Лето 2000 года выдалось на редкость знойным. Даже вечерами воздух в нашем селе оставался густым и обжигающим, будто кто-то забыл выключить огромную духовку. Я сидел в своей комнате, плотно закрыв шторы от палящего солнца, и в тревожном ожидании смотрел на экран второго компьютера во всем селе — огромного бежевого монстра с монитором, напоминавшего скорее телевизор из фантастического фильма.
На столе рядом лежала мышка с шариком внутри — я недавно разобрал ее, чтобы почистить, и теперь боялся, что собрал неправильно. Но это было ничто по сравнению с тем страхом, который охватывал меня при мысли открыть Paint.
Мысль о графическом редакторе появилась после разговора с Витькой, владельцем первого компьютера в селе. Он был старше меня на три года и носил звание главного компьютерщика на всю округу.
— Ты что, совсем дурак? — Витька скривился, когда я спросил его про рисование на компьютере. Мы стояли у него во дворе, а он чистил клавиатуру старой зубной щеткой. — У меня из-за этого краска закончилась!
— Какая краска? — я почувствовал, как у меня холодеют пальцы.
— В компьютере! — он раздраженно ткнул щеткой в сторону своего системного блока. — Я неделю рисовал в этом вашем Paint, и все — привет, монитор потух! Отец потом полгода копил на новый!
Я хотел спросить, как вообще краска может закончиться в программе, но Витька уже развернулся и ушел в дом, хлопнув дверью.
Теперь, сидя перед своим компьютером, я представлял, как где-то внутри этого сложного устройства медленно иссякает запас таинственной краски. Может, она хранится в маленьких баночках, как у меня в наборе акварели? Или течет по тонким трубочкам, как чернила в принтере?
Я осторожно провел пальцем по краю монитора, будто проверяя, не проступает ли где-то ржавчина — верный признак того, что краска на исходе.
— Ты чего там ковыряешься? — из кухни донесся голос мамы.
— Ничего! — я отдернул руку, как обжегся.
На следующий день я решил провести эксперимент. Загрузив компьютер, я открыл Paint и поставил одну-единственную черную точку в центре белого поля.
— Вот и все, — прошептал я, тут же закрывая программу.
Сердце колотилось так сильно, что я боялся — а вдруг от этого компьютер тоже может сломаться?
Через неделю я не выдержал и поделился своими страхами с отцом. Он долго молча курил на крыльце, глядя куда-то в сторону огорода, а потом неожиданно расхохотался.
— Сынок, — он вытер слезу, — да в компьютере нет никакой краски!
— Но Витька сказал...
— Витька — болван, — отец потрепал меня по волосам. — Это же программа. Там все на электричестве работает.
Я не совсем понял, каким образом электричество создает цвета на экране, но главное было ясно — рисовать можно.
В тот же вечер я открыл Paint и впервые залил весь холст ярко-синим цветом. Потом добавил желтое солнце и зеленую траву. Это была моя первая цифровая картина.
На следующий день я встретил Витьку у магазина. Он хмуро посмотрел на меня:
— Чего улыбаешься?
— Я вчера в Paint рисовал, — не удержался я.
Лицо Витьки исказилось.
— Ну и дурак! Скоро у тебя монитор сдохнет!
Но теперь его слова не пугали меня. Я лишь улыбнулся и пошел домой — туда, где ждал мой компьютер с бесконечными запасами виртуальной краски.
Прошло много лет. Теперь я знаю, как устроены компьютеры. Знаю, что краска в них действительно заканчивается — но только в картриджах принтера. А Витька так и остался в том лете, со своими мифами и страхами перед технологиями.
Иногда, работая в современных графических редакторах, я вспоминаю тот день, когда боялся поставить даже одну точку на цифровом холсте. И улыбаюсь.
Потому что теперь моя палитра безгранична.
P.S.
Через год после той истории монитор Витьки действительно сломался. Но не из-за Paint, а потому что он попытался починить его самостоятельно, ударив по корпусу молотком.
Как говорится, если боишься, что краска закончится — она обязательно закончится. Но только у того, кто в это верит.