Андрей Лисьев «Не прощаемся» (2023). Лейтенантская проза. Жгуче тянет читать про СВО, но за полное прочтение надо платить. А я – против. Не потому, что я против СВО-шников. А из принципа: я бедный. Но. Вдруг это отдельные рассказы. Те имеют отдельную эстетическую, а может, и художественную ценность.
С замечания эстетики и начнём.
Глава 1. Родину не выбирают.
«Справа красный шар отрывается от поверхности Сиваша и постепенно наливается огнем. День будет жаркий.
Два вертолета: «кашка» – Ка-52 и «мишка» – Ми-28 с рокотом проходят на бреющем через солнечный диск».
Что-то мало эстетики. Больше патриотических перегибов:
«Интересно, гуманитарка хранит тепло рук москвичей, покупавших и грузивших ее?».
«И за коробками предложили сбегать. И погрузиться помогли, все, что уронил, – подобрали и поднесли. Что-то в атмосфере изменилось. А говорят – в Москве сплошь либералы и «нетвойняшки»».
«Сами справимся. В спину не стреляют, и слава Богу».
Глава 2 Черные пакеты.
Патриотизм продолжает фонтанировать.
«– Один вопрос – на-хе-ра?».
В смысле – Мурат, заболевший не хочет в госпиталь.
Наверно, у «Прозы» (позывной у писателя, приехавшего в творческую командировку на фронт) такое самозадание: показать, такое диво, как фонтанирующий патриотизм. – Вот он за его выполнение сходу и принялся.
Мне это неприятно. Хорошо, если это самоподколка. Но если всерьёз? – Что-то не тае… Самохвальство какое-то: россияне – лучшие из людей.
Но только я это написал, как Мурат говорит, что: «Война не имеет смысла. Никакая война не имеет смысла».
Удивляется и «Проза», и я, толкователь. – Что: автор почувствовал перегиб с патриотизмом? – Так я ж ему верить перестану.
Вообще не понятно, как он собирается описывать: тупо фиксируя – куда там? – что с ним поминутно происходит? Кухню писательскую вываливает, что ли? Почему кухня не осталась в виде записок, а выдаётся в форме обдуманного сочинения? – Я могу понять себя, не писателя, а толкователя, который взялся за немыслимое: продемонстрировать, что думать о произведении искусства имярек есть ин-те-ресно. Плюс я ищу текстовые странности произведения, для чего мне надо писать и одновременно прислушиваться к себе. То есть, выдавать свой текст в стиле «поток сознания». Но неужели «поток сознания» решил выдавать и Лисьев?
Хм.
«Информационное обеспечение специальной военной операции полностью провалено».
Так. Это – в смысле – не проходим мимо недостатков. (Реализм, мол. А по-моему – простой реализм. Не настоящий, угадывающий новое в социуме.)
Ну хорошо. Проглочу. Особенно, если эстетические красоты будут, как у Курбе, открывателя простого реализма в живописи. – Но, если не будут…
А «Проза» вслух, для Мурата, делает вывод, что «Печать времени» - это работать на верхнего начальника. – В смысле – правда лучше всего лечит свихнувшегося.
Дальше – протаскивание обратному проваленному информационному обеспечению: как прислушиваются сверху к идеям снизу – раскладушки, чтоб не на земле врачам лежать, да и раненным. Превращено в анекдот. Чтоб патриотизм не резал глаза.
На каждого персонажа – по эпизоду. Мурату – про инфо, «Куполу» (начальнику госпиталя) – про кровати. – Это ужасно. Это записки на память. – Или я не приемлю новшества? И необработанность в стиле записок для книги – это приём, призванный убедить в правдивости написанного…
Так. Каждый встреченный рассказывает по истории.
О. Наконец, красиво:
«...бронеавтомобиль «Тигр», весь в отметках от пуль и осколков, пыльный по самый пулемет на крыше».
Без фабулы, всё же, не интересно (хоть я и подозреваю интересность, мол, чтиво).
Но какое разнообразие национальностей: греки, татарин, калмык… Враги говорят, это потому, что бедняков набирают – в столицах живут богато, им зарабатывать по 200 тысяч не нужно. – Похоже на правду. – У Лисьева это – демонстрация многонациональности как особой силы – идейной.
Концерт из Пскова для раненных. «Проза» наблюдает, как зажатые болью постепенно всё же распаляются.
Как там глава называлась? – «Чёрные пакеты». Трупы, наверно. Чтоб не одно вась-вась.
Так. Один – концерт не принял. Ему всё плохо. И не пришёл ни один гражданский больной. – что означает последнее, я не понимаю.
«Проза» подлавливает Ивана, солдата, на желании рассказывать. Идут подробности, какое оружи быстрее перегревается.
Скучно без фабулы.
Привезли тяжелораненного – общее деятельное оживление. Через несколько минут его выносят в чёрном пакете и увозят. Жетона не было.
«Проза» решил проверить на Иване несколькр своих рассказов. Тому нравится. Случайно слушавшая женщина подтверждает.
Не очень верится, если они такие же краткие, как, видно, тутошние эпизоды.
Глава 3 Пятисотые.
Название главы не связано с содержанием (которое не упорядочено). Если б это не про СВО, я б плюнул и перестал читать.
Перечисляются функции обедающего с «Прозой» начальства. Лисьев явно любит всё военное само по себе и наивно думает, что и другим любая мелочь интересна.
Почему мне про СВО интересно? – Потому что экстремум. А тут пока никакого экстремума. – Вдвойне скучно.
«Проза» слушает как два бойца очень профессионально обсуждают разные бронежилеты.
Мне вспомнилось: «В огороде – бузина, а в Киеве – дядька»…
Лисьев сам осознаёт скучность своего повествования:
««Проза» уносит в машину лопатку, садится на водительское место, опускает стекла. Решает – стоит ли погонять кондиционер или попробовать поймать сквозняк? Улитка неспешно ползет по ветке через открытое окно. Спасения от жары нет. От сортира пованивает».
Честный.
Мол.
Собственно, в атаку писателя не пошлют. Значит, можно думать, вся книга такая же – скучная. И можно её разбор кончать, не дожидаясь конца ознакомительного фрагмента.
Или так. Я прекращу книгу описывать, читая, а допишу что-то по достижении этого конца.
Так. Прерываю молчание – чёткая мысль (и у меня была такая). Ответ на вопрос, почему не перекрывают тоннели и проезды на западной границе Украины, почему не бьют по центрам принятия решений.
«В этих бесполезных атаках сгорают самые лучшие украинцы, самые идейные, самые фанатичные – все те, кто способен на подвиг. Пассионарии. Выживут только «хатаскрайники». Денацификация – это способ прервать этногенез украинской нации. В истории хватает таких примеров… прерванного этногенеза».
Это говорит «Проза».
Впрочем, вот и конец.
Сказать мне нечего. Читать без мгновенного самоотчёта оказалось не так скучно.
В общем, ничего замечательного.
8 мая 2025 г.
