Весной 1941-го немецкий линкор «Бисмарк» вышел в свой первый и последний боевой поход — и за восемь дней превратился из символа морского могущества Третьего рейха в его самую дорогую потерю. Гигантский корабль, названный в честь железного канцлера, был воплощением всего, на что рассчитывал Кригсмарине: скорость, броня, огневая мощь. Но «Бисмарк» так и не стал полноценным морским рейдером. После короткой победы — гибели британского флагмана HMS Hood — он оказался в одиночестве против половины Королевского флота. И проиграл.
Линкор шел в бой не один. В середине мая 1941 года «Бисмарк» вместе с тяжелым крейсером «Принц Ойген» покинул Балтийское море, чтобы прорваться в Атлантику. Операция «Рейн» задумывалась как демонстрация силы: громоздкий, но быстрый рейдер должен был охотиться за британскими конвоями, топить торговые суда и нарушать логистику островной империи. Кригсмарине надеялась на блицкриг и в море — быстрый удар, после которого враг канет в волнах. Но план начал сыпаться почти сразу. Немецкую флотилию заметили шведы у Готланда, затем — британская авиация у берегов Норвегии. Путь «Бисмарка» отслеживался буквально по часам. Скрытность была потеряна. Оставалось только идти до конца.
На рассвете 24 мая у берегов Исландии произошло то, ради чего «Бисмарк» строили. В Датском проливе немецкий линкор был перехвачен двумя кораблями британского флота: линейным крейсером HMS Hood, гордостью довоенной Англии, и новым линкором HMS Prince of Wales, едва вышедшим из дока. Первыми открыли огонь британцы. Но уже через шесть минут после начала боя «Худ» взорвался: один из 380-мм бронебойных снарядов «Бисмарка» пробил тонкую палубную броню и вызвал детонацию кормовых погребов. Крейсер буквально разломило пополам. Из 1419 человек выжили только трое. Это была крупнейшая катастрофа в истории британского флота. «Принц Уэльский» продолжил бой, но получил несколько попаданий, дал осечку орудиями и был вынужден отступить. Сам «Бисмарк» получил три попадания, включая пробоину ниже ватерлинии, повлекшую утечку топлива. Несмотря на урон, он еще был опасен. Но главное — он стал мишенью. Теперь вся Атлантика охотилась за ним.
Гибель британского символа вызвала в Лондоне бурю: Уинстон Черчилль немедленно приказал мобилизовать весь флот на перехват. Против одного линкора были брошены шесть линейных кораблей и крейсеров, два авианосца, более двадцати эсминцев — и всё это на фоне постоянной слежки с воздуха и дешифровки немецких радиограмм. Сам «Бисмарк» после боя был уже не в полной форме: утечка топлива, затопленные отсеки, крен и плохая управляемость превращали его в цель, к которой рано или поздно должны были добраться. И хотя он временно ушёл от британского радарного контроля, был вновь обнаружен американской летающей лодкой Catalina 26 мая. Ближайший к месту возможной встречи оказался авианосец Ark Royal, выдвинувшийся с юга. Его устаревшие, но надёжные торпедоносцы Fairey Swordfish провели решающую атаку: одна из торпед попала в корму «Бисмарка», заклинив руль. Корабль оказался неуправляемым — и шансов дойти до Франции у него больше не было.
Утром 27 мая 1941 года бой уже не был боем. Это была казнь. Потеряв управление, раненный, но несломленный, «Бисмарк» шел кругами в океане, как заколотый бык, отказывавшийся падать. Британские линкоры Rodney и King George V подошли на расстояние прямой видимости и начали методично расстреливать его снаряд за снарядом. Отчаянные попытки отбиваться продолжались до последнего исправного ствола. Всего в корабль попало более 400 снарядов, но бронированная цитадель удержалась. Противник не мог потопить его обычным огнём — и, возможно, не смог бы взять на абордаж. Только после приказа капитана Ганса Ольса были открыты кингстоны и приведены в действие подрывные заряды. В 10:35 утра «Бисмарк» перевернулся и ушёл под воду, унося жизни более двух тысяч человек. Спасти удалось лишь 114.
Тем не менее, гибель «Бисмарка» не завершила его историческое значение — напротив, именно с момента его затопления началось формирование устойчивого мифа. Корабль, потопивший HMS Hood, выдержавший массированный артиллерийский и торпедный удар, и в конечном итоге затонувший в результате технической изоляции и перегруженности задачами, стал символом отчаянной обречённости.
Для политического руководства Третьего рейха его гибель означала репутационный удар; для потомков экипажа — трагедию и память; для военных историков — поворотную точку в развитии морской войны. Линкор, спроектированный как квинтэссенция силы и огневой мощи, оказался не готов к условиям войны, в которой решающую роль начали играть радиолокация, авиация и мобильность. Случай «Бисмарка» демонстрирует границы традиционной концепции морского господства и иллюстрирует закат эпохи линкоров как инструмента стратегического превосходства на море.