Тень сосен
Лес встретил их молчанием. Не тем уютным, что обволакивает как плед, а тяжелым, словно влажная ткань на лице. Алиса шла первой, её рыжие волосы сливались с багрянцем заката, а руки сжимали карту, уже два часа бессмысленную. Марк шагал следом, пытаясь не замечать, как тени между стволами удлиняются, будто плетут сеть.
— Здесь должен быть ручей, — голос Алисы дрогнул, выдавая то, что она тщательно скрывала с момента, как навигатор погас.
Марк не ответил. Он помнил, как она настаивала на этом маршруте — «Дикие тропы, Марк, настоящая природа!» — а теперь её ногти впивались в бумагу, оставляя полумесяцы на схемах.
Темнота наступала стремительно. Воздух стал густым, с примесью гниющих листьев и чего-то металлического. Когда Алиса споткнулась о корень, Марк поймал её за талию, и на миг их тела прижались друг к другу — горячее к холодному, дрожь к дрожи. Она обернулась, и её дыхание смешалось с его. В глазах, обычно насмешливых, плавала легкая паника.
— Мы не выйдем до рассвета, — прошептала она, и в этом признании было что-то интимное, словно они раздевали друг друга взглядами впервые за месяцы рутины.
Они разбили лагерь у скалы, напоминающей раскрытую пасть. Костер потрескивал, отбрасывая танцующие тени на кожу Алисы. Марк наблюдал, как огонь играет в её декольте — то ли от жара, то ли от страха её грудь вздымалась чаще. Она сняла куртку, и тонкая майка прилипла к телу, обнажая контуры, которые он знал наизусть.
— Помнишь, на Алтае? — внезапно сказала она, протягивая ему флягу. Виски обжёг горло, но холод внутри не отступил.
Они не говорили о том походе годами. Тогда они заблудились под дождём, дрожа в палатке, и их смех переплетался со стонами ветра. А потом — губы, соль на коже, ярость, с которой они срывали с друг друга мокрую одежду, будто смерть могла настигнуть в любую секунду, и это был последний шанс ощутить жизнь.
Костер погас, не выдержав сырых веток. Темнота навалилась, густая, осязаемая. Алиса вскрикнула, и Марк потянулся к ней, но вместо руки нащупал нечто гладкое и холодное — ствол дерева? Её дыхание донеслось справа, но голос прозвучал слева:
— Марк… Ты слышишь?
Шёпот. Не её. Не человеческий. Словно земля шевелилась под ногами, выдыхая слова на забытом языке. Алиса прижалась к нему спиной, её пальцы вцепились в его запястье.
— Это просто ветер, — соврал он.
Но когда её губы нашли его шею, а зубы впились в кожу со странным смехом, он не был уверен вообще в реальности происходящего.
Её руки скользили под его футболкой, ногти оставляя следы, будто метки на карте. Они лежали на ковре хвои, и Марк не понимал, кто из них дрожит сильнее — она, лес или он сам. Её ноги обвили его бёдра... Она вскрикнула, но в крике, который она издала, когда он вошёл в неё, было больше боли, чем наслаждения. Или это завыло что-то в чаще? Восприятие звуков, пространства и реальности плыло и перемешалось, они утонули друг в друге.
Утром они плохо помнили о том, что было ночью. Решили это даже не обсуждать. Собрали палатку и отправились дальне. Вскоре, они нашли ручей.
Вода была чёрной, и в отражении мелькнуло что-то — может, олень... а может, силуэт с слишком длинными пальцами. Было не понтяно. Карта, промокшая от росы, распалась в руках Алисы.
— Идём вдоль воды, — сказал Марк, но она не двигалась, глядя вглубь леса.
— Ты видел их? — её голос звучал как у ребёнка.
Он видел.
Краем глаза — фигуры меж деревьев, слишком высокие, слишком тонкие, с длинными конечностями. Слышал, как шепчут его имя голосами, похожими на её.
К полудню они вышли к дому.
Сруб, поросший мхом, с окнами-щелями. На крыльце — чаша с ягодами, алыми, как губы Алисы ночью.
— Не трогай, — схватил он её за руку, но она уже поднесла одну ко рту.
— Сладкие, — улыбнулась она, и сок стёк по подбородку, как кровь.
Дверь скрипнула. Внутри пахло плесенью и ладаном. На столе — два кубка, вино в них пульсировало, словно живое.
Алиса засмеялась. Точно так же она смеялась в их первую ночь, когда они украли бутылку вина из родительского погреба. Марк хотел закричать, но её пальцы уже обвили кубок.
— Мы же всегда делили всё пополам, — прошептала она.
Когда он проснулся, дома не было.
Не было и Алисы. Только лес, бесконечный и немой, и на его ладони — след от её зубов, синеющий, как татуировка. Где-то вдали завыл ветер — или это зовёт она, смеясь сквозь слёзы?
Он пошёл на звук...
Подписывайтесь на канал и делитесь в комментариях вашими впечатлениями!