Доверить разговор с доктором кому-либо из сестер Хелен не могла, поэтому наскоро натянув теплые вещи, выскочила из приюта. Ледяной ветер радостно принял ее в свои объятия, забираясь под одежду вместе с ворохом сыплющего с самого утра снега. Женщина сердито сжала губы и плотнее запахнула полы длинного пальто, не особо защищающего ее от зимней стужи, но ветер не унимался, бросая в лицо монахини то ледяное крошево, то колючие снежинки. Она не хотела идти по безмолвному городу, предпочтя лежать в своей постели, обложившись грелками с горячей водой, но у матери-настоятельницы были свои представления о том, как сестра Хелен должна провести предрассветные часы. И ослушаться она не смела, хоть и ненавидела всей своей душой причинившую ей столько неприятностей Мэри.
Дом доктора ничем не выделялся из стройного ряда других таких же домов, но вывеска перед входом сообщила бы любому путнику, где искать помощи. Монахиня зябко поежилась и стукнула в крепкую дверь. Несмотря на глубокую ночь, внутри почти сразу же раздались шорохи и на пороге возник порядком заспанный, но неизменно вежливый доктор Коган.
- Сестра Хелен? Чем обязан? – мужчина повыше поднял фонарь, внимательно вглядываясь в лицо монахини.
- Приношу извинения за беспокойство, доктор, но нам нужна ваша помощь, - она сцепила пальцы, чувствуя себя в присутствии этого красивого мужчины крайне неуютно.
Биллу недавно исполнилось 25 лет, что ничтожно мало для выбранной им профессии, но в Дублине его безупречная репутация и бесспорный врачебный талант сыграли решающую роль – доктор Билл Коган стал самым молодым руководителем больничного отделения, выстроенного на пожертвования неравнодушных горожан. Злые языки говорили, что большую роль в этом сыграла внешность мужчины, но сам он только посмеивался в ответ, считая ее довольно заурядной. Впрочем, сестра Хелен с этим не согласилась бы! Она никак не могла отвести взгляда от крепкого мускулистого тела, проглядывающего сквозь небрежно распахнутый халат, нервно подрагивающих пальцев и ярко-синих глаз, кажущихся в отблесках света практически черными. Женщина изо всех сил вцепилась в найденные в кармане пальто перчатки, борясь с желанием подвинуться поближе и запустить пятерню в по-мальчишечьи растрепанные светлые волосы доктора.
- Сестра Хелен? Сестра Хелен!
Обеспокоенный голос безжалостно выдернул ее из мира грез, и мучаемая стыдом монахиня опустила голову, надеясь скрыть свои истинные чувства.
- Да, доктор. Я всю ночь не спала и не слишком хорошо себя чувствую, - оправдалась она. – Но помощь нужна не мне, одной из наших… воспитанниц.
- Я только соберу медицинские инструменты и оденусь, - он отступил назад, предлагая монахине зайти и сразу же скрылся в темноте дома.
Сестра Хелен с любопытством огляделась. Билл явно не гнался за роскошью в своем жилище! Простая и добротная мебель, выкрашенные в белый цвет стены, сложенный из грубых булыжников камин и идеальная чистота. Об этом заботилась приходящая дважды в неделю женщина. Она же готовила для доктора, который львиную долю своего времени проводил в больнице, являясь домой только выспаться. Если бы здесь его не ждала пища, он и вовсе бы забыл о необходимости поддерживать свое тело таким естественным и простым способом. Обо все этом монахиня была отлично осведомлена! К Биллу Когану их приют обращался за помощью уже дважды и оба раза он сделал все, чтобы облегчить участь несчастных, проявляя небывалое сочувствие к заблудшим душам. Он не задавал лишних вопросов и не распространялся об увиденном, поэтому мать-настоятельница без сомнений послала за ним.
- Я готов, пойдемте.
Полностью одетый Билл с небольшим кожаным саквояжем в руках уже стоял у выхода, подгоняя сестру Хелен. По пути они не проронили ни слова, но едва Билл переступил порог комнаты, куда подальше от других девушек на время перевели Мэри, и взглянул на нее, он разразился такой гневной отповедью, что монахиня потеряла дар речи.
- Побойтесь Бога, сестра Хелен! Девочка мучается уже более 10 часов, и вы только сейчас позвали меня! Она уже без сил и это будет чудом, если удастся сохранить ей жизнь! – его руки уверенно ощупывали огромный живот, чутко прислушиваясь к происходящему в изгибающемся в судорогах теле.
- Мы только на Его волю и полагаемся, - со всей строгостью изрекла женщина. – Вы знаете, что эти девочки попали сюда не просто так, и мы обязаны поставить их на путь исправления.
- Измываясь над ними и используя в качестве бесплатной рабочей силы? – не удержался Билл.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - в голосе Хелен зазвенел металл. – Каждая из нас в руках Господа и, если Он прибирает чью-то душу, то такова Его воля.
- Но вы же люди, как и они! Неужели в вас не шевельнулось сочувствие к их страшным судьбам?
- Грех не может вызывать сочувствия! Мы обязаны искоренять его во всех проявлениях, и я старательно выполняю свою задачу. Жаль, что количество доступных мне инструментов ограничено.
Она не испытывала угрызений совести и чувства вины. Биллу было достаточно одного мимолетного взгляда, чтобы понять это. А потому он не видел смысла в дальнейшем разговоре, сосредоточившись на стонущей под его руками девушке.
- Тише, тише, милая. Все будет хорошо, - он сбросил прямо на пол верхнюю одежду и раскрыл свой саквояж. – Как тебя зовут?
- Мэри, Мэри Смит, - прошептала она сухими губами.
- Смит… - Билл нахмурился, заслышав известную в Дублине фамилию. – Ты из семьи Смитов?
Она кивнула не в силах произнести и пары слов, но новый приступ боли заставил ее закричать.
- Тише, Мэри. Вот что мы сделаем – твой малыш никак не может выбраться наружу, так как лежит неправильно. Мы оба должны ему помочь. Ты готова? – он смотрел ей прямо в глаза, а сам тем временем точно выверенными движениями заворачивал до локтей рукава белоснежной рубашки и лил на руки какую-то пахучую жидкость.
- Что делать? – девушка явно оказалась понятливой.
- Мне предстоит сделать сущую малость – перевернуть малыша, а вот на тебе самая сложная работа – выдержать это!
Не теряя времени, он задрал подол ее окровавленного платья.
- А как можно его перевернуть? – и без того слабый голосок Мэри был уже едва различим.
- Внутри, моя милая, вот этими самыми руками. Готова?
Девушка закусила губу и мысленно взмолилась о спасении своего малыша. Слышал ли ее тот, кого она молила? Мэри не могла знать этого, так как уже при первых манипуляциях доктора погрузилась в пучину бесконечной боли. Но Билл… Билл не намеревался пенять на высшие силы, а потому спустя несколько часов принял слабенькую, но горластую девочку.
Она для острастки прочистила легкие и вдруг замолчала, уставившись на держащего ее мужчину мутными глазенками. Билл почему-то вздрогнул и отчетливо ощутил, как его сердце пропустило пару ударов. В голове зашумело и на мгновение показалось, что его посетили галлюцинации – перед глазами замелькали совершенно незнакомые люди и события. Наваждение длилось совсем недолго, но полностью выбило доктора из колеи. Он с юности считал себя закоренелым прагматиком, за что частенько получал нагоняй на церковной службе. Но сейчас…сейчас что-то безвозвратно изменилось… Он знал, что без сомнений отдаст жизнь за этого младенца.
- Это девочка? Дочка? Доктор, во имя всего святого, помогите мне, - он с трудом оторвался от созерцания новорожденной и столкнулся с отчаянным взглядом Мэри. – Они заберут ее у меня и отправят в приют в Туам, а там… там к младенцам относятся хуже, чем к сломанной мебели в доме моего отца. Понимаете? Я больше никогда ее не увижу! Помогите!
Тоненькая ручка вцепилась в выбившуюся из-под пояса рубашку доктора.
- Кроме вас мне больше некому помочь, они отнимут ее и умертвят. Молю!
Словно в подтверждение слов Мэри на пороге комнаты с каким-то тряпьем в руках возникла безмолвная фигура сестры Хелен.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650
Номер кошелька ЮMoney: 4100 1463 2003 198
Друзья, благодарю вас за прочтения, лайки и комментарии! Их ценность для меня огромна) Вы согреваете мое сердце и даете стимул для дальнейшего творчества. Спасибо))))
Копирование произведения полностью или частично и его использование без разрешения автора запрещено! Авторское право данного текста охраняется Гражданским Кодексом РФ.