Говорят, что сила кроется в слабости. Вероятно, тот, кто это утверждал, никогда не был в столь бедственном и униженном состоянии, чтобы понять, что в слабости нет силы, скорее, она произрастает из слабости, берет из нее корни, когда слабость становится фундаментом будущей силы, и никак иначе.
После головокружительной поездки на мотоцикле, Маша долго не могла найти в себе силы, чтобы хоть немного успокоиться. Стоило ей только закрыть глаза, как она вновь оказывалась на мотоцикле позади Кости и крепко обнимала его за талию, чувствуя запах его волос. Все ее естество тотчас приходило в возбуждение и в такие минуты она никак не могла с собой совладать. Если же подобные думы выпадали на вечернее время, то девочка могла всю ночь пролежать без сна, рассматривая узоры на потолке, что сплетались от лунного света или слушала шум дождя, погружаясь в любовные фантазии, где Маша непременно попадала в беду, а Костя всегда ее спасал и финальным аккордом каждой такой истории всегда оказывался долгий и страстный поцелуй, отчего в животе сладко ныла истома.
Несмотря на все ее попытки пытаться заговорить с ним, ее каждый раз ожидало разочарование. Обычно Костик просто дружески здоровался с ней и более не обращал на девочку никакого внимания, словно вообще позабыл, что единственную среди всех девчонок он катал ее целых два круга. Тогда как для Маши этот поступок имел огромное значение, для Кости он вообще ничего не значил, и он позабыл об этом на следующий же день.
Маша страдала. Порой она могла проплакать несколько часов кряду, но лишь в те моменты, когда этого не видит бабушка. При ней она старалась не показывать виду, что что-то не дает ей покоя. Баба Валя и так много переживала и беспрестанно меряла давление, после чего выпивала целую горсть таблеток, названия которых оказалось не так просто запомнить. Ко всему прочему, у Валентины Петровны обнаружились проблемы со зрением. Теперь, чтобы прочитать газету, ей приходилось надевать большие очки и близоруко щуриться, чтобы разобрать буквы, которые плясали и норовили вовсе пропасть из поля зрения. Иногда бабушка просила внучку почитать ей какой-нибудь отрывок из газеты, что та делала с превеликим удовольствием, правда почти ничего не могла понять из политических статей, зато бабушка мрачнела, тягостно вздыхала и долго смотрела в одну точку.
В школу Машу все также провожал Пашка, который неожиданно изменился после драки с Колькой Пахомовым. Не сказать, чтобы он трусил при встрече с ним, но старался избегать его компании и если видел, что тот сидит на перилах крыльца, то ждал пока он уйдет, все это время побаиваясь проходить мимо. Что-то внутри подростка надломилось. Чужая сила неожиданно оказалась столь гнетущей, что порождала внутри страх, который раньше мальчику был неведом. Ему было нестерпимо стыдно за свое поведение, но страх боли от ударов пересиливал стыд. Пашка всегда находил разумную отговорку, чтобы не встречаться с Пахомовым, но все прекрасно понимали, что он боится хулигана и не стыдили его за слабость, зная, что и сами могли стать невольными объектами издевательств. Впрочем, от Пашки пытались дистанцироваться, дружили с ним, как и прежде, но без обычного доверия, стараясь не слишком с ним сближаться и вскоре мальчик стал чувствовать себя изгоем. Даже Маша стала посматривать на него иначе, но он никак не мог связать это ее поведение с Костиком, думая, что и она видит его жалким и никчемным.
Конечно, никто не показывал на него пальцем, но слабость сразу чувствуется сверстниками. Всем вдруг начинает казаться, что он действительно слабее остальных и этим фактом спешат воспользоваться другие дети, кто также оказался чем-то ущемлен. Вернуть былую уверенность становится порой не так-то просто.
В голове Пашки даже порой возникали совсем неприятные мысли и в такие дни ему вовсе не хотелось ни с кем общаться, даже находиться рядом с Машей. Ему казалось, что и она начинает его презирать, просто не подает вида.
А вот у Маши были совсем другие проблемы. Она стала больше внимания обращать на сверстниц, понимая, что те одеваются и выглядят гораздо лучше нее. На их фоне девочка выглядела нелепо, в старой поношенной одежде с одной и той же прической, тогда как другие девочки одевались куда приличнее и хвастались обновками. Маша не могла позволить себе лишнюю одежду, пенсия бабушки не позволяла разгуляться и этих денег едва хватало, чтобы прокормиться. От отца и матери давно не было никаких вестей и Маша уже давно поняла, что помощи ждать неоткуда.
Ее терзал неразрешимый вопрос: как стать с Костей на одном уровне, тогда как он мог позволить себе гораздо больше, и она точно была ему не ровня? Он красовался новыми вещами, мотоциклом, отцовским заграничным автомобилем. А что она? Чем могла похвастаться девочка, у которой даже нет родителей? Она жалела бабушку, понимая, как ей трудно пришлось на старости лет и что та выбивается из сил, чтобы у девочки было достойное образование и детство, но она оказалась не всесильна, да и государство подкинуло проблем, увязнув в перестройке, которая никому не принесла ничего кроме горя и слез. Почти никому. Те немногие, что сумели неожиданно подняться, оказались далеко не честными людьми, людьми хваткими, которых раньше все презирали, а теперь вдруг возвели в ранг небожителей. Мир перевернулся с ног на голову и еще долгое время останется в таком положении…
– У тебя все нормально? – несмотря на то, что Пашка сам был сегодня мрачнее тучи, он, все-таки, заметил, что у девочки заплаканные глаза, когда, как обычно, встретил ее у калитки по дороге в школу.
– Скажи, Паш, – она неожиданно посмотрела ему прямо в глаза, чем здорово смутила парня, – как думаешь, я могу нравиться мальчикам?
– Какой странный у тебя вопрос, – он громко сглотнул, не понимая, чем был вызван подобный интерес. – Я думаю, что ты нравишься многим мальчикам.
А что еще он мог ответить? Что Маша чудовищно нравится ему самому? Подобным признанием он вполне мог разрушить тот хрупкий мостик, который пролегал между ними, порвать тонкую нить, что соединяла их детские сердца.
– Ты правда так думаешь? – ее лицо на мгновение просияло.
– Конечно, – он покраснел и поспешил отвести глаза.
Какое-то время они шли бок о бок молча, пока Павел не прервал тишину.
– Ребята говорили, что в заброшке кто-то живет, – таинственно проговорил Павел.
Заброшкой называли старый полуразрушенный кирпичный дом, который неожиданно перестал быть интересен строителям и теперь оставался недостроенным, хотя техника продолжала ржаветь рядом, а все строители скрылись в неизвестном направлении, не позабыв прихватить с собой все, что плохо лежало, но почему-то постеснялись угнать трактор и старый кран, башня которого высилась рядом с незаконченной стройкой и стала настоящим предметом интереса местной молодежи. Ребятня на спор старалась забраться как можно выше, не боясь сорваться и разбиться о брошенный внизу кирпич. В детстве вообще никто не боится смерти. Нередко там коротали время местные хулиганы, выпивали забулдыги и хоронились лица без определённого места жительства, но милиция все чаще гоняла оттуда подозрительных, наведываясь с завидной регулярностью. В любом случае, заброшка стала излюбленным местом молодежи, которая собиралась группами ближе к вечеру и устраивала там посиделки со спиртным и гитарами. Правда с началом занятий страсти немного поутихли, да и промозглая погода не располагала к прежним встречам. Поэтому с наступлением осени, заброшка пустовала, уныло таращась пустыми окнами на пустырь, что лежал позади строения.
– Да никто там не живет, – парировала Маша. Сейчас заброшка занимала ее в самую последнюю очередь.
– Говорят какой-то парень, – продолжал гнуть свое Пашка.
– Веришь во всякую ерунду, – отмахнулась девочка и сердито насупилась, раздражённая тем, что Пашка так неожиданно сменил тему, не желая больше заговаривать с ней о мальчиках и их интересе к ее персоне.
Пашка лишь недоуменно пожал плечами. Его-то эта история захватила гораздо больше. Словно в заброшке мог обитать некто таинственный и страшный. Какой-нибудь беглый заключенный, который скрывается от правосудия, а он вдруг раз – и отыщет преступника и сдаст его в милицию. Уж тогда-то его авторитет точно возрастёт до небес и даже Колька Пахомов никогда не станет его больше задирать. Он уже строил невероятные планы, как неожиданно понял, что пока он грезил, они оказались у ворот школы, где тот самый Колька Пахомов уже поджидал объект своих насмешек. Он поманил Пашку пальцем, нагло улыбаясь. Пашка же застыл на месте как громом пораженный, ругая себя на чем свет стоит, что проморгал его появление и снова влип в историю. Уж теперь Пахомов его просто так не отпустит и рядом нет никого, кто мог бы его сейчас защитить.
– Сюда иди, – в приказном тоне обратился к нему Колька, – чего вылупился как баран?
Пашка действительно чувствовал себя сейчас как овца на заклание, понимая, что его снова ждет унижение на глазах у других школьников.
– Принес? – с интересом воззрился на него Пахомов.
– Чего принес? – непонимающе моргал глазами Пашка.
– Как чего? – от такой наглости Колька даже задохнулся, еле сдерживая себя, чтобы не дать наглецу затрещину. – Деньги, дебил!
– Нет, – Пашка так растерянно развёл руками, словно это было совершенно очевидным, что у него нет с собой ни гроша.
– У тебя чего, здоровья много или мозгов мало? – сокрушался Колька, сжимая и разжима кулаки, думая, что так он выглядит более угрожающе.
Пашке очень хотелось ответить дерзко, но он прекрасно понимал, что это, скорей всего, снова приведет к потасовке, в которой он снова окажется проигравшим.
– А ну отвали от него! – неожиданно между Пашкой и Пахомовым встала Маша.
– Вот это номер! – Колька оказался по-настоящему удивлен неожиданным заступничеством девочки. – И что ты мне сделаешь?
– Порчу наведу, – вполне серьезно заявила девочка, чем смутила хулигана, который неожиданно растерялся и невольно сделал один шаг назад, будто на самом деле хотел защититься от колдовства. Впрочем, после события с бандитами, многие стали распускать слухи о том, что в доме Маши действительно обитает нечистая сила, а как иначе можно было объяснить тот факт, что двое здоровых вооруженных мужиков убежали оттуда, как будто за ними гнался сам черт, вынырнувший прямиком из преисподней.
– Врешь? – Колька сглотнул, поймав себя на мысли, что совсем не хочет проверять правду говорит девчонка или всего лишь запугивает его.
– Хочешь проверить? – она сделала шаг вперёд и Кольке вновь пришлось ретироваться.
– Да пошли вы оба, – он покрутил пальцем у виска и пошел прочь, решив, что не стоит с ними связываться сейчас, а лучше подкараулить Пашку после уроков, когда тот окажется в одиночестве и будет представлять собой легкую мишень.
– Ты и правда можешь? – Пашка смотрел на подружку с некоторым подозрением и опаской.
– Может и могу, – улыбнулась Маша и поспешила на уроки.