Те фотографии, которые мне не удалось опубликовать к 60-летию Победы, я выкладываю здесь к 80-летию. Хотя большинство моих героев уже на том свете - Царство Небесное всем им.
Итак, в продолжение темы.
В декабре 2024-го умер мой добрый знакомый Борис Владимирович Сребник умнейший мужик, педагог и театрал, редкого юмора человек.
Борис Владимирович Сребник, 1934 г.р., профессор, экономист.
Минск, 1941 – 1944
«После расстрела людей в городе мы, выбравшиеся из гетто, решили идти к партизанам. Набралось десять ребят - старшему 12 лет, а младшей восемь. На третий день в лесу, когда уже почти закончилась еда, нас остановили вооруженные люди. Сказали, что мы жидята и идем к партизанам, а потому они нас расстреляют. Построили в шеренгу спиной к себе. У меня страха не было - всё молча, никто не плакал, только чувствовалась страшная усталость. «Полицаи» передернули затворы и … ничего. Я услышал, как они жуют остатки нашей пищи и смеются – это были партизаны - они так шутили. Потом молча ушли в лес, а мы пошли дальше, к другим партизанам».
Даниил Драпкин, 1929 г.р., инженер-связист
гор. Жуковка, Брянская обл.
1941 – 1943
«Нас подвели к оврагу, я услышал, как отец зашептал молитву «Шма Исраел…»
А потом нас начали расстреливать, и я потерял сознание. Очнулся, когда меня из оврага достали партизаны.
Второй раз меня расстреливали, как русского. Немцы подожгли дома в деревне, где я тогда жил, а выбегающих на улицу людей, расстреливали из автоматов. В меня попала пуля, и я упал. Я лежал у ног немецкого солдата, на меня падали гильзы, и я думал, что если в меня попало столько пуль, то я уже мертв».
У Даниила Драпкина были расстреляны отец, мама, два брата, две сестры и тетя. Он единственный еврей из Жуковки, который остался в живых.
Наталия Людвиговна Веллер, 1936 г.р., инженер-химик
Феодосия, 1941 – 1943 гг.
«Когда нас привели в гетто на территорию заброшенного завода, то детей сразу отделили от родителей, и я больше никогда не видела своих дедушку и бабушку.
Однажды, майским днем, я стояла у ограждения из колючей проволоки, рядом никого не было. Подошла какая-то тетенька, некоторое время смотрела на меня, а потом говорит: «Девочка, давай быстро пролезай здесь ножками вперед» - и показала на место, где можно было вылезти за ограду. Я протиснулась. «Иди впереди меня и не оглядывайся, я буду говорить - куда поворачивать» – сказала она, и я пошла, а она говорила, где надо свернуть. Так я попала к своей приемной маме»
Наташины родители в мае 1941 года из Ленинграда отвезли дочь к дедушке и бабушке на лето в Феодосию - там она была отправлена гетто. Феодосийское гетто было расстреляно в 1942 году. Наташу спасли две сестры - Сиделкины Августа Александровна и Лидия Александровна, которые, рискуя своей жизнью, всю войну прятали девочку у себя в доме. Когда немцев прогнали, они разыскали мать Наташи и отправили ее домой. Августа Александровна умерла в 2000 году.
Евгения Островская, 1931 г.р., художник.
Харьков, Украина, 1941 – 1943
«Я никогда ничего никому не рассказывала. Однажды увидела, как маленького мальчика застрелили в затылок, и с тех пор меня преследует чувство, что кто-то целится мне в спину»
Отец Евгении Островской был расстрелян в 1942 году.
Ида Гринберг, 1921 г.р., детский врач-стоматолог.
Лагеря смерти Майданек и Равенсбрюк, 1942 – 1945
«Я была медсестрой и попала в плен в составе 2-й армии генерала Власова. Было очень страшно: все сослуживцы знали, что я еврейка, но никто меня немцам не выдал».
Эстер Вайсман, 1933 г.р., бухгалтер
Шаргородское гетто, Украина, 1941 – 1944 гг.
«У нас в городе стояли румыны. Если бы были немцы, расстреляли бы всех, а так многие спаслись. Бить били, но почти не убивали».
Дина Маркова, 1940 г.р., поэт
Минск, Белоруссия, 1941 – 1944
«Мама подошла к ограждению и перебросила меня, полуторагодовалую девочку, через колючую проволоку, на проезжавшую мимо крестьянскую телегу. К платью была прикреплена записка с моим именем. В 1944 году мама нашла меня в детдоме, но мое имя было другим. Мы никогда не обсуждали тему – родные мы или нет».
Вера Моховер (Клейнбаум), 1932 г.р., врач-онколог
Шаргородское гетто, Украина, 1941 – 1944 гг.
«Я поехала к бабушке на летние каникулы… и четыре года ежедневного страха. Самыми страшными были местные украинцы-полицаи. В сорок втором на моих глазах полицаи насмерть забили ногами и прикладами дедушку за то, что он не вышел в субботу на работу»
В Шаргородском гетто Вера познакомилась со своим будущим мужем. Они поженились в 1956 году и теперь у них две дочери и 13 внуков.