Публикуется впервые; автор, бригадный адъютант генерала Храповицкого, подпоручик Иван Матвеевич Спиридов, получивший за участие в боях орден св. Анны 2-ой степени
15 августа 1813 года, первая гвардейская пехотная дивизия, придя по петерсвальдской дороге от города Теплица, расположилась к атаке побатальонно, в колоннах, шахматным порядком, на левом фланге и центре линии всего отряда, на высотах против города Пирны, стоявшего на реке Эльбе.
Сии высоты, образуют пространную долину, в которой находится город. Передовые посты отряда занимали берег реки и предместья Пирны, откуда простирались вдоль линии до высоты Кольберг и за оную. Здесь Фридрих II заставил 14 тысяч саксонцев положить оружие и отсюда же французы, в числе 40 тысяч, шли к своей погибели, не имея перед собою и половины неприятелей.
Я могу сказать утвердительно, для какой цели первая гвардейская дивизия оставлена была в сей позиции, потому что частному офицеру не могут быть совершенно известны общие распоряжения. Однако полагаю, что в военном ремесле небесполезно соображать свои и неприятельские движения для того, чтоб из них составлять и выводить постоянные правила, и, приобретая со временем опытность в военном деле, служить с настоящей пользой Государю и Отечеству.
Итак, по соображениям моим думаю, что сия дивизия, находясь, или справедливее сказать, прикрывая правый фланг армии с сей стороны, должна была удерживать покушения неприятельского корпуса, командуемого генералом Вандамом.
Сей генерал, переходя Эльбу в Кёнигштайне, на правом фланге противопоставленного ему корпуса, намеревался занять дефилей в горах (здесь тесный или узкий проход, по краям которого находится неприступная местность), отделяющих Саксонию от Богемии, и тем не только отрезать гвардейский отряд, но даже воспрепятствовать отступлению всей нашей армии от Дрездена.
Занимаясь описанием подвигов Измайловского полка, упомяну о других, только для связи целого. За нужное, однако, полагаю прибавить, что дивизия по несоразмерности ли сил, потому ли что неприятель уже утверждался на ее фланге, или другим, мне неизвестным причинам, должна была отступая, сколько можно останавливать натиск неприятеля, сопротивляясь ему на каждом шагу. Сия мера, как видно, нужна была, дабы обезопасить отступление Главной армии.
Вместе с гвардией следовал 2-й корпус, под начальством герцога Евгения Вюртембергского. Сей корпус, находясь 15 числа в жарком деле, сделался так слаб, что не составлял и 10 тысяч человек под ружьем. Вся гвардейская пехотная дивизия не была сильнее 6 тысяч.
Неприятель в то время был, по крайней мере, вдвое сильнее, и имел на своей стороне все выгоды наступательного действия: не имел нужды ничего охранять и защищать, но все занимать.
Военным людям известно, с какими неудобствами сопряжена трудность обороны, тем более в отступлении по тесным и труднопроходимым местам, и еще в таком положении, когда неприятель занимает с тыла те места, через которые должно проходить.
Из такого то трудного положения предоставлено было выйти Российской гвардии, и она, благоразумными распоряжениями своих предводителей и беспримерной своей храбростью оправдала свою славу.
Теперь приступим к настоящему нашему изложению, и постараемся в полном и настоящем виде представить читателям подвиги лейб-гвардии Измайловского полка под Пирной и Кульмом.
Сей полк, состоявший из трех батальонов под начальством генерал-майора Храповицкого (Матвей Евграфович), в числе 1735 человек, расположен был 15 числа августа, во второй линии всего корпуса, в колоннах к атаке.
Несколько дней продолжался беспрерывный холодный дождь, который растворил глинистый грунт до такой степени, что стоящие под сводом неба колонны, так сказать, погрязли в земле. Все были промочены насквозь; ветер препятствовал развести огни: одна нравственная сила укрепляла батальоны. С нетерпением дожидались следующего дня, чтоб сразиться с врагами и уничтожить их замыслы.
При виде показывающихся издали неприятельских колонн, нетерпение умножалось, и каждая минута ожидания казалась тягостной. Все единогласно с верою к Богу, привязанностью к Государю и любовью к Отечеству, заклинали друга, друга, победить или умереть, силу полагая не в числе своем, но в общей твердости.
16 августа, поутру дивизия получила повеление следовать через местечко Тун, (Thun) к Диппольдисвальде. Из рядов слышны были восклицания: "неужели не удастся нам подраться?", - так недовольны были этим отступлением. Но желание сбылось: дивизию воротили, не доходя до Тyна. Тут восхищение овладело всеми, и все утешились! Полк занял опять прежнюю позицию "в готовности к бою".
Между тем неприятель, наводя мосты в Кёнигштайне и в Пирне, переправлял свои войска. Приближение оного усугубляло благородное рвение скорее с ним встретиться; нетерпение, говорю я, приводило воинов в отчаяние: они думали, что упустят случай оказать свою храбрость! Но наконец, настал, желаемый час!
Неприятель усиливался занять возвышения Кольберга, находящиеся на правом фланге нашей линии. Сей пункт для нас был потому весьма важен, что дорога, ведущая к Петерсвальду, и по которой мы должны были отступать, идет через деревню Цегиста, у самой подошвы сей высоты.
Лейб-гвардии Егерский полк был послан для занятия Кольберга и деревни, но по донесениям, что неприятель значительно умножается, генерал-лейтенант Ермолов (Алексей Петрович), командир гвардейской пехотной дивизии, сказал генералу Храповицкому: "Ступайте, генерал, с Богом к сему месту". С сим словом все три батальона Измайловского полка, свернутые в колоннах к атаке, двинулись правым флангом по сему направлению.
Подобно темной туче перед грозой, быстро неслись наши колонны, чтобы как гром поразить вражеские полки. Одушевляемые одним желанием, офицеры бросились в цепь стрелков.
По прибытии к деревне Цегиста, командир полка приказал немедленно выслать стрелков в подкрепление Егерскому полку. Здесь не надо было спрашивать охотников, потому что целые роты объявляли желания свои в один голос. Вдоль линии рассыпались наши стрелки по удобным местам, и вскоре, вместе с егерями ударили в неприятеля, а через несколько минут, не только овладели высотой, но еще прогнали его за оную.
Все усилия французов были тщетны; высота Кольберга занята была Измайловскими гренадерами, готовыми к новому нападению.
Остаток полка был расположен в колоннах под жесточайшим неприятельским огнем; позади цепи стрелков, таким образом, третий батальон, под командой полковника Мусина-Пушкина (Иван Петрович) впереди деревни Цегисты, на левом фланге; второй, под командой полковника Козлянинова (Иван Тимофеевич), вправо от третьего и по правую сторону деревни; первый, под командой полковника Мордвинова (?), еще правее за кустарниками.
Каждый остаток батальона служил резервом стрелков; по сим распоряжениям каждый батальонный командир занимался вверенной ему цепью, и своим примером воспламенял мужество своих подчиненных. Жестокий огонь продолжался по всей линии, и каждое дерзкое покушение неприятеля уничтожаемо было штыками.
При отступлении последних войск через деревню Цегиста, обращены также были к сему пункту два батальона лейб-гвардии Семеновского полка, из коих, один подкрепил наш левый фланг и оставался долго в сем положении. Между тем небо прояснилось, и солнечные лучи, долгое время невиданные, ободрили и обрадовали сражавшихся.
Не только трудно, но даже невозможно отдать преимущество кому-нибудь из наших: все единодушно жертвовали собою! Один, с вверенной ему ротой прогонял с фронта неприятеля; другой упорно сопротивлялся его усилиям к занятию деревни Цегиста с фланга.
Там кавалерия, под прикрытием храброй роты лейб-гвардии Измайловского полка, безопасно проходила по тесной и узкой дороге в глазах неприятеля. Молодые офицеры в передовой цепи стрелков, первые бросались на неприятеля, для примера подчиненным, и славы Русского оружия.
C 10-го часа утра и до 5-го пополудни, весь почти Измайловский полк находился в стрелковой цепи, удерживая важнейший пункт, и прикрывая отступление непосредственно в тыле своего фронта. Весь отряд проходил безопасно под его покровом. Он служил щитом пехоте, кавалерии и артиллерии.
Все вымыслы и все покушения неприятеля остались без успеха. В пятом часу, армейский полк должен был сменить лейб-гвардии Измайловский, но по встретившимся замедлениям, некоторые роты не были сменены вместе с другими, хотя и получили приказание к отступлению, но не оставили своих постов, защищая оные упорно до занятия их арьергардом, и к полку присоединились уже вечером.
Полк был сменен Тенгинским пехотным, и приказано было "ретироваться через Гисгюбельские дефилеи", по дороге к Петерсвальду, ведущей в Теплиц. Во время перехода дефилей по отделениям справа, неприятель, обходя с боку со стороны Эльбы, старался препятствовать движению колонн, обеспокоивая наших своими стрелками c тыла и с фланга. Для удержания покушений его, батальон лейб-гвардии Преображенского полка был рассыпан по лесу.
Черкасов бросился в самые ряды неприятелей, несколько из них поверг штыком на землю, и наконец, поражен был пулею в грудь! Товарищи его подняли и хотели вынести из опасного места, но он хладнокровно взирая на приближающуюся смерть, сказал: Нет! я уже чувствую, что мне, более не жить: оставьте меня умереть здесь.щитой своих стрелков, спокойно прошла по узкой, неровной и лесистой дороге.
Нельзя по упомянуть при сем случае о геройском подвиг стрелка роты Его Высочества, Черкасова.
Сей воин, лишь услышал, что высылают стрелков, неотступно просил командира роты, капитана Мартынова, дозволить ему быть в числе оных. Капитан, быв тронут сим великодушием, просил его на сей раз остаться, говоря, что известная уже его храбрость полезнее может быть на другое время, но Черкасов, умолял его и начальник не в силах был ему отказать.
Черкасов бросился в самые ряды неприятелей, несколько из них, поверг штыком на землю, и наконец, поражен был пулей в грудь! Товарищи его подняли и хотели вынести из опасного места, но он хладнокровно, взирая на приближающуюся смерть, сказал: "Нет! я уже чувствую, что мне, более не жить: оставьте меня умереть здесь".
Простившись с оружием и товарищами, он сорвал с себя заслуженный им крест военного ордена Св. Георгия, и промолвил: "Прошу вас только об одном: отдайте этот крест капитану; я не хочу, чтобы достался в руки басурманов", и с сими словами испустил дух. Солдаты поклялись отомстить за смерть сего доблестного воина и в самом деле вскоре воздвигли ему трофей из тел французов.
Вышедши из дефилей вечером, полк был расположен бивуаками на высотах у деревни Петерсвальд на границе Богемии и по правую сторону правой дороги. Развели огни, и собравшиеся в круг офицеры и солдаты с восторгом воспоминали о действиях протекшего дня.