Продолжение путевых записок морского офицера фрегата "Автроил" Николая Коростовца
Ноября 7-го 1804. Мы начали перегружаться; пущай свирепствует ветер, мы очень покойно стоим здесь. Правду сказать, мы мало еще видели таких дней, и во все время похода редко случалось нести марсели во всю стеньгу, беспрестанно были под рифлевыми марселями и терпели ужасную качку; нас, при маленькой зыби начинает так качать, что я часто по целому дню не могу выбрать времени, дабы записать, что теперь вам, друзья мои, сообщаю.
Зато при первом случае пишу уже все, что только могу вспомнить. Теперь такое время, что я хочу сказать вам еще что-нибудь.
Я упомянул, что бал состоял из почетнейших особ, кто ж были сии особы? Морские и солдатские офицеры. На бале я приметил только двух в кафтанах, прочие были одеты в мундиры. Дамы здешние не столь прелестны, каковыми мы их представляем, а танцуют за исключением некоторых, весьма плохо. Итак, теперь Портсмут жителями походит на наш Кронштадт. Потому нимало не удивительна видимая здесь дороговизна.
Главный командир здесь адмирал Монтегю (Джордж?), имеет флаг свой на корабле, по нем следует комиссионер; я думаю за сим пост-каптен (post captaine) г-н Тизигер, тот самый, который служил в нашей службе. По сему, управление порта, теперь состоит в сих чиновниках; однако же, я приметил, что адмирал нимало не касается до порта, и все это на отчете комиссионера.
Все суда на рейде повинуются адмиралу, он располагает ими, принимает салют и сам отвечает. Пришедши на рейд, мы, т. е. "Ретвизан", салютовал из 13 пушек; ему отвечали только 11-ю. Крепость здешняя не подымает флага, но оный обыкновенно бывает поднят на флагштоке подле караульного дома, почти у самой пристани.
В Портсмуте и его окружностях нет ничего достопамятного, и сам город ничего не представляет примечательного. Жители, кажется, все состоят из увечных матросов, ибо весьма нередко попадаются такие, у которых нет или руки или ноги. Трудолюбие и бережливость здесь всюду видны. Почти можно заключить описание Портсмута тем, что до сей поры я сказал. Однако вперёд я не забуду упоминать что-нибудь, если увижу или услышу нового.
Ноября 19-го 1804. Наш лекарь Павел Иванович Мисановский выпустил сегодня только из своей опеки, ибо после балу я держал карантин, разумеется: избегал вина и излишней пищи. К нам почти ежедневно приезжали наши знакомые ladys. Сегодня я был на берегу и заказал себе виц-мундир и черный кафтан, а между тем купил почти на 18 фунтов разного белья и вещей. Между прочими шкатулку и часы; были вещи, коими более всего я дорожил.
Ноября 21-го 1804. Я был в Госпорте, у mistress Brocon, которая покупала у меня водку. Посмотрим Госпорт, который составляет также немалую обширность. Я упоминал, что Госпорт расположен на правом берегу залива, следовательно насупротив Портсмута. Расположение улиц показывает, что он недавно построен, да и сама крепость, защищающая его с морской стороны, местами строится.
Итак, не удивительно, что он показался мне опрятнее и лучше Портсмута. Здесь также как в Портсмуте, Ньюпорте и Порт-си дома имеют весьма непривлекательную наружность. Далее по сему берегу, где находится Госпорт, построены пороховые магазины и другого рода магазины. Наш фрегат "Автроил" находится против сих магазинов, окружен с правой и левой стороны prisons-chifs или кораблями, на которых заключены пленные.
Жалкая участь! Вы не можете вообразить, как англичане поступают сурово с пленниками.
Я думаю, здесь находятся такие, которые года три не сходили с корабля; правда, они многим обеспечены; однако же, каково быть заключенным в коридоре, на какие разделяются палубы кораблей, и быть выпускаемым по 5 человек на вольный воздух? Пленные офицеры тут же содержатся, но только в кают-компании.
Вы, милые друзья, согласитесь со мною, что описанного рода обхождение с пленниками слишком много отымает чести у такого народа, каковы англичане. Конечно, земля англичан так мала, а внутренность ее столь беспечно содержима и всегда готова вспыхнуть, что трудно впустить туда пленных; но человечество должно требовать свободы.
Недалеко от нас стоял также испанский фрегат, взятый в плен англичанами. Испанских фрегатов было четыре и английских было столько же; первые шли с пиастрами, англичане подстерегли и взяли. Здесь, в Портсмуте, на бале я видел офицеров с одного из сих фрегатов, которые, как кажется, не содержатся под заключением.
Мундир на них синий с красным воротником и подкладкой, такие же и панталоны, т. е. синие. Передняя часть мундира походит на наш кафтан, но обложена широким галуном, на шляпах красные банты. Неизвестно еще, поступят ли сии фрегаты в число действительных призов.
Ноября 26-го дня 1804. Третьего дня у нас обедали гости, и мы здесь заслуживаем "примечание хорошим столом и винами".
Наши офицеры с Николаем Алексеевичем (Баскаков, здесь капитан-лейтенант "Автроила") были в доках, которые находятся позади Портсмута и занимают немалое пространство. Они рассказывали следующее. "Сперва мы пришли в Порт-си и оттуда к докам, куда не впустили нас, не уведомивши наперед комиссионера, у которого мы были лично. Он дал нам провожатого, который водил нас по всем мастерским.
Нам показалась самым удивительнейшим машина, которая помощью воды точит блоки: один человек в несколько минут может выточить 14 блоков разной величины. Впрочем, кроме чистоты и удивительно приведённых в совершенство машин, ничего не приметили".
Мне хочется самому быть в Портсмутских доках, чтобы сказать о них что-нибудь собственно от себя.
Декабря 2-го 1804. Англичане считают теперь свои морские силы по сему: кораблей линейных 187; фрегатов от 50 до 41 пушек 39; фрегатов 214; слупов и прочих судов 465. Всего 903.
Итак, теперь число английских кораблей составляет сумму всех кораблей целого света. Я нарочно выписал cие, чтобы показать вам, до какой степени увеличивают они свои морские силы, опасаясь ужасного для них Бонапарте. Я записал имена всех французских судов, которые теперь находятся у англичан.
Англичане имеют в своем флоте французских: кораблей линейных 22; от 50 до 44 пушек 17; фрегатов 29; слупов и прочих 40. Всего 108.
Следовательно, девятая доля их флота состоит из французских кораблей. Припомните, что в 1794 году, т. е. 10 лет назад, у нас было в числе флота 14 шведских судов и до 20 транспортов, следовательно, 5-я доля морских сил состояла из отнятых у неприятеля кораблей. Честь и слава да подобает вовеки российскому народу!
Декабря 4-го 1804. Сегодня я ездил на берег; свежий ветер, соединясь с течением, которое на здешнем рейде весьма быстро, принудил нас пристать верст на 6 ниже того, где мы обыкновенно пристаём. Мы пристали ниже Госпорта. Холод и ветер были несносны. Лужи и маленькие канавки замерзли. Вышедши на берег, мы бежали бегом, бежали версты 3, пока пришли в жилое место.
На пути мы прошли мимо госпиталей. Множество огромных домов новой архитектуры составляли здание, в котором помещен госпиталь; впрочем, некогда было примечать и расспрашивать о том, что тут есть примечательного. Госпорт отделяется от госпиталей рекою, которая будет в ширину сажен 60. Через нее сделана низкая плотина, перейдя оную и подступив к Госпорту, находится место, в котором работают арестанты.
Они здесь бывают скованы так же как и у нас, но сверх того я видал некоторых, которые скованы рука с рукою парами.
Должно отдать честь англичанам, что они стараются скрыть их от взоров всех жителей; должно самому их искать, судите! Не лучше ли cие правило наших? Мы в Кронштадте двух шагов не сделаем, чтобы не встретить несколько пар невольников. Место, в котором они пристают, будучи перевезены из Портсмутских или других каких тюрем, огорожено толстым палисадником, так что с трудом можно рассмотреть, что между ними происходит.
Миновав cие место, мы пришли к маленькому мосту, за которым из маленького домика выскочил человек и, сняв шляпу, просил на содержание моста. Мы дали ему 6 пени. В Англии вы не можете перейти ни через какую плотину или мост, не заплатив часть пени и сколько бы раз вам ни случилось в один день проходить, всегда должно платить установленную цену.
Мне ничего не случилось видеть сегодня примечательного, выключая только того, что услышите. Переезжая из Госпорта на лодочке (которые здесь перевозят, так как и у нас на суда) я видел гребцов сей бренной посудины, у одного не было руки, а другой был без ноги.
Один раз, будучи на берегу, я зашел к знакомым нашим ladys, которые здесь находятся в самом большем уважении; и в самом деле их поведение стоит служить примером всем женщинам, пускающимся в сей роди жизни.
Приметьте, что все здешние cohores имели отличное уважение к Автроильским офицерам, к тому же две ladys, к которым я пришел, жили по большей части у нас на фрегате, одна из них принадлежала Николаю Алексеевичу, а другая Павлу Николаевичу.
Я нашел тут Павла Николаевича, со мною был наши лекарь Павел Иванович Мисановский, любезный и добрый товарищи, которого дружбу я стараюсь сыскать. Мы с ними пришли около 3-х часов пополудни. Знакомые наши уже отобедали, однако же, Капитанша (так мы называем ту, которая была у Николая Алексеевича) Anna Harper приказала накрывать стол.
Мы отказались и просидели тут до вечера, после гуляли; ибо здесь ни малого нет стыда гулять с девкой, лишь бы она не была в красном плаще.
Однако же, мы ходим только вдвоем с доктором. Приходила опять к ним другая леди, Susanna Freman, урожденная Presey, приказала дать по нашей просьбе табак и трубки, присовокупив горячую воду и водку. Словом, друзья мои, если чем может славиться Англия, так это гостеприимством девок!
Многим из наших офицеров случалось быть без денег на берегу, и я разумею, двух наших ladys, никогда не случалось уйти без того, чтобы он не пригласили их или чай пить или обедать. Однажды за крепким ветром нельзя было попасть, двое из наших офицеров пришли к ним, и они с охотою уступили свои постели, ибо у каждой из них есть две, парадная и обыкновенная. Сколько раз ни убеждали их принять несколько денег, он всегда отказывались.
Я упомянул о сем для того, чтобы память о сих двух благородных девках сохранилась бы в сих записках.
В других домах нельзя показаться без того, чтобы тебя не просили купить для них Shrub или Port или что ими придет на мысль. Бескорыстие наших ladys всегда служило для нас удивительной вещью, и думаю, что и вы, друзья, одного со мной мнения.
Здесь есть улица, называемая Prospect Row, которой одна сторона есть вал, а другая застроена домами, наполненными cohores. Нет возможности пройти без того, чтобы тебя не выхвалили или не разругали. Я никогда не видал, чтобы кто-нибудь без надобности прошел; но если случится, тотчас станут кликать, одни называют "ruchman-dobra", другие напротив, бранят и дразнят. В первые дни нашего прибытия нельзя было без того пройти по улице и особливо около полудня, чтобы кучи мальчишек за тобою не бегали и не кричали "spanich-spanich!". Они почитали нас пленными.
Продолжая описывать пропущенное мною, упомяну еще о двух случившихся со мной приключениях.
С доктором мы, прогуливаясь в Портсмуте, прошли за город и наконец, вступили в Порт-си, который должен быть не иное что как форштадт, хотя и называется особливым городом. На площади мы видели учение английских солдат. Место для учения обнесено было несколькими шестами с флажками, которые расставлены были таким образом, что начальник, если захочет из фронта сделать плутонги или взводы, видно кому куда идти, и обратно из плутонгов, если надобно составить фронт, можно по ним равняться.
Они не делали артикулу, хотя были с ружьями; у фронта не было офицеров, кроме одного майора, который командовал, и нескольких сержантов, поправляющих, как видно, ошибки, потому что они имели тоненькие палочки и ими били виноватых. Кажется, что у них все делается с подряда, т. е. что в полках есть особенные чиновники, которые учат солдат, между тем как офицеры ничего не делают.
Майор при всякой команде говорил "у say solders!", т. е. "послушайте, солдаты"; напоследок командовал, что ему было угодно.
2-е. Идучи далее и подходя уже к докам и оттуда поворотив, мы встретили маленькую девочку, которая просила у нас милостыни. "Сударь! говорила она, подавая мне бумажку, на которой по видимому были стишки, дайте мне что-нибудь". Со мной не было мелких денег, я отказал ей; но она продолжала просить и бежать за мною, а я нашелся принужденным ей отказать.
"Подумайте, сударь, я до сей поры ничего не ела". "Как, ты не обедала еще?". "Да, сударь". Тут не мог я устоять и дал ей полшиллинга. Редко случается в Англии, чтобы нищая могла что-нибудь выпросить от англичанина, и потому неудивительно, если сия бедная девочка по нескольку дней с ряду не наедается.
Декабря 7-го вчера мы праздновали Николин день. У нас обыкновенно при таких случаях бывает с Ретвизана музыка и гости с судов, составляющих нашу дивизию. Мы почти ежедневно имели гостей, а еженедельно давали обеды. Таким гостеприимством прославляется наш фрегат, а если прибавить к сему единодушие в офицерах, усердность в команде и доброе распоряжение начальника, "Автроил" есть первое судно в нашей эскадре.
Декабря 8-го 1804. Мы приготовились расстаться с Портсмутом, но крепкие хотя впрочем, благополучные ветры нас удерживали. Стоя на Портсмутском рейде, надобно соображаться с течением и ветром. Течение здесь бывает с приливом и отливом. Полная вода бывает в 4 часа пополудни, а малая, я думаю, около сего же времени утром. Течение идет на NO и SW, а потому суда ложатся фертоин.
С первых чисел декабря здесь, по-видимому, началась зима, ибо случаются стужи, а особливо по утрам, которая превосходит 4 и 5 градусов морозу. Вы теперь, друзья, греетесь у теплой печи, мы же странствуем.
Декабря 12-е 1804. В прошедшую пятницу, т. е. 9-го числа мы расстались с Англией. Несколько спустя за полдень, мы подняли наши якоря и с крепким риф-марсельным ветром пошли проходом между английским берегом и Уайтом. Как бы я желал иметь дар "в одно мгновение (!) снимать предметы", ибо Уайт представлял множество прекраснейших видов.
Была такая картина, которую только можно вздумать, а не описать. Тут, на одной ее стороне, стоял замок лорда Сеймура (здесь лорд Генри Сеймур и его замок Норрис), прекрасное и огромное строение, какого мне не случалось еще видеть. Величественное расположение замка, хотя, по-видимому, недавно оконченного и не занимаемого еще хозяином, подало мне идею "кое-как наизусть запомнить его виды и присоединить к прочим, которые случалось мне здесь сделать".
Мы шли по 8 узлов, а потому судите, что надобно несколько моментов, чтобы успеть расположить в уме только, а не на бумаге. В конце сего прохода опять же строится крепость, которая будет иметь вид старинного замка. Англичане еще не отстают от своих обыкновений...
В сии четыре дня ветер всегда был крепкий, мы, то под всеми тремя рифлеными марселями шли, под грот-марселем и фоком. Перегрузившись в реке, мы не так чувствуем качку и даже могли в эти дни обедать горячие щи.
Теперь подходим к Бискайский губе, которая для мореплавателей весьма неприятна, и они стараются сколько можно далее от нее идти, не потому, чтобы она были усеяна каменьями или островами - нет: переменное и быстрое течение, которое иногда вдруг с нескольких румбов идет, производит в ней беспрерывную зыбь, которая в тихий ветер отменно опасна.