Чайник свистел на плите, как всегда в половине девятого. Я стояла у окна, помешивая сахар в кружке, и смотрела, как во дворе гуляют соседские дети. Игорь сидел за столом, уткнувшись в телефон, и что-то быстро печатал. Пальцы его порхали по экрану с какой-то особенной торопливостью.
— Игорёк, ужинать будешь? — спросила я, поворачиваясь к нему.
Он поднял голову, улыбнулся той улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться чуть быстрее. Двадцать три года вместе, а я всё ещё таяла от этого взгляда.
— Конечно, родная. Только закончу тут одно дело...
— Опять работа? — Я села напротив, обхватила кружку ладонями. — Совсем времени не остаётся на нас.
— Не совсем работа, — он загадочно прищурился. — Скорее... проект. Личный такой проект.
В его голосе звучало что-то... игривое? Заговорщицкое? Я наклонила голову, пытаясь разгадать эту интонацию.
— Какой ещё проект? Ты же знаешь, я не люблю загадки.
— А вот этого не скажу, — он встал, подошёл ко мне и поцеловал в макушку. — Потерпи чуть-чуть. Думаю, тебе понравится.
В животе что-то сладко екнуло. Сюрприз? Игорь никогда не был романтиком, но последние месяцы он и правда стал каким-то другим. Задумчивым. Часто куда-то уезжал по выходным, говорил — по делам. А ещё появились эти странные звонки, которые он принимал в коридоре, тихо и быстро.
— Намекни хотя бы, — попросила я, потянувшись к его руке.
— Нет уж. Сюрприз так сюрприз, — он мягко высвободился. — Кстати, завтра опять придётся уехать. Последние формальности доделать.
— В субботу? Опять?
— Последний раз, обещаю.
Я кивнула. В конце концов, если он старается ради меня... Может, это связано с нашей годовщиной? До неё оставалось два месяца. Или с моим днём рождения в декабре?
Игорь вернулся к телефону, а я принялась накрывать на стол. В голове роились догадки. Путёвка? Но мы только что вернулись из отпуска. Может, машину хочет поменять? Или... О боже, а вдруг он решил сделать ремонт? Давно говорил, что кухня требует обновления.
— А что, если я попробую угадать? — спросила я, ставя перед ним тарелку с котлетами.
— Можешь попробовать, — рассмеялся он. — Только не попадёшь.
— Машина?
— Нет.
— Ремонт?
— Тоже мимо.
Я замерла с вилкой в руке. А что тогда? Что может требовать столько времени, поездок, тайных разговоров?
— Ладно, сдаюсь, — вздохнула я. — Жди, пока терпение не лопнет.
— Недолго осталось, — он накрыл мою руку своей. — Потерпи ещё немножко, и всё узнаешь.
Тепло его ладони, знакомое и родное, успокоило меня. Он же мой муж. Мой Игорь. Неужели я стала такой недоверчивой? Наверное, это просто возраст. Говорят, в пятьдесят женщины становятся мнительными.
Мы доели ужин в уютной тишине, изредка обмениваясь парой слов о работе, о планах на выходные. Обычный семейный вечер. Обычное семейное счастье.
Если бы я тогда знала...
Когда случайность разрушает иллюзии
Тамара Петровна поджидала меня у почтовых ящиков. Наша соседка всегда знала всё про всех в доме, и обычно я старалась её избегать. Но на этот раз она сама преградила мне путь к лифту.
— Наташенька, а муж-то твой деловой какой стал, — сказала она без предисловий, сверкнув глазками за толстыми очками.
— Это как? — удивилась я, нажимая кнопку вызова.
— Да вчера видела его у нотариуса на Садовой. С дамочкой красивой такой, молоденькой. Документы оформляли, важные какие-то.
Сердце стукнуло как-то неровно. Игорь вчера говорил, что был на работе до позднего.
— А вы точно его видели? Может, показалось?
— Да что ты, родненькая, я же не слепая! Игорь Михайлович как есть. В той куртке клетчатой, что ты ему купила. И дамочка эта его под руку держала, улыбались они...
Лифт приехал, но я не вошла. Ноги стали ватными.
— Может, родственница какая, — пробормотала я больше для себя.
— Может, и родственница, — согласилась Тамара Петровна, но в голосе её звучало сомнение. — Только больно близко родственница держалась.
Я поднялась по лестнице, хотя живём мы на седьмом этаже. Нужно было время подумать. Нотариус... Документы... Кто эта женщина?
Дома было тихо. Игорь ещё не вернулся с работы. Я машинально принялась убирать, но руки дрожали, и тарелка выскользнула, разбившись о пол.
— Глупости, — сказала я вслух. — Полная чушь. Тамара Петровна вечно что-нибудь напридумывает.
Но сомнение грызло изнутри. А что, если... Нет. Игорь не может. Мы же вместе столько лет. У нас всё хорошо. Просто у него действительно какой-то сюрприз.
Телефон его лежал на тумбочке — забыл с утра. Я никогда не заглядывала в чужие сообщения, считала это недостойным. Но сейчас...
Руки сами потянулись к телефону. Экран был не заблокирован. Я открыла галерею и замерла.
Фотографии квартиры. Светлая, просторная, с большими окнами. Спальня с французским балконом. Кухня в современном стиле. На одном снимке — ключи в руке. В углу дата: позавчера.
Пролистала дальше. Ещё фото. И ещё. А потом — сообщение от Юлии: "Дорогой, квартирка просто сказка! Не могу дождаться, когда мы туда переедем. Люблю тебя!"
Телефон выпал из рук.
Квартира. Переезд. Юлия...
Я опустилась на диван, чувствуя, как внутри всё рушится. Значит, вот какой сюрприз. Новая жизнь. Новая женщина. Новая квартира для новых отношений.
Всё встало на свои места. Поездки по выходным. Тайные звонки. Эта загадочная радость в глазах. Он планировал уйти. Просто ещё не решил, как мне об этом сказать.
Двадцать три года. Двадцать три года жизни, которые для него, оказывается, ничего не значили.
Я сидела и смотрела на разбитую тарелку, чувствуя, что и моя жизнь разлетелась на такие же острые осколки. Входная дверь щёлкнула. Игорь вернулся домой.
Правда, которая больнее лжи
— Наташ, я дома! — крикнул Игорь из прихожей. — Что-то случилось? Почему не отвечаешь?
Я поднялась с дивана. Ноги были словно чужие, но я заставила себя идти к нему. В руках сжимала его телефон.
— Игорь, нам нужно поговорить.
Он замер, стягивая куртку. По лицу пробежала тень — быстрая, почти незаметная, но я её уловила.
— О чём поговорить? — спросил он, но голос был уже не тот. Настороженный.
— О твоём сюрпризе, — я протянула ему телефон. — Красивая квартира. И Юлия, наверное, тоже красивая.
Игорь взял телефон, посмотрел на экран. Лицо его стало серым.
— Наташа, это не то, что ты думаешь...
— А что это? — голос мой звучал удивительно спокойно. — Объясни мне, что это такое.
Он опустился на стул, провёл руками по лицу. Долго молчал. Я стояла и ждала, чувствуя, как внутри всё немеет.
— Так получилось, — наконец сказал он. — Я не планировал...
— Не планировал что? Влюбиться? Покупать квартиру? Или не планировал, что я узнаю?
— Не планировал, что это зайдёт так далеко, — он поднял на меня глаза. — Понимаешь, с Юлей мы... Она другая. Там всё по-другому.
— Сколько ей лет?
— При чём тут возраст?
— Сколько?
— Тридцать два.
Я кивнула. Конечно. В её возрасте я тоже была другой. Молодой, красивой, полной надежд. А сейчас мне пятьдесят один, и я другая совсем в другом смысле.
— Как долго? — спросила я.
— Полгода.
— Значит, когда мы ездили к маме на дачу в мае, ты уже...
— Наташ, не нужно так.
— Нужно! — впервые за весь разговор я повысила голос. — Мне нужно знать, как долго я была дурой! Как долго ты играл в счастливую семью, а сам строил планы с другой!
Игорь встал, попытался подойти ко мне, но я отступила.
— Я не играл. Между нами всё было настоящим. Просто...
— Просто что?
— Просто у нас уже давно не было той искры. Мы живём как соседи. Как старые друзья.
— А с ней есть искра?
Он помолчал, и этого молчания мне хватило для ответа.
— Квартиру оформил на неё? — спросила я.
— На двоих.
— Понятно. А наша квартира? Что с нашей квартирой?
— Я думал... Может, продадим, поделим...
— Ага. А я куда? На съёмную однушку на окраине?
— Наташ, мы всё обсудим, всё решим цивилизованно...
— Цивилизованно, — повторила я. — Двадцать три года вместе, и ты хочешь всё решить цивилизованно.
Я повернулась и пошла в комнату. За спиной услышала:
— Наташа, мне жаль. Правда жаль. Но я не могу жить во лжи.
— Ты не можешь жить во лжи? — я обернулась. — Это я полгода жила во лжи. Это я верила твоим сказкам про сюрприз. А ты просто решил начать новую жизнь и не потрудился меня предупредить.
Он стоял в дверях, сгорбившись. Вдруг показался старым. Или это я стала видеть его по-другому?
— Ты прав в одном, — сказала я. — Искры между нами давно нет. И теперь я понимаю почему. Трудно любить человека, который тебя предаёт.
Игорь хотел что-то сказать, но я закрыла дверь.
Осколки прошлого и семена будущего
Три дня я не выходила из спальни. Игорь ночевал на диване, тихо собирал вещи, пытался заговорить со мной, но я молчала. Что тут говорить? Всё уже сказано.
На четвёртый день он принёс мне чай и несколько бумаг.
— Наташ, я составил предложение по разделу имущества. Посмотри, когда будешь готова.
Я взяла листки, но не стала читать. Зачем? Деньги, квартира, дача — всё это вдруг стало таким незначительным.
— Уезжаешь сегодня? — спросила я.
— Если ты не против.
— Мне всё равно.
Это была правда. Мне действительно стало всё равно. Словно что-то во мне окончательно сломалось и теперь не чувствовало ни боли, ни облегчения.
После его ухода я долго сидела на кровати, глядя в окно. Октябрь разукрасил деревья во дворе жёлтым и красным. Красиво. Но какая-то чужая красота, которая меня не касается.
Потом встала и начала убирать. Не его вещи — те он забрал. Убирала саму память о нём. Фотографии складывала в коробку. Подарки тоже. Его любимую кружку поставила в дальний шкафчик.
В нижнем ящике комода наткнулась на старую общую тетрадь. Открыла — и улыбнулась впервые за эти дни. Тетрадь мечтаний. Я завела её лет в тридцать, когда прочитала в журнале, что нужно записывать свои желания.
"Хочу научиться рисовать". "Хочу поехать в Прагу". "Хочу открыть цветочный магазин". "Хочу выучить французский".
Страница за страницей — планы, которые откладывались на потом. На когда-нибудь. На пенсию. На лучшие времена.
А в самом конце, записанное неровным почерком: "Хочу почувствовать себя живой".
Я закрыла тетрадь и поставила её на тумбочку. Потом пошла к шкафу и достала чемодан.
Если он может начать новую жизнь, то почему не могу я?
Упаковывала вещи медленно, тщательно. Любимые платья. Удобную обувь. Книги, которые давно хотела перечитать. Тетрадь мечтаний.
В коридоре остановилась у зеркала. Посмотрела на себя внимательно. Пятьдесят один год. Седые пряди в волосах. Морщинки у глаз. Но глаза живые. Руки крепкие. Голова на плечах.
— Наталья Ивановна, — сказала я своему отражению, — пора заканчивать с жалостью к себе.
Взяла телефон, набрала номер сестры.
— Лена? Это я. Можно к тебе на пару дней приехать? Да, случилось кое-что. Расскажу при встрече.
Пока ждала такси, написала Игорю сообщение: "Ключи оставлю у консьержки. С документами разберёмся через юристов. Удачи в новой жизни".
И добавила: "Спасибо за то, что показал мне правду. Теперь я тоже могу начать жить честно".
Сумки стояли у двери. Квартира казалась пустой и чужой. Но не грустной. Просто — завершённой. Как глава в книге, которую я дочитала до конца.
На пороге обернулась. Попрощалась не с квартирой — с той Натальей, которая здесь жила. Той, которая ждала, надеялась, верила в чужие обещания.
Новая Наталья закрыла дверь и пошла к лифту с лёгким сердцем.
Свет в новых окнах
Год спустя. Солнце заливало мою новую квартиру так, что хотелось петь. Небольшая, уютная двушка на третьем этаже старого дома в центре. От прежней квартиры получила половину суммы, но этого хватило с лихвой.
Мольберт стоял у окна. На нём — почти готовый пейзаж. Осенний парк, жёлтые листья, скамейка под клёном. Через месяц будет первая персональная выставка в небольшой галерее. Кто бы мог подумать, что курсы рисования приведут к такому?
На кухне что-то булькало в кастрюльке. Девочки должны приехать к шести — Лена обещала привезти свой фирменный торт, а Марина — последние сплетни из офиса.
— Тётя Наташ, можно войти? — раздался голос племянницы.
— Конечно, Машенька!
Семнадцатилетняя Маша ворвалась в квартиру как ураган, с букетом астр и коробкой пирожных.
— От мамы! — объявила она. — И это от меня, — протянула самодельную открытку. — За то, что ты самая крутая тётка на свете!
Я обняла её, вдохнув запах молодости и надежд. В этом объятии было столько тепла, что глаза защипало.
— А папа спрашивал, не нужна ли тебе помощь с ремонтом, — болтала Маша, разглядывая картины на стенах. — Говорит, мужская рука в хозяйстве не помешает.
— Передай, что справляюсь сама, — я поставила цветы в вазу. — И что очень благодарна за заботу.
— Кстати, — Маша понизила голос до заговорщицкого шёпота, — мама говорит, что Юра из соседнего подъезда на тебя заглядывается. Симпатичный мужчина, разведён, два года назад переехал...
— Машенька! — засмеялась я. — Не нужно мне сватов.
— Почему? Ты же красивая! И интересная! И у тебя теперь такая классная жизнь!
Классная жизнь. Да, пожалуй, так и есть. Утром — курсы французского. Три раза в неделю — студия живописи. По выходным — выставки, театры, музеи. И никого не нужно ни о чём спрашивать, никого ждать, никому объяснять.
Зазвонил телефон. На экране имя, которое я не видела уже месяца три.
— Игорь, — ответила я спокойно.
— Привет, Наташ. Как дела?
— Хорошо. У тебя как?
— Тоже неплохо... Слушай, я тут недалеко от твоего района проезжал. Можно зайти? Поговорить нужно.
Я посмотрела на Машу, которая изображала крайнюю занятость картинами, но уши навострила.
— Давай в другой раз. У меня сегодня гости.
— Понятно... А можно завтра?
— Игорь, мы же обо всём договорились через юристов. О чём ещё говорить?
Пауза. Потом:
— Я просто хотел извиниться. По-человечески. И... узнать, как ты.
— Извинения приняты. Дела у меня отличные. Что-то ещё?
— Нет... То есть да. Наташ, а ты не злишься?
Я подумала. Злюсь ли? Нет. Зла, обида, боль — всё это осталось в той квартире, в той жизни.
— Нет, не злюсь. Наоборот, благодарна.
— За что?
— За то, что ты дал мне возможность узнать себя настоящую.
После того как я повесила трубку, Маша смотрела на меня с восхищением.
— Ого, тёть Наташ! Ты прямо как героиня из фильма!
— Из какого фильма?
— Из хорошего, — серьёзно сказала она. — Из того, где женщина в итоге побеждает.
Я обняла её снова. Да, пожалуй, побеждает. Не над кем-то — над старой, боящейся жизни собой. За окном медленно спускались сумерки, но в квартире становилось всё светлее.