— Не забудьте завтра полить фиалки, Нина Сергеевна! Я только к вечеру вернусь, — крикнула я соседке, запирая дверь квартиры. Странное чувство кольнуло сердце — будто я совершаю что-то непоправимое. Глупости. Всего лишь еду к сыну на выходные. Что может случиться за два дня? Хотя нет, не за два — за три. Ведь послезавтра особенный день. Интересно, помнит ли кто-нибудь об этом?
Я посмотрела на свое отражение в стеклянной двери подъезда. Седые волосы аккуратно уложены, новое платье с мелким цветочным принтом, купленное специально для этого случая. Пыталась выглядеть моложе своих семидесяти, хотя зачем? Разве кого-то это волнует теперь? Тем более в такой день.
В автобусе было душно. Молодая мама с дочкой, сидевшие напротив, о чем-то весело щебетали. Девочка крепко сжимала в руках ярко-розовый конверт. Я невольно улыбнулась — наверняка едут на день рождения. Интересно, заметит ли кто-нибудь из моих, что завтра особенный день?
Антон, мой сын, встретил меня у подъезда. Высокий, статный, так похожий на своего отца, моего Сергея. Те же глаза, те же морщинки в уголках губ, когда улыбается.
— Мама, ты похудела? — он обнял меня, забирая небольшую сумку с гостинцами.
— Разве? — улыбнулась я. — Просто новое платье. Купила недавно.
— Тебе идет, — рассеянно бросил он, проверяя что-то в телефоне. — Лена с детьми дома, заждались уже.
Интересно, заждались меня или обед, который я обещала приготовить? — мелькнула мысль, но я тут же отогнала ее. Нехорошо так думать о близких.
Квартира сына встретила меня шумом и суетой. Внук Никита, едва поздоровавшись, убежал в свою комнату — там что-то громыхало и пищало. Компьютерные игры, как всегда. Даша, моя пятнадцатилетняя внучка, сидела на диване, уткнувшись в телефон. Она подняла глаза, улыбнулась и, к моему удивлению, отложила телефон на секунду.
— Бабушка, классное платье! Ты куда-то собиралась? — спросила она, рассматривая меня. — И как доехала? Не устала?
Я растерялась от неожиданного внимания, но сердце потеплело.
— Спасибо, милая. Не собиралась, просто... — хотела сказать про юбилей, но почему-то осеклась. — Просто купила недавно.
Даша кивнула и снова взяла телефон, но я заметила, что она продолжает поглядывать на меня.
— Мама, вы надолго? — Лена, невестка, выглянула из кухни. — Я тут затеяла уборку, так что в гостевой комнате пока бардак.
— Всего на выходные, — я поставила сумку у стены. — Могу помочь с уборкой.
— Нет-нет, я сама, — торопливо ответила она, а потом вдруг вздохнула. — Мама, прости за беспорядок. Я просто с ног валюсь — на работе завал, дети требуют внимания... Но мы правда рады тебя видеть.
Эта внезапная искренность тронула меня, но тут же она добавила:
— Лучше займитесь обедом, как обещали. Дашка опять на своей диете, только куриную грудку ест, представляете? А Никита макароны требует...
Я кивнула и направилась на кухню. Что-то сжалось внутри, но я привычно отогнала это чувство. Не за этим я приехала — не чтобы обижаться на мелочи.
Вечер прошел как обычно. После ужина все разбрелись по своим комнатам. Антон допоздна работал за компьютером, Лена смотрела сериал, дети сидели в своих телефонах. Никто не заговорил о завтрашнем дне. Я достала из сумки небольшую тетрадь в потертой обложке — дневник, который вела уже почти сорок лет. Открыла чистую страницу и написала: «26 мая 2025 года. Завтра мне исполнится 70 лет. Интересно, кто-нибудь вспомнит?»
Утром я проснулась раньше всех. Сварила кофе, нарезала фрукты для завтрака. В доме было тихо, только часы мерно отстукивали время. Семь утра. В этот же час ровно семьдесят лет назад я появилась на свет.
— Доброе утро, — сонный голос Антона заставил меня вздрогнуть. — Ты чего так рано? Сегодня же выходной.
— Привычка, — улыбнулась я. — Кофе будешь?
Он кивнул, потирая глаза. Сел за стол, взял телефон. Тишина. Я поставила перед ним чашку, помедлила и все-таки решилась:
— Антон, ты помнишь, какой сегодня день?
Он поднял на меня растерянный взгляд.
— Суббота... А что?
Я почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Глупо было надеяться.
Сердце сжалось от боли. Я медленно отвернулась к плите, чтобы сын не увидел выступивших слез. Неужели я стала для них всего лишь кухаркой и нянькой? Когда же я перестала быть мамой, чей день рождения ждут и отмечают? Может, я сама виновата — слишком много молчу, боюсь навязаться, стараюсь быть незаметной...
— Ничего особенного, — выдавила я из себя. — Просто хороший день.
К обеду собрались все. Даша листала журнал, изредка показывая что-то Лене. Никита играл на планшете, не отрываясь даже во время еды. Антон говорил по телефону о каких-то рабочих делах.
— Кстати, мам, — вдруг сказал он, закончив разговор, — я тут кредит наконец закрыл, тот, что на машину брал. Представляешь, четыре года выплачивал по 7,5% годовых!
— Поздравляю, — я улыбнулась, помешивая суп. — Это хорошая новость.
А вот еще одна хорошая новость — твоей матери сегодня исполнилось семьдесят, — подумала я, но вслух, конечно, не сказала.
День тянулся медленно. Я помогала Лене с уборкой, смотрела с Никитой мультфильм (вернее, сидела рядом, пока он смотрел), даже попыталась поговорить с Дашей о ее увлечениях, но она лишь отвечала односложно, не отрываясь от телефона.
Вечером, когда дети уже легли спать, я сидела на балконе с чашкой чая. Звезды ярко сияли в темном небе. Двадцать лет назад в такой же вечер мы с Сергеем сидели на нашем балконе, и он подарил мне серебряную брошь в виде птицы — на мой пятидесятый день рождения.
— Чтобы ты никогда не чувствовала себя в клетке, — сказал он тогда, ласково проводя пальцем по серебряным крыльям. — Даже рядом со мной.
Птица... Сергей всегда говорил, что она символ не только свободы, но и верности. "Птицы, которые выбирают пару на всю жизнь, как мы с тобой," — шептал он, целуя мои руки. "Даже когда они летят раздельно, они всегда возвращаются друг к другу."
А через полгода его не стало. Сердечный приступ, внезапный и беспощадный. И моя птица осталась одна, с подрезанным крылом.
— Мама, ты чего не спишь? — Антон вышел на балкон, держа в руках бокал вина.
— Любуюсь звездами, — ответила я. — Твой отец любил смотреть на них. Помнишь?
Он кивнул, присаживаясь рядом.
— Помню. Особенно летом на даче, когда мы с ним на крыше сарая лежали...
Мы помолчали. Где-то вдалеке проехала машина, мелькнули фары, и снова стало тихо.
— Антон, — я решилась наконец, — сегодня мне исполнилось семьдесят лет.
Он поперхнулся вином, закашлялся.
— Что? Сегодня? Мама, почему ты не сказала?
— Я думала, вы помните, — тихо ответила я. — День рождения матери...
— Господи, мама, — он потер лицо руками. — Прости, пожалуйста. У нас столько всего происходит — работа, дети, кредиты эти... Я совсем потерял счет дням. Но это не оправдание, конечно.
Он порывисто обнял меня. Я прижалась к его плечу, как когда-то давно, когда он еще был маленьким мальчиком, который приходил ко мне за утешением после падения с велосипеда.
— Ничего страшного, — прошептала я. — Цифры — это просто цифры.
— Нет, мама, так нельзя, — он отстранился и решительно встал. — Сейчас же разбудим всех и отпразднуем как следует!
— Не нужно, — я покачала головой. — Дети спят, Лена устала. Давай завтра просто сходим куда-нибудь вместе?
Он кивнул, но по его лицу я видела, что его мучает совесть.
Утром за завтраком Антон объявил всем о моем юбилее. Лена ахнула, прикрыв рот рукой.
— Галина Николаевна, почему вы ничего не сказали заранее? — в ее голосе звучал упрек. — Мы бы подготовились, торт заказали...
— Я думала, вы помните, — пожала я плечами.
— Бабушке семьдесят? — удивленно спросил Никита. — Ничего себе! Это как... очень много, да?
— Никита! — одернула его Лена.
Даша молча смотрела на меня, и в ее взгляде я вдруг увидела что-то странное — будто смесь вины и какой-то тайны.
После завтрака Антон куда-то исчез, а через час вернулся с огромным букетом лилий — моих любимых цветов. Он протянул мне конверт.
— Это тебе, мама. Знаю, что это не заменит настоящего праздника, но...
В конверте было десять тысяч рублей и открытка с надписью «Самой лучшей маме на свете».
— Спасибо, сынок, — я обняла его, смахивая слезу. — Но не стоило...
— Стоило, — твердо сказал он. — Ты заслуживаешь гораздо большего.
Лена суетилась на кухне, пытаясь на скорую руку организовать праздничный обед. Я предложила помочь, но она категорически отказалась.
— Что вы! В свой день рождения — и на кухне? Отдыхайте!
Я сидела в комнате с деньгами и цветами, не зная, что делать дальше. Странное чувство — получить поздравления только потому, что сама напомнила о празднике.
Вечером Лена накрыла стол. Антон купил торт в ближайшей кондитерской, на котором кремом было выведено «С Днем Рождения!» без имени — видимо, готовый вариант. Лена протянула мне коробку конфет.
— Это от нас с детьми, — сказала она с виноватой улыбкой. — Простите, что так скромно. Сейчас с деньгами туго, сами понимаете...
Я кивнула, принимая подарок. Рука дрогнула, когда я разрезала торт.
— А почему бабушка не дарит нам подарки на свой день рождения? — вдруг спросил Никита, уплетая кусок торта. — Вот у Димки бабушка всегда всем подарки дарит, когда у нее праздник.
— Никита! — снова одернула его Лена. — Как тебе не стыдно!
— А что? — он пожал плечами. — Просто спросил.
Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Неужели даже в этот день все должно быть обо всех, но не обо мне?
— Знаешь что, — я улыбнулась внуку, стараясь, чтобы голос не дрожал, — в следующий раз я обязательно что-нибудь тебе подарю. Что бы ты хотел?
— Новый телефон! — тут же выпалил он. — У всех в классе уже последние модели, а у меня прошлогодний.
— Никита, перестань! — Лена повысила голос. — Галина Николаевна, не обращайте внимания, он еще ребенок...
Я посмотрела на свой старенький телефон, лежащий рядом на столе. Четыре года ему, и работает прекрасно. Но разве объяснишь это одиннадцатилетнему мальчику?
После ужина, когда посуда была вымыта и все разошлись по своим делам, я сидела в гостевой комнате и рассматривала коробку конфет. Обычные шоколадные конфеты в картонной упаковке. Сердце щемило от обиды и разочарования. Семьдесят лет — это не просто дата. Это целая жизнь. И что я получила в итоге? Коробку конфет, которую, кажется, купили в последний момент в ближайшем супермаркете.
Я вздохнула и открыла коробку. И вдруг заметила что-то необычное — на дне коробки виднелась надпись, сделанная аккуратным почерком.
В коридоре послышались приглушенные голоса. Я прислушалась.
— Лена, как я мог забыть про её день рождения? — голос Антона звучал подавленно. — Мама всегда помнит каждую мелочь, а я даже юбилей...
— Я тоже виновата, — тихо ответила Лена. — Она ведь столько для нас делает... Готовит, с детьми сидит, никогда не жалуется. А мы даже не подумали о её празднике.
— Знаешь, в детстве она всегда устраивала мне потрясающие дни рождения, даже когда денег совсем не было. Помню, как-то испекла торт в форме пиратского корабля. Две ночи не спала, вырезала паруса из вафель...
Их голоса стали тише, и я больше не могла разобрать слов. Что-то теплое разлилось в груди. Они все-таки понимают...
В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в комнату заглянула Даша.
— Бабушка, можно к тебе?
— Конечно, солнышко.
Она прикрыла за собой дверь и присела рядом на кровать. Я заметила, что она нервничает — теребит краешек футболки, как делала в детстве, когда волновалась.
— Ты уже нашла? — спросила она шепотом, кивая на коробку.
— Нашла что?
— Записку... и это, — она порылась в карманах джинсов и достала маленький бархатный мешочек. — Я хотела положить это в коробку, но не успела. Мама слишком быстро ее упаковала.
Дрожащими руками я открыла мешочек. Внутри лежала серебряная брошь в виде птицы — почти точная копия той, что подарил мне Сергей двадцать лет назад и которую я потеряла несколько лет спустя.
— Даша... — только и смогла выдавить я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
— Я помню, ты рассказывала о ней, когда показывала старые фотографии, — торопливо заговорила внучка. — И как ты плакала, когда потеряла ее. Я полгода копила деньги — подрабатывала после школы в кафе, раздавала листовки. Хотела сделать тебе сюрприз. А потом мама сказала, что мы едем к тебе на выходные, и я решила, что это судьба.
Я не могла вымолвить ни слова. Просто прижала к себе эту девочку, мою внучку, которая, как мне казалось, совсем не замечала меня за своим телефоном.
— Спасибо, родная моя, — прошептала я наконец. — Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.
— Правда? — она подняла на меня счастливые глаза. — Ты не расстроишься, что это не точно такая же?
— Она идеальная, — я прикрепила брошь к вороту платья. — Даже лучше прежней.
В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появились Антон и Лена.
— Что у вас тут происходит? — спросила Лена. — Даша, ты что, плачешь?
— От счастья, мам, — улыбнулась сквозь слезы Даша. — Бабушке понравился мой подарок.
Антон заметил брошь на моем воротнике и замер.
— Это же... мама, откуда она у тебя? Я думал, ты потеряла ее...
— Это Даша, — я погладила внучку по голове. — Она сделала мне самый чудесный подарок на свете.
Лена подошла ближе, рассматривая брошь.
— Даша, так вот куда ты тратила деньги, которые зарабатывала? А говорила, что копишь на новый ноутбук...
— Ноутбук подождет, — пожала плечами Даша. — А у бабушки юбилей только раз бывает.
Я увидела, как Антон и Лена переглянулись. В их взглядах читалось внезапное осознание — осознание того, как сильно они меня обидели своим равнодушием.
— Мама, — Антон присел рядом со мной, — прости нас, пожалуйста. Мы... я так закрутился в своих делах, что совсем забыл о самом важном.
— Все в порядке, — я улыбнулась. — Главное, что мы все вместе.
— Нет, не в порядке, — твердо сказала Лена, и я с удивлением увидела слезы в ее глазах. — Галина Николаевна, простите меня за эти дешевые конфеты. Я хотела купить что-то особенное, но... у нас действительно сейчас финансовые проблемы. Антон недавно потерял дополнительный заработок, а у Даши скоро экзамены, репетиторы... Но это не оправдание.
— Лена, милая, — я взяла ее за руку, — не нужно извиняться. Я все понимаю.
— А я вот не понимаю, — вдруг сказала Даша, вытирая слезы. — Почему мы никогда не говорим друг другу о том, что важно? Почему бабушка не сказала нам заранее о своем юбилее? Почему мы не рассказываем ей о наших проблемах? Почему живем как чужие?
В комнате повисла тишина. Мудрость из уст пятнадцатилетней девочки заставила нас всех задуматься.
Я смотрела на своих близких — растерянных, виноватых, но таких родных. Внезапно я поняла, что хочу не просто их внимания сейчас, не просто извинений и запоздалых поздравлений. Я хочу создать что-то настоящее, что останется с нами всеми — теплые воспоминания, которые мы будем хранить долгие годы. Что-то, что свяжет нас крепче обид и недомолвок.
— Знаете что, — я встала, расправив плечи, чувствуя удивительную решимость, — у меня есть предложение. Давайте в августе все вместе поедем на море. Я давно об этом мечтала, но все не решалась предложить. У меня есть сбережения, и я хочу потратить их на то, что действительно важно — на время с моей семьей.
— Мама, мы не можем принять... — начал было Антон, но в его глазах я видела, что он тоже этого хочет.
— Можете, — я мягко, но решительно прервала его. — И должны. Потому что нет ничего ценнее времени, проведенного с теми, кого любишь. Я поняла это, когда потеряла вашего отца. Знаете, — мой голос дрогнул, — иногда мне кажется, что он смотрит на нас сверху и грустит, видя, как мы отдаляемся друг от друга. Он ведь так мечтал увидеть, как растут внуки...
Я заметила, как Лена украдкой смахнула слезу.
— Я не хочу больше терять ни минуты, — продолжила я тверже. — Потому что жизнь слишком коротка для обид и недомолвок.
В эту ночь я долго не могла уснуть. Перебирала в памяти события дня, гладила серебряную брошь и думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно просто сказать вслух о том, чего ты хочешь, вместо того чтобы ждать, когда другие сами догадаются.
Утром за завтраком мы все вместе обсуждали будущую поездку. Даже Никита отложил планшет и с энтузиазмом спрашивал, будет ли на пляже волейбол. Лена предложила посмотреть варианты жилья поближе к морю, а Антон обещал взять отпуск на две недели.
— Бабушка, — Даша села рядом со мной, — а ты всегда будешь носить мою брошь?
— Всегда, — я обняла ее за плечи. — Она будет напоминать мне о том, что иногда самые важные подарки приходят оттуда, откуда не ждешь.
Через неделю я вернулась в свою квартиру. Нина Сергеевна, открывшая мне дверь, всплеснула руками:
— Галина, ты как будто помолодела! Что-то случилось?
Я улыбнулась, поправляя серебряную птицу на вороте:
— Случилось, Ниночка. Я поняла, что никогда не поздно начать говорить о своих желаниях вслух.
Как вы считаете, стоит ли говорить родным о своих желаниях прямо или лучше надеяться, что они сами догадаются? Как бы вы поступили на месте Галины? Если история тронула вас, поделитесь своим мнением!