Внебрачные дети — позор, грех, беда. Так считали в старину. Их прятали, отдавали, а фамилии давали — то усечённые, то позорные, то от матери. Полуверов, Бецкой, Луначарский — каждый нёс свою ношу. Как жили бастарды? Почему их так звали? Давайте разберёмся.
Позор и уловки: судьба бастардов
В старину браки по любви — редкость. Родители женили, семьи богатство скрепляли. Чувства? Не до них. Уважение, порядок — вот что ценили. Но сердце, как рваный платок, трепетало. Увлечения на стороне случались, а с ними — дети. Что с ними делать? Прятать, отдавать, скрывать. В 1863-м, в Тамбове, Вера родила от офицера. Отец, схватившись за голову, дал мальчику фамилию Полуверов — мол, дочкина вина наполовину.
Детей в приюты подкидывали, к родне в деревню везли. С XVIII века приютов побольше стало, но не всем везло. Кого-то, как воспитанников, в семье держали — с согласия мужа или жены. Называть отца «папенькой»? Нельзя. Фамилию его? Запрещено. Наталья, дочь обер-прокурора Яковлева, стала Захарьиной — в честь предков, а не отца. Ну и дела, как всё хитро!
Усечённые фамилии: дворянские выдумки
Дворяне бастардов не бросали, но и в род не вписывали. Придумали хитрость: фамилии «урезали». У Трубецкого сын стал Бецким — Иван Бецкой, друг Екатерины II, приюты и Смольный курировал. Знал он, как бастарду тяжко. У Голицыных — Лицын, потом Де Лицын, для шика. Долгоруковы звали детей Рукиными, Потёмкины — Темкиными. Осип де Рибас, основатель Одессы, сыну дал Сабир — фамилию задом наперёд.
Простолюдины проще делали. Полуверов, Полуанин — от имени матери, Веры, Анны. Но бывало и позорно: Полустроев, Хамов, Иудов — чтобы грех подчеркнуть. В приютах фамилии от покровителей давали: Марьины, Николаевы. У крепостных, от барина рождённых, фамилии могли не дать вовсе. Сын Пушкина, Павел, умер младенцем — без фамилии. Вот так-то имена бастардам лепили.
Любовь и предрассудки
Браки по расчёту — норма. В 1560-м княжна Авдотья Мезенцева за любимого пошла, а за срыв сговора бабушка 500 рублей платила — сумма огромная! Но чаще женились, как велели. Развод? Позор. Суворов с женой разъехался, но не развёлся. А любовь на стороне детей приносила. Граф Разумовский с мещанкой Соболевской 35 лет жил, но жениться не мог — сословия. Детям дал вотчину Перово, оттуда — Перовские. Екатерина II сыну от Орлова дала Бобринский — по землям фаворита.
Императорская семья тоже хитрила. Дети балерины Числовой и князя Николая Николаевича стали Николаевыми. Романовы бастардам Юрьевских, Захарьевых фамилии давали. Любовь была, а закон — против.
Усыновление и новые имена
Иногда бастардов усыновляли. Поэт Жуковский — сын майора Бунина и турчанки. Фамилию взял от усыновителя, помещика Жуковского. Анатолий Луначарский, нарком просвещения, родился от Антонова и Ростовцевой. Усыновитель, Василий Луначарский, сам бастард — фамилия от Чарнолусских, слоги переставили. Знали люди по фамилии: бастард или законный? В деревнях «барский загулок» шепотком звали.
Усыновление спасало, но не всегда. Девушек, родивших «на стороне», спешили выдать замуж — за вдовцов, бедняков. Детей забирали, в семьи пристраивали. Позор прятали, как могли. А фамилии — как метка, грех напоминали.
Метка на всю жизнь
Фамилии бастардов — как зеркало эпохи. Бецкой, Перовские, Николаевы — за ними любовь, грех, предрассудки. Одни вельможами стали, другие в приютах росли. Граф Левашов всех пятерых детей от экономки признал, графами сделал — род спасал. А крепостные малыши без фамилий пропадали.
Что двигало людьми — стыд или жалость? Как думаете, почему бастардов так строго судили? Пишите в комментариях, любопытно ваше мнение!
Вам могут понравиться следующие статьи: