачно действовали японские сверхмалые подводные лодки. Пять таких лодок должны были проникнуть в гавань Пёрл-Харбора ещё до начала воздушной атаки и торпедировать американские корабли. Однако эта часть плана провалилась. Четыре лодки были потоплены, одна села на мель, а её командир, лейтенант Сакамаки, попал в плен. Ни одна из них не смогла нанести существенного вреда американскому флоту.
С другой стороны, американцам, несмотря на всю трагичность потерь, в чём-то и повезло. Помимо отсутствия авианосцев, сыграло роль и то, что большинство повреждённых линкоров затонули на мелководье гавани Пёрл-Харбора. Это позволило впоследствии поднять и отремонтировать многие из них. Из восьми повреждённых линкоров шесть были возвращены в строй и приняли участие в дальнейших боевых действиях (лишь «Аризона» и «Оклахома» были потеряны безвозвратно). Если бы атака произошла в открытом море, потери американского флота были бы куда более катастрофическими.
Кроме того, атака на Пёрл-Харбор, при всей её внезапности и разрушительности, имела колоссальный мобилизующий эффект для американского общества. Она смела все изоляционистские настроения, объединила нацию перед лицом общего врага и вызвала невиданный патриотический подъём. «Помни Пёрл-Харбор!» – этот лозунг стал боевым кличем Америки, вступившей во Вторую мировую войну. И этот «спящий гигант», разбуженный японской атакой, обрушил на агрессоров всю мощь своей индустрии и своего народа.
Так что, оценивая итоги атаки на Пёрл-Харбор, нельзя говорить лишь о триумфе японского оружия. Да, это была блестяще спланированная и проведённая тактическая операция. Но она же содержала в себе и семена будущего поражения Японии. Недооценка противника, неверный выбор приоритетных целей, излишняя осторожность в решающий момент – всё это привело к тому, что удар по Пёрл-Харбору, хоть и был очень болезненным для Америки, не стал для неё смертельным. Американский флот, потеряв свои линкоры, сделал ставку на авианосцы и новую тактику ведения войны на море, которая в итоге и принесла ему победу. А Япония, разбудив «спящего гиганта», обрекла себя на долгую и кровопролитную войну, закончившуюся для неё полной катастрофой. Такова ирония истории: порой самая громкая победа может обернуться самым горьким поражением.
Пробуждение «спящего гиганта»: Последствия, изменившие мир
Атака на Пёрл-Харбор, этот вероломный удар, нанесённый воскресным утром 7 декабря 1941 года, стала не просто очередным эпизодом Второй мировой войны. Она стала тем самым Рубиконом, перейдя который, Соединённые Штаты Америки окончательно распрощались со своей политикой изоляционизма и с головой окунулись в бушующее пламя мирового конфликта. Последствия этого события оказались поистине тектоническими, изменив не только ход войны, но и всю послевоенную расстановку сил на планете.
Первым и самым непосредственным последствием стало, конечно же, вступление США в войну. На следующий день после атаки, 8 декабря, президент Франклин Рузвельт обратился к Конгрессу со знаменитой речью, назвав 7 декабря «днём, который войдёт в историю как символ позора». Конгресс почти единогласно проголосовал за объявление войны Японии. Через несколько дней, 11 декабря, Германия и Италия, союзники Японии по Тройственному пакту, объявили войну Соединённым Штатам, и Америка оказалась втянутой в глобальный конфликт на двух фронтах – в Европе и на Тихом океане. «Спящий гигант», как назвал Америку адмирал Ямамото, предрекая ей пробуждение после Пёрл-Харбора, действительно проснулся. И его пробуждение было страшным.
Мобилизационный потенциал Соединённых Штатов был огромен. Мощнейшая индустрия, огромные людские и природные ресурсы, передовая наука и техника – всё это было брошено на алтарь войны. Заводы, ещё вчера выпускавшие автомобили и холодильники, в кратчайшие сроки перестроились на производство танков, самолётов, кораблей, оружия. Миллионы американцев надели военную форму. Страна, ещё недавно не желавшая вмешиваться в «европейские разборки», превратилась в «арсенал демократии», снабжая своих союзников (в первую очередь Великобританию и Советский Союз) вооружением, продовольствием, материалами по программе ленд-лиза.
Атака на Пёрл-Харбор имела и колоссальные последствия для военно-морской стратегии. Потопление и повреждение большей части американских линкоров наглядно продемонстрировало, что эра этих бронированных гигантов подходит к концу. Главной ударной силой на море становились авианосцы, способные наносить удары на огромные расстояния с помощью своей палубной авиации. И американцы, потеряв свои линкоры, но сохранив авианосцы, очень быстро сделали правильные выводы. Они начали массовое строительство новых, более совершенных авианосцев, которые и стали костяком их флота в войне на Тихом океане. Сражения в Коралловом море, у атолла Мидуэй, у Марианских островов, в заливе Лейте – все они были битвами авианосных соединений, где исход решался не артиллерийской дуэлью линкоров, а воздушными боями и торпедно-бомбовыми ударами палубной авиации. И в этой новой войне американцы оказались сильнее.
Для Японии же Пёрл-Харбор, несмотря на тактический успех, стал началом конца. Да, в первые месяцы войны японцы добились впечатляющих успехов, захватив Филиппины, Малайю, Сингапур, Голландскую Ост-Индию, Бирму, множество островов в Тихом океане. Казалось, что их план по созданию «Великой восточноазиатской сферы сопроцветания» вот-вот осуществится. Но это была лишь иллюзия. Разбудив Америку, Япония обрекла себя на войну на истощение, которую она не могла выиграть. Промышленный потенциал США был несоизмеримо выше. Американцы строили корабли и самолёты быстрее, чем японцы успевали их топить и сбивать. К тому же, японцы, опьянённые первыми победами, допустили ряд стратегических ошибок (например, в битве у Мидуэя, где они потеряли четыре своих лучших авианосца), которые ускорили их поражение.
Война на Тихом океане была долгой и кровопролитной. Она велась на огромных пространствах, от Алеутских островов до Австралии, от Индии до Гавайев. Она знала и ожесточённые морские сражения, и десантные операции, и партизанскую борьбу, и невыразимые страдания, принесённые войной. Она закончилась лишь в августе 1945 года, после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки и вступления Советского Союза в войну против Японии.
Пёрл-Харбор стал не только поворотным пунктом во Второй мировой войне, но и событием, которое во многом определило послевоенный миропорядок. Соединённые Штаты вышли из войны самой могущественной державой мира, как в экономическом, так и в военном отношении. Началась эпоха «холодной войны», биполярного мира, где США и СССР стали главными антагонистами. А Япония, потерпев сокрушительное поражение, на долгие годы оказалась под американской оккупацией и была вынуждена отказаться от своих имперских амбиций, превратившись в мирное, демократическое государство.
И сегодня, спустя многие десятилетия, память о Пёрл-Харборе жива. Мемориал на месте затонувшего линкора «Аризона» ежегодно посещают тысячи людей. Историки продолжают спорить о причинах и последствиях этой трагедии. А само название «Пёрл-Харбор» навсегда осталось в языке как символ внезапного, вероломного нападения, как напоминание о том, к чему могут привести имперские амбиции, просчёты политиков и неготовность к обороне. Это урок, который человечество, увы, усваивает с большим трудом, но который нельзя забывать, если мы хотим избежать повторения подобных катастроф в будущем.