Сегодня, 22 мая, в день 106-летия взятия/освобождения Риги, представляю (без ложной скромности: уникальный) список бойцов Прибалтийского Ландесвера, погибших во время Гражданской войны на территории Латвии. Почему я, русский латвиец, чту воинов ярко выраженного немецкого Прибалтийского Ландесвера? Да потому что они могли из Латвии сделать Финляндию в самом хорошем смысле этого слова! Ту Латвийскую Республику, в которой русских не подвергали бы насильственной латышизации. Где царили бы межэтническое согласие и экономическое процветание, а не мертворождённый кадавр захудалого моноэтнического заповедника.
Необходимое пояснение. Кто бы кого ни победил в Прибалтике во время Гражданской войны – «красные» «белых» или «белые» «красных», в культурном плане русские по-любому были бы в плюсе: русский язык занимал бы ведущие позиции, численность и удельный вес русских неуклонно увеличивался бы (как было до 1915 и после 1945), потому что регион был бы в политическом, экономическом и культурном плане един с Русским миром. Ещё раз: какие в этом для русских минусы-то, а?
Да и для латышей было бы всё хорошо. Два расцвета латышской культуры были именно в связке, в союзе с русским народом (Первая Атмода и Долгая дорога в дюнах). Единственно, кому было бы плохо, так это нацикам, пыжащимся натянуть свой хутор на глобус Латвии.
Но были ли шансы у русских, как общины, на достойную жизнь на равных в Латвийской Республике, независимой от России, что советской, что антисоветской? Конечно! Да!!! Но только если бы в июне 1919 года Прибалтийский Ландесвер победил бы хуторского нацика Карлиса Ульманиса, эту марионетку британского империализма, и Латвийской Республикой продолжало бы управлять правительство Андриевса Ниедры.
Да, кстати, поэтому при всех восторгах от светлейшего князя Анатолия Ливена, которыми пытаются осыпать латвийских русских, сделать из него идола для нас, я как раз крайне критично его оцениваю, считая его также британской марионеткой – марионеткой, предавшей Русское дело в Прибалтике. Его борьба в рядах «белых» против «красных» русским не несла ничего: ни хорошего, ни плохого. Повторю, русским было без разницы, кто бы из них победил. А вот то, что своим «нейтралитетом» Ливен в июне 1919 года под Венденом (Цесисом) подыграл Ульманису и его эстонским побратимам по хуторскому мелкодержавному шовинизму, перечеркнуло все его прежние заслуги перед Россией, зато очень помогло Великобритании создать санитарный кордон из озлобленных этнократий на западных осколках империи. И можно только злорадствовать, как поплывшая ульманисовским фарватером Латвия отплатила ему за предательство: изъятием земельных владений, которые он думал защитить от «красных», открыто провозглашавших «землю – крестьянам», но потерял от тех, за кого он кровь проливал, кто однако тоже решил, что землю немецких баронов надо отнять и поделить между латышскими крестьянами.
Что вообще было в Прибалтике в начале XX века в этноцивилизационном плане? Малочисленные потомки захватчиков-крестоносцев занимали главенствующее положение и были основными землевладельцами: немцы со шведской примесью в Остзейских губерниях, шведы с немецкой примесью в Великом княжестве Финляндском. Многочисленные же потомки туземцев прозябали в подлом сословии, но стремились взять реванш, поквитаться за многовековое унижение, избавиться от псов-рыцарей и создать свои национальные государства. При этом среди финских, эстонских и латышских туземцев крайне популярными были левые идеи – как умеренные социал-демократические, так и коммунистические. Однако основательно сдобренные национализмом.
Само собой, «коренное» этническое рабоче-крестьянское большинство вдарилось в «красный» проект и грезило отнятием земли у немецких и шведских баронов. Что последним не нравилось, и они искали пути если не сохранения доминирования, то, по крайней мере, житья на равных с туземцами. Они стали столпами «белого» движения в регионе.
В Финляндии в 1918 году в противостояние своих «белых» и «красных» вмешались немцы. И родная им по «нордической расе» шведская знать сохранила владения и положение в государстве. Несмотря на малочисленность шведов, шведский «оккупантский» язык стал и до сих пор остаётся вторым государственным (да, там ещё был вопрос Аландских островов и всё такое прочее, но сейчас всё рассматривается вкратце). Вот это мне в Финляндии нравится. А Финляндия в нехорошем смысле слова – это та, которая пыталась создать Суур-Суоми, Великую Финляндия, за что четырежды огребала от русских в 1918-1944 годах, надолго отказавшись от мелкодержавных амбиций.
А вот в Латвии, Эстонии и Литве в дело вмешались британцы. И англичанка реально нагадила... Кстати, кто в курсе, что с польским дворянством сделали в Литве, напишите в комментариях, пожалуйста. Но я сейчас сосредоточусь на Латвии. Так как после поражения Германии в Первой Мировой войне не выгорела идея с Балтийским герцогством (тоже симпатичный проект, о нём как-нибудь в другой раз), немецкое меньшинство в новодельной Латвийской Республике принялось идти по пути Карла Густава Эмиля Маннергейма: если не можешь избежать туземного национализма, то возглавь его. И тогда был создан Прибалтийский Ландесвер, ополчение из местных немцев, которые принялись защищать малочисленных и слабых латышских националистов (почти социалистов, но с болезненной фиксацией на фольклоре) Латвийской Республики от сильных латышских большевиков – красных латышских стрелков Латвийской социалистической советской республики. Вершина этой борьбы – взятие Риги 22 мая 1919 года, когда из неё были выбиты красные латышские стрелки. Но параллельно с борьбой против большевиков Ландесвер решал проблему латышских крайних нациков: 26 апреля 1919 года они свергли зарвавшегося хуторянина Ульманиса и сделали премьер-министром Латвии вменяемого и толкового латыша – лютеранского пастора Андриевса Ниедру.
Прибалтийский Ландесвер, вынесший на себе основные тяготы борьбы с большевиками в Латвии, был разбит 19-23 июня 1919 года под Цесисом эстонскими и латышскими нациками, ориентировавшимися на Великобританию, и низведён до служанки нациков да ещё под командованием британского подполковника Харольда Руперта Леофрика Джорджа Александера (Harold Rupert Leofric George Alexander, 1891-1969), будущего защитника Дюнкерка, победителя Роммеля, фельдмаршала, генерал-губернатора Канады и 1-го графа Тунисского. В марте 1920 года из остатков Ландесвера был сформирован 13-й Тукумский пехотный полк латвийских Национальных вооружённых сил.
Что ж, Ландесвер сделал всё возможное, чтобы Латвия пошла по финскому пути во внутренней политике. А значит, была бы добротная страна скандинавского типа с тремя государственными языками: латышским, немецким и русским. Увы, вместо этого мы получили по сути не Латвию, а Латышию, неизбежно скатившуюся в авторитарную фашистскую диктатуру Ульманиса 1934-1940 годов с угнетением национальных меньшинств. А потом воспитанные Ульманисом кадры присоединились к нацистам... Как мы знаем из истории, ничего хорошего из этого ни для латвийских немцев, евреев и русских, ни для самой Латвии не получилось.
Вместе с тем, немцы даже после Гражданской войны так просто не сдавались. Они берегли память о своих героях из Прибалтийского Ландесвера, справедливо указывая, что без них никакой Латвийской Республики не было бы вообще. В стране действовало Общество Прибалтийского Ландесвера (Baltiešu landesvēra biedrība, Baltisches Landeswehrverein). Погибшие ландесверовцы были похоронены в разных местах Латвии, но был и главный мемориал на рижском Лесном кладбище. Его благоустроили, и на десятилетие взятия Риги, 22 мая 1929 года, был открыт мемориальный комплекс, созданный по коллективному проекту остзейских творцов, среди которых были архитекторы Вильгельм Бокслаф (Vilhelms Bokslafs, Wilhelm Ludwig Nikolai Bockslaff) и Эрих Грамц (Ērihs Gramcs, Erich Gramtz).
Уже в ночь на 6 июня 1929 года памятник на мемориале был взорван латышскими нациками. Памятник восстановили, но он окончательно был разрушен в советское время. Поверх ландесверовцев начали хоронить гражданских... Однако после восстановления Латвийской Республики организации остзейских немцев (потомков репатриантов 1939 года) профинансировали восстановление памятника из найденных осколков в 2001-2003 годах. Что самое важное, через какое-то время рядом с памятником появились две памятные плиты из серого гранита. На них увековечены имена 296 ландесверовцев (152 на правой и 144 на левой). Повторю, не все из них были похоронены там. Но зато все погибшие в 1918-1920 годах ландесверовцы были там увековечены.
Но все ли есть в списке, котором пойдёт речь дальше? А вот тоже нет...