Катя неслась по узкой улице старого Петербурга, не разбирая дороги. Холодный ветер с Невы резал кожу, ее длинное пальто развевалось позади, как крылья раненой птицы.
Её звали Екатерина Власова, ей исполнилось 18, и буквально час назад ее жизнь перевернулась с ног на голову.
Катя всегда считала себя обычной девушкой: училась в 11 классе, жила с мамой, папой и старшей сестрой. Она готовилась к поступлению в университет, мечтала стать архитектором.
Но сегодня тихий мир треснул, словно старинное зеркало. И Катя теперь металась среди этих осколков, боясь порезаться еще сильнее.
Она свернула во двор-колодец, прислонилась к сырой стене, чтобы перевести дух. Катя закрыла лицо руками. Она вспоминала лица родных… нет, людей, которых считала родными, всего несколько часов назад.
Началось все вечером, когда они всей семьей сидели на кухне. Мама – точнее, та, кого Катя звала мамой, – Ольга Петровна, испекла пирог по случаю маминого (бабушкиного, как выяснилось) дня рождения.
Семья собралась: отец – Петр Сергеевич – громко чокнулся рюмкой коньяка со своей женой Ольгой; тихая, всегда немного отстраненная старшая сестра Вера в пол уха слушала папины рассказы о работе. Папа пил лишнего и становился громогласным, шуточки его делались плоскими.
Но пока все шло нормально. Мама смеялась. Катя попыталась отвлечься, думая о своем: о предстоящем выпускном, о милом однокласснике Илье, который обещал проводить ее домой завтра...
Папа тем временем ляпнул кажется, непристойный тост. Вера неожиданно резко перебила его:
– Пап, хватит, не смешно.
Петр Сергеевич нахмурился:
– Ты что такая нервная, дочка? День рождения у матери, а ты…
Он покосился на жену. Ольга Петровна сразу замахала руками:
– Все хорошо, не ссорьтесь. Сегодня мой праздник, давайте без споров.
Но Вера вдруг поджала губы – Катя заметила, как у нее дернулся уголок рта, будто от боли. Вера вообще в последнее время была сама не своя: в свои 36 она недавно развелась, переехала обратно жить к родителям.
Катя любила сестру, но близкими они не были – слишком большая разница в возрасте. Вера ей почти в матери годилась, хотя Катя никогда так не думала… до сегодняшнего дня.
После папиного очередного глотка коньяка разговор зашел о Катином выпускном. Мама похвасталась, что купила ткани, чтобы сшить Кате платье. Папа важно заявил:
– Моя дочь будет королевой бала, я оплачу самый лучший салон красоты!
Она улыбнулась:
– Пап, да перестань, обычный вечер...
– Что смешного? – нахмурился отец. Он, кажется, начал раздражаться, что дочь ведет себя странно. – Ты будто против, чтобы сестренка блистала?
Вера выпила свой чай и сказала резко:
– Да нет, пусть блистает. Только хватит из нее принцессу лепить. А то она у нас как фарфоровая кукла, правда, Катюш? В тепличных условиях.
Катя опешила: сестра обычно не говорила с ней таким тоном.
– Вера, с чего вдруг?.. – начала было она.
Но отец уже взорвался:
– Что за наезды? Кто ее балует-то? Мы просто радуемся за дочь!
– За дочь… – протянула Вера странно, глядя прямо на Ольгу Петровну.
Катя почувствовала, как что-то неладное нависает над ними.
– Вера Викторовна, объяснись! – громогласно потребовал отец, стукнув рюмкой по столу. – Что ты все вечер зубы скалишь?
Вера бросила в ответ:
– Самому не очевидно? Живете во лжи и делаете вид, что все прекрасно.
Мама ахнула:
– Доча, перестань.
Но было поздно. Отец покраснел:
– В какой еще лжи? Ты о чем вообще?
Вера смотрела прямо на Ольгу Петровну – ту, кого Катя считала матерью. И вдруг сказала тихо, срывающимся голосом:
– О чем? О той лжи, что разрушила мне жизнь и скоро разрушит Катину. Мам, я больше не могу молчать.
Ольга Петровна вскочила:
– Замолчи сейчас же!
Папа тоже поднялся, пьяный запал слетал, в глазах тревога:
– Вера, что за дела? Ты что затеяла?
Вера тоже поднялась. Лицо ее, обычно бесстрастное, исказилось болью и решимостью. В этом взгляде было столько любви и одновременно страдания, что сердце Кати ухнуло вниз.
– Кать, – заговорила Вера, – ты должна узнать правду. Давно должна была, прости, что тянула…
– Какую правду? – выдохнула Катя, чувствуя, как поднимается паника.
Вера глубоко вздохнула, сдерживая слезы, и произнесла медленно:
– Я твоя мать, Катя. А Ольга – твоя бабушка.
Эти слова зазвенели в ушах Кати как набат. В первые секунды она даже не поняла, послышалось ей или нет.
– Что… что за бред? – Петр Сергеевич попытался хохотнуть, но смех застрял. – Вера, ты что мелешь?
Катя тоже хотела сказать, что это чушь, но слова замерли. Она смотрела на маму… на бабушку?.. Сестра… или мама?.. Вера стояла вся, дрожа, но в глазах решимость:
– Не бред. Правда. Мне было 18, столько же, сколько сейчас Кате. Я родила ее… а родители – Петр и Оля – выдали ее за свою дочь, а меня заставили быть “старшей сестрой”.
Ольга Петровна всхлипывала, глядя в пол. Руки ее тряслись на коленях. Ни слова опровержения она не произнесла, и этим все сказала.
– Зачем… – едва выговорила Катя, чувствуя, что не может вдохнуть. – Зачем вы… это сделали?
Вера шагнула к ней:
– Родная моя… Они настояли. Наши родители. Мне было 18, я училась тогда, забеременела… Без мужа. Они не могли стерпеть позора. Заставили меня скрыть беременность, уехать, родить тайно. А потом… потом мама сказала всем, что это она родила, и выдали тебя за их позднего ребенка.
Катя замотала головой, прижимая руки к ушам:
– Не хочу слушать! Прекрати! – Она осеклась, голос сорвался. Сердце билось где-то в горле.
Петр Сергеевич – дедушка? отец? – вдруг ударил кулаком по столу:
– Как вы могли? – рявкнул он на жену. – Оля, что за черт! Это что, получается, Катя нам внучка?! А ты все эти годы… – Он осекся. – И я ничего не знал! Ты… ты мне тоже лгала?!
Ольга Петровна зарыдала:
– Петя, я… прости… Я знала, ты бы не принял этого… Ты же помнишь, как Вера тогда… – она судорожно ловила воздух, – Вера опозорила нас… Ты говорил… лучше бы смерть, чем…
– Лучше б ты мне сказала правду! – заорал Петр, багровея. – Я столько лет думал, Катя – наша дочь! Как… как ты вообще это провернула?!
Ольга вытерла мокрое лицо дрожащей ладонью:
– Я была в климаксе уже, но всем на работе сказала, что вдруг забеременела… Ты же помнишь, я в деревню ездила на полгода – вот там Вера и родила, подальше от глаз… А вернулась я с младенцем – с Катюшей… Ты был тогда в рейсе, не знаю, поверил ли… Но ты не спрашивал, только радовался, что сын и дочь взрослые, а тут вот поздний ребенок…
Петр хватался за голову:
– Черт побери… ума не приложу… Это же надо, всю семью…
Он вдруг зло уставился на Веру:
– А ты что разревелась? Чего сейчас решила все сломать?
Вера вскинула подбородок:
– Потому что устала жить во лжи. Моя жизнь и так сломана – я своего ребенка 18 лет не могла назвать дочерью! Я даже материнства была лишена, выдали замуж наспех за человеком, которого не любила, лишь бы “исправить мою честь”! И что? Брак мой развалился… Я все потеряла…
Она бросила уничтожающий взгляд на мать-Ольгу. Та опустила голову ниже.
Катя вслушивалась и не верила, что речь про нее, про ее семью. Она… дочь Веры?
– Вы думали обо мне?! – выкрикнула вдруг Катя, сама не ожидая своего крика. – Кто-нибудь подумал обо мне?! Что я чувствую сейчас?!
Все замолчали. Отец – или дед – Петр открыл рот, но не знал, что сказать. Вера потянулась к Кате:
– Я столько раз хотела тебе рассказать, но мама запрещала… Говорила, слишком рано, потом… потом… И вот дошло до того, что уже поздно. Прости, Катенька…
Катя отпрянула от ее протянутой руки, вскочила, опрокинув стул.
– Не смей меня трогать! – Она ощутила леденящую ярость. – Ты… моя мать?! Значит, все вокруг обманщики?! Бабушка прикинулась мамой, мой… дедушка мне как папа…
– Катюша… – слабым голосом позвала Ольга Петровна. – Прости меня… я только добра хотела… Тебе ведь было хорошо, ты росла любимым ребенком…
Катя повернулась к ней, обливаясь слезами:
– Хорошо? Вы считаете, мне теперь хорошо?! Как вы могли лишить меня настоящей матери?! – Она перевела дух, всхлипнув. – Вы… вы все больны! Это ненормально!
– Это было другое время… – едва слышно молвила Ольга, простирая к ней руки. – Я боялась… общественное мнение… отец твой, то есть дед… он бы убил нас обеих, если б знал…
– Да уж, знал бы – придушил, – мрачно подтвердил Петр, глядя в сторону. – Лучше б я знал…
Катя отшатнулась, глядя на них всех, как на чужих. Ее трясло.
– Вы все поступили ужасно, – тихо выговорила она, сжав кулаки. – Ненавижу вас за ложь.
– Куда ты?! – закричала Ольга. – Уже поздно! Катя!!
Катя не ответила. Выбежала, грохнув входной дверью, и бросилась вниз по лестнице, почти падая. Ей чудилось, что стены шепчут вокруг: “Мама… сестра… ложь…”
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк