Вечер начинался как обычное свидание. Я стояла у зеркала в прихожей, поправляя складки на новом синем платье — того оттенка, что делает глаза глубже, а тревоги незаметнее. В последний момент перед выходом сняла сережки-подвески — слишком нарядно, подумала я. Ведь это просто ужин с родителями, не собеседование на роль невесты.
Максим заехал за мной ровно в семь, как и договаривались. Его "Фольксваген" блестел свежевымытым кузовом, а сам он пах дорогим парфюмом с нотками бергамота — явно старался произвести впечатление.
"Ты прекрасно выглядишь", — сказал он, целуя меня в щеку. Его губы были слегка холодными от осеннего ветра.
Я еще не знала, что через час буду мечтать сбежать через окно ванной комнаты.
Их дом встретил меня запахом корицы и чего-то молочного — как оказалось, Надежда Петровна пекла творожную запеканку по "тому самому советскому рецепту". Прихожая была уставлена фотографиями Максима в разных возрастах: вот он голопузый малыш в тазу, вот первоклассник с букетом гладиолусов, вот выпускник — уже с тенью будущей щегольской бородки.
"Наконец-то!" — раздался из гостиной звонкий голос. На пороге появилась она — невысокая, круглолицая, в вязаной кофте цвета спелой сливы. Ее глаза мгновенно пробежались по мне сверху вниз, задержавшись на моих кольцах (обручального нет) и слегка поношенных балетках (дорогие, но не брендовые).
"Мама, это Аня", — представил Максим, почему-то потея, хотя в квартире было прохладно.
"Знаю я этих Ань", — фыркнула Надежда Петровна, но тут же улыбнулась, обнажив мелкие ровные зубы. — "Проходи, дорогая, только тапки сними — ковер персидский".
За ужином все началось вполне невинно.
"Так вы полгода встречаетесь?" — уточнила Надежда Петровна, щедро накладывая мне запеканку, хотя я вежливо отказывалась. — "А почему еще не женитесь? Мой Максимка должен быть женат, у него уже ипотека одобрена!"
Ложка с творожной массой замерла у меня на полпути ко рту. Максим под столом сжал мою ладонь — влажной, нервной хваткой.
"Мама, ну..." — начал он, но Надежда Петровна уже разошлась не на шутку.
"В наше время за полгода уже и свадьбу играли, и первенца ждали! А вы что, даже не думали?"
Я поперхнулась компотом из сухофруктов — сладким до приторности. Максим похлопал меня по спине, но взгляд его говорил: "Терпи, родная, скоро закончится".
"Надежда Петровна, мы пока просто..." — я осторожно подбирала слова, — "присматриваемся друг к другу".
"Что там присматривать?" — махнула рукой хозяйка дома. — "Главное, чтобы детки здоровые были! У нас в роду все крупненькие рождаются, посмотри на Максимку — в шесть месяцев уже десять кило!"
Она гордо кивнула на фото на буфете — пухлый младенец с бантиком на животе действительно напоминал розового бегемотика.
После запеканки последовали сырники (тоже по "тому самому рецепту"), а затем и главный аккорд вечера.
"Когда же вы нас внуками порадуете?" — вдруг спросил отец Максима, до этого молча ковырявший вилкой в тарелке.
Я посмотрела на Максима с немым вопросом. Он потупился, покрутив в пальцах салфетку.
"Па... Мама права. Пора уже решать", — выдавил он наконец.
В комнате повисла тишина. Даже ходики в углу будто притихли.
"Что... решать?" — прошептала я.
"Ну как что!" — встряла Надежда Петровна, доставая из серванта альбом. — "Вот смотри, у моей подруги сын женился — такой зал в "Астории", семьсот гостей! А эти вообще в Италию улетели, но это, конечно, дороговато..."
Я рассматривала фотографии чужих свадеб, чувствуя, как комок запеканки подступает к горлу. Максим тем временем оживился:
"Можно и попроще, конечно. В загсе расписаться, потом в кафе... Мама, сколько стоит банкет в "Уютном уголке"?"
На обратном пути в машине грохотало молчание. Максим нервно постукивал пальцами по рулю, я смотрела в окно на мелькающие фонари.
"Ты чего надулась?" — наконец не выдержал он.
"Мы встречаемся полгода, Макс. Полгода! Мы даже не обсуждали..."
"Ну и что? Мама права — пора взрослеть!"
Его телефон замигал — звонок от "Мамочки". Он тут же взял трубку, перейдя на сюсюкающий тон:
"Да, мам, доехали хорошо... Нет, она не обиделась, просто устала... Да, я ей объяснил..."
Я закрыла глаза, представляя, как этот тридцатилетний "мальчик" объясняет мне жизнь. В голове уже складывался план побега — завтра же заберу зубную щетку из его ванной.
Сейчас, спустя неделю, Максим все еще обижается. Пишет длинные сообщения про "неготовность к серьезным отношениям" и "разочарование мамы". А я рассматриваю в зеркале свое отражение — без обручального кольца, зато с облегчением в глазах.
Надежда Петровна, конечно, найдет другую невесту для своего "мальчика". Возможно, даже более покладистую. Но пусть уж лучше она обижается на меня, чем я — на всю оставшуюся жизнь.
P.S. Вчера увидела в магазине ту самую запеканку — готовую, в пластиковом контейнере. Купила, попробовала... На вкус как предательство с корицей. Выбросила...
