Публикуется впервые; автор, бригадный адъютант генерала Храповицкого, подпоручик Иван Матвеевич Спиридов, получивший за участие в боях орден св. Анны 2-ой степени
Приступлю теперь к описанию подвигов полка в знаменитом сражении Кульмском (1813), решившем, может быть, судьбу целой Европы. Чувствую, что весьма трудно изобразить подвиги, усугубившие в сей день славу Российской Императорской гвардии, которой как будто судьбами предоставлено было мужеством своим, иметь сильнейшее влияние на участь сего знаменитого сражения.
17 дня августа, с рассветом двинулась гвардия правым своим флангом и следовала по назначенной ей дороге к Теплицу. Неоднократно в дефилеях становились колонны в боевой порядок, и одним своим присутствием останавливали неприятеля.
2-ая гвардейская бригада, дошед до Ноллендорфских высот, построилась в колоннах к атаке: лейб-гвардии Измайловский полк по левую сторону дороги, лейб-гвардии Егерский по правую. Бригада, находясь под сильными пушечными выстрелами, удержала порыв врага и, дав время спуститься с крутой и извилистой горы другим войскам к селению Кульму, предприняла то же движение.
Потом вся дивизия, пройдя сіе селение, построена была в боевой порядок на ровном пространстве за деревней Пирстень, пересекая большую теплицкую дорогу. Лейб-гвардии Измайловский построен был по-батальонно, в колоннах к атаке, в первой линии, левым своим флангом к самой дороге.
Здесь приехал Его Величества короля Прусского флигель-адъютант с приказанием к командующему генерал-лейтенанту графу Александру Ивановичу Остерману, чтобы как можно далее держаться на Ноллендорфе. Хотя важный дефилей сей был уже оставлен, и артиллерия и кавалерия следовала уже к Теплицу, но граф, со свойственной ему твёрдостью духа, решился удерживать неприятеля на этих местах и войско воротились.
Надлежало употребить все меры, дабы исполнить приказание, ибо от того зависела безопасность ретирады всех армий. Предводитель видел, что время ещё не потеряно, и полная доверенность к его распоряжениям, поселила в душах, воинов новую бодрость. Гвардия, под начальством генерала Ермолова, готова была жертвовать собою для блага общего!
Несмотря на сделанные неприятелем потери, они были еще гораздо нас сильнее. Должно было непременно остановить его и удержать место сражения. Одним словом: надлежало победить, или умереть. Надежда на благоразумие начальников предвозвещала нам победу. Последствие, в полной мере оправдало то и другое.
Вся пехота состояла почти из одной гвардейской дивизии (которая сделалась слабее потерей в прошедший день), и нескольких слабых батальонов второго корпуса. Гвардия расположена была на левом фланге, кроме оставленных двух или трех батальонов в центре. Таковы были общие распоряжения во время дела, сколько я мог усмотреть: но дело идет о полке, почему и займемся частностью.
Лейб-гвардии Егерский полк послан был занять лес и деревню Пирстень, потом весь принял влево. По донесениям, что неприятель усиливается и теснит лейб-гвардии Егерский полк, показывая между тем намерение, большими силами напасть на весь фронт левого нашего фланга и в центр линии, приказано было, остановить неприятеля и зажечь деревню Пирстень.
Командующий генерал граф Остерман приказал генералу Храповицкому, с 2-ым и 3-им батальонами Измайловского полка, идти к сему пункту. Ему предоставлено было отразить сильное нападение неприятеля.
Вследствие приказания, эти два батальона, под предводительством генерала двинулись вперед в колоннах, к атаке левым своим флангом, имея направление влево, правым флангом к неприятелю. Не успели сіи колонны показаться, как пушечный и ружейный огонь неприятеля чрезвычайно усилился, а из лесу показались густые его колонны, предшествуемый стрелками.
Казалось, будто порядок движения и хладнокровие наших батальонов, заставляли неприятеля оставаться в некотором бездействии. Однако же огромная колонна наступала из леса.
Генерал, находившийся в голове второго батальона, командуемого полковником Козляниновым, предупредил намерение неприятеля. Пользуясь местоположением, приказал он двум ротам напасть на французов в штыки, с фланга, а сам не останавливаясь, ударил в него с остальными с фронта; раздалось грозное ура! и, несмотря на сильное сопротивление, скоро этой колонны как бы не существовало: одни обратились в бегство, другие пали от русских штыков.
Недалеко ушли бегущие. Батальон преследовал неприятеля до леса, вторично напал на него в самом лесу, рассеял, разбил, и большую часть взял в плен. По уничтожению с сей стороны неприятельского намерения, высланы были из батальона стрелки, которые шли целой цепью на неприятеля, не занимаясь стрельбой, и не давая ему опоминаться.
Остаток батальона построен был на опушке леса, для подкрепления своих стрелков. В одно мгновение, говорю я, не только уничтожено предприятие неприятеля, но занято все место, занимаемое прежде сего двойными силами, и французы должны были искать спасения в неприступных горах.
В сем действии, в густом лесу, подбита была лошадь под полковником Козляниновым, отчего он жестоко ушибся, но несмотря на сіе, приказал себя поддержать, продолжал распоряжаться своей цепью стрелков. Примеров самоотвержения было множество; раненые, покуда могли, не хотели выйти из цепи; другие, отнесши только за фронт тяжелораненого своего товарища, бегом возвращались к своему месту.
Беспрестанно из самых рядов солдаты просились вперед. Офицеры, замечая малейшее движение неприятеля, вели за собою цепь и врубались в ряды. Французы, со своей стороны, хотели возобновить нападение на батальон, но не успели двинуться с места, как Измайловские штыки снова обратили их в бегство и принудили искать спасения в великодушии своих победителей.
В это время батальон, лишился храброго капитана Укова. Презирая опасности, он устремился вперед в голове колонны и посреди успехов, пал мертв, сраженный пулей в грудь.
Третий батальон, предводимый полковником Мусиным-Пушкиным, также со своей стороны, бросился влево, и несмотря на густоту леса ударил фронтом колонны на неприятеля и опрокидывая все, что ни сопротивлялось, преследовал почти до самой его позиции: занял влево лесистые высоты и выслав стрелков, возобновил сообщение со вторым батальоном.
Трудно было даже удержать пылкую храбрость солдат! Рассыпанные обоих батальонов стрелки, под личным распоряжением полкового и батальонных командиров, ободряемые примерами своих офицеров, неоднократно нападали на сопротивлявшегося неприятеля, заходя с высот во фланг.
Полковник Мусин-Пушкин, здесь был ранен, и принужден был удалиться.
Может быть, не многим известно случившееся с сим полковником, в 1806 году 20 ноября, в сражении при Аустерлице, происшествие, которое рассказывали мне господа офицеры, бывшие в этом деле. В сем сражении 3-й батальон лейб-гвардии Измайловского полка находился подле тяжелой гвардейской кавалерии.
Неприятель выслал из рядов своих стрелков, которые не переставали беспокоить оную. Командир кавалерии прислал просить выслать стрелков из батальона, дабы отвлечь внимание неприятеля от конницы, которая в семь случае теряя людей, не могла сама собою отразить неприятеля.
Вызывали охотников, и из офицеров, Иван Клавдиевич Мусин-Пушкин, бывший тогда капитаном, вышел вперед, спросил людей командуемой им роты, кто хочет следовать за ним. Все единогласно вскричали: Мы все идем за Вашим Высокоблагородием, повторяя сие несколько раз.
Когда они рассыпались в стрелки, один рядовой, заметив, что неприятельский стрелок целился в капитана, тотчас бросился к нему, стал впереди его и сказал: Ваше Высокоблагородие! в вас целят: станьте сзади меня, а я займу ваше место; пусть лучше меня убьют, нежели вас. Не ожидая ответа капитана, он закрыл его собою, и едва успел выговорить сіи слова, как пуля пролетела сквозь его кивер.
Таковая привязанность к начальнику почти беспримерна, и достойна всякого уважения.
Батальон же почти весь рассыпанный в стрелках, остался в команде частных своих начальников. Таким образом, два батальона лейб-гвардии Измайловского полка не токмо уничтожили на сем пункте замыслы неприятеля, но еще, несмотря на несоразмерность сил, сделались победителями на всей своей линии.
Этим последним действием окончилось дело, в котором участвовали два батальона.
Упомянем о подвигах 1-го батальона Измайловского полка. Я уже сказал, что деревня Пирстень была зажжена, но дабы в центре остановить еще более покушения неприятеля, первый батальон был послан к сей стороне. Влево от деревни, неприятель возобновил нападение, выслав сильную колонну.
Усмотрев сие, командир полка, генерал-майор Храповицкий, повел немедленно вперед сей батальон, состоявший под начальством полковника Мордвинова, опрокинул неприятеля, обратил в бегство и выслал в преследование стрелков, которые не преставали бить его в отступлении. Однако и неприятель со своей стороны усилил в сіе время свой огонь, и генерал, судьбой был остановлен в благородных своих намерениях.
Удар картечью поразил его в ногу, и он принужден был оставить поле битвы. Полковник Мордвинов, в голове своего батальона, начальствуя стрелками и преследуя бегущего неприятеля, также сделался жертвою своего мужества. Роковая пуля прострелила его насквозь; он был вынесен из дела. Батальон остался под командой капитана Мартынова. Нал всем же полком, принял начальство полковник Козлянинов и по отбытии генерал полка, остался в следующем положении.
Первый батальон за деревней Пирстень, в колонне к атаке, имея стрелков впереди оной, по правую сторону. Второй батальон в колонне у опушки леса, влево от первого, имея стрелков далеко в лесу, на местах, занятых им прежде. Третий батальон влево, почти весь был рассыпан в стрелках, примыкая левым своим флангом к высотам и сообщаясь с лейб-гвардии Егерским полком, составляя, таким образом, косвенную линию с другими батальонами, левым плечом вперед.
Должно упомянуть, что между вторым и первым батальонами, находилось ровное пространство, занятое эскадронами лейб-гвардии Уланского и Драгунского полков, которые в продолжение сражения прибыли со стороны главной армии по упомянутой дорожке, тянувшись поодиночке.
Занятие сего места имело свою важность, как мы ниже сего увидим. В то время когда огонь неприятельских стрелков продолжался на всей линии, и колонны были подвержены их выстрелам, ранен был в грудь пулей капитан Мартынов, почему первый батальон остался в команде штабс-капитана Чемесова.
До четырех часов пополудни, батальоны находились под огнем неприятеля. Сей последний со своей стороны, умножив стрелков по целому фронту своей линии, и подкрепляя оные линией войска, думал употребить последнее усилие. Он намеревался вырвать победу из рук победителей.
Для исполнения сего, сильнейшая колонна наступила с правой стороны деревни Пирстень, вышед из кустарников и перешед через межи, наступила твердо и решительно. Первый батальон, в голове коего находился сам полковник Козлянинов, хладнокровно взирал на ее приближение. Таковой беспримерной твердостью поколебал он мужество неприятеля и привел его в некоторое смятение.
Наконец, под предводительством полковника и штабс-капитана Чемесова, невзирая на огонь, пожиравший деревню и другие препятствия, батальон устремился вперед, частью через деревню, частью по левой стороне оной, ударил в штыки, и обратил неприятеля в бегство. Расстроившийся в быстром преследовании неприятеля батальон был приведен в порядок за деревней, под сильным огнем с фронтовых высот, и, презирая опасность, снова ударил в штыки, и совершенно рассеял французские колонны.
Эскадроны драгун и улан, воспользовавшись сим обстоятельством, бросились бегущим во фланг, и, отрезав сих, таким образом, от помянутых, меж, поворотили навстречу Измайловскому батальону. Сим обоюдным, движением вся колонна была истреблена. Во время самой битвы, в благодарность, кричали кавалеристы Измайловским солдатам: "Ай, пехота, спасибо! Спасибо братцы, и нам поработать дали!", - a сии отвечали: "Молодцы конница!".
Между тем второй и третий батальоны не упустили также со своей стороны уничтожать намерения неприятеля. Не успел он двинуться, как по всему лесу раздалось: Ура! Целая цепь стрелков, подкрепляемая своими резервами и батальонами других полков, предупредила его, сделав самое сильное нападение. Завалив, так сказать, лес телами противной ей цепи, наша цепь доходила почти до линий неприятельских, и никакие силы, никакое отчаянное сопротивление, не могло останавливать победоносных воинов.
Прогнав неприятеля и заняв новый места, цепь стрелков была подкреплена, и по всей линии возобновился жестоки огонь, который продолжался до самой ночи. Неприятель думал остановить порыв воинов сильной канонадой, но смешанные картечными выстрелами ряды, по первому призыву, приходили в прежни порядок, и тем доказали превосходство нашей дисциплины перед всеми прочими.
Первый батальон, по истреблении противной ему колонны, был снова построен за деревнею Пирстень. Стрелки составляли цепь за деревней. Вообще Измайловский полк на всей своей линии остался в сей день победителем, и таким образом содействовал к воспрепятствованию неприятелю вторгнуться в Богемию.
Измайловский полк занимал места приобретённые им в последний раз, находился однако, в беспрерывной перестрелке, a неприятель производил жестокую канонаду, надеясь поколебать твердость русских. В сем положении находился полк до десятого часа вечера. В это время был он сменен полками первой гренадерской дивизии. Усталым и победоносным воинам приказано было провести ночь вне опасности.
Итак, лейб-гвардии Измайловский полк возвратился на то место, откуда устремился на победу. Можно ли описать радостное свидание победителей на поле брани и чести, после окончания сражения! Все искренно друг друга поздравляли, хотя и не видали уже посреди себя многих, из товарищей, которым рок определил умереть славною смертью: одна мысль сія утешала прочих.
В заключение представляю здесь список раненых офицеров в сем сражении, также потери полка в нижних чинах в оба дня.
- Генерал-майор и кавалер Храповицкий, поведший первый батальон в штыки против неприятельской колонны, вышедшей из леса, и опрокинув ее, был ранен картечью в лопасть правой ноги.
- Полковник Мусин-Пушкин, в лесу, ранен в щеку.
- Полковник Мордвинов, в голове первого батальона, тяжело ранен пулей в бок навылет.
- Капитан Мартинов пулей в грудь.
- Капитан Уков пал мертв на месте боя, перед вторым батальоном.
- Поручики: Симанский, в цепи стрелков, ранен пулею в бок; Чагин в стрелках, ранен пулей в ногу, и умер от раны. Шамшев, батальонный адъютант второго батальона, бросившись в неприятельскую колонну, ранен пулей в ногу.
- Гг. подпоручики: Годейн, в стрелках ранен в ногу пулей; Скаржинский в стрелках, ранен тремя пулями, от коих и умер.
- Гг. подпрапорщики: Кашинцов в стрелках, ранен пулей в ногу. Замыцкий, в стрелках, ранен пулей в ногу. Жолобов, в стрелках, ранен пулей в плечо, и умер от раны. Быков, в стрелках ранен пулей в ногу.
Получили сильные контузии: Протасьев в щеку; Эренстольп в живот; Долгополов в грудь. Потеря полка в два дня: убито: обер-офицеров 1, унтер-офицеров 3, рядовых 49; ранено: генерал 1, штаб-офицеров 2, обер-офицеров 13, унтер-офицеров 38, музыкантов 5, рядовых 384. Без вести пропало: унтер-офицеров 3, рядовых 53.
Нельзя умолчать здесь о твердости духа подпоручика Скаржинского. Сей офицер быв тяжело ранен, положен был в повозку с подпоручиком Годейном. 18 августа, ряд повозок с ранеными был остановлен на пути своем в городе Теплице, по некоторым препятствиям.
Повозка, в которой находились помянутые гг. офицеры, остановилась против дома, из коего в то самое время изволил выходить Государь Император (Александр Павлович), где он изволил посещать победителя Вандама при Кульме, генерал-лейтенанта графа Остермана, лишившегося руки в сем сражении.
Государь, увидев офицеров, спросил подпоручика Годейна, когда и где он ранен; равно и о подпоручике Скаржинском. Когда он отвечал, что "сей последний ранен тяжело и лежит без памяти", тогда Монарх, со свойственным ему милосердием, сказал: "Береги его, пекись о нем!". Потом изъявил в весьма милостивых выражениях "признательность свою на счет службы и храбрости полка, пожелал скорого выздоровления и благополучного пути, к городу Будисину, откуда приказывал ехать прямо в Прагу, где приготовлены были все пособия для русских воинов".
Во время продолжения сего разговора, подпоручик Скаржинский, хотя жестоко страдал, но голос Государя проник в его душу и он пришел в память. С любопытством спросил он, напротив его сидевшего подпоручика Годейна, кто с ним говорил; и когда тот отвечал, что Государь Император, тогда Скаржинский, приподнявшись с чрезвычайным усилием, почти полумертвый, обнажил свою голову, и, обратившись к Государю, произнёс слова, почти последние в его жизни: "Государь! Поле устлано трупами врагов Ваших, и я с радостью умру, когда услышу, что мы победили".
Другие публикации:
- Лейб-гвардии Измайловский полк в сражении при Пирне 1813 года (Из описания подпоручика И. М. Спиридова)