Начало:
Нашим взорам предстала закрепленная в специально для этого сделанных пазах книга. Достаю ее и понимаю, что она составлена из скрепленных воедино нескольких тетрадей и оформлена в твердый переплет.
-А что там написано?
Подаю книгу хозяйке.
-Читай. Это твое добро.
Аня выставляет вперед руки.
-Давай лучше ты! Я без тебя в этом деле - ноль без палочки!
На первой странице, почти каллиграфическим почерком было написано:
"Я, Тарасюк Илья Аркадьевич, проживая в доме №17 по улице Октябрьской нашел дневник некоей Веры Ивановны Буханкиной.
Описанная в нем жизнь данного дома показалась мне интересной и, возможно, имеющей ценность для ознакомления с историей села.
Я решил сделать на основе этого дневника книгу ручной работы. В дальнейшем постараюсь дополнить записи историей села как такового"
Несколько первых страниц были посвящены истории образования села и написанное мало отличалось от того, что рассказывала мне Аня.
О жителях дома Вера тоже не рассказала ничего нового.
Самое интересное начиналось с записей самой Веры Буханкиной.
"Жизнь странная штука. То поднимет ввысь, то шмякнет оземь так, что диву даешься, как выжить удалось.
В последние годы я живу по указке свыше, хотя и не знаю по чьей именно. Так вот и сегодня проснулась, а в голове одна только мысль - нужно купить тетрадку и описать в ней всю свою жизнь.
Зачем и для кого? Не знаю и знать не хочу. Надо, значит надо!
Сегодня начну писать, а сколько времени это займет даже представить не могу."
***
Росла я в большой, но не дружной семье. Впрочем, они-то все между собой дружили. Изгоем была только я. А все потому, что папа считал меня нагулянной. Так ли это было на самом деле я не знаю, но мама никогда не перечила отцу.
Сказал он:
-Всем по две картошки, а Верке приблудной и одной хватит.
Мать так и сделает, а чтобы мужу угодить еще и самую маленькую для меня выберет.
Самое обидное даже не это было, а то, что другим детям к картошке капусты дадут или еще чего, хлеба по куску, а мне картошку дали и радуйся. Всем молока нальют, а мне воды зачерпнут.
Мне пятнадцать лет было, когда непонятно откуда на нашу деревню хворь напала. Лето на дворе, а народ сплошь кашлем мучается, в жару мечется. Тогда хорошо нашу деревню проредило.
Нашу семью стороной не обошло. Два брата и сестра ушли. Я за всеми ходила, но сама так и не заболела. Ополчились на меня пуще прежнего из-за того, что братьев и сестру не выходила, а сама даже не заболела. А в чем моя вина?
Я, по наитию, травы собирала, отвары делала. Они горькими получались и никто не хотел пить, думали отравить хочу. А я пила. У них на глазах пила и им предлагала, но они все равно не соглашались.
Может быть те отвары и спасли мне жизнь?
До следующего лета не знаю каким чудом дожила. Меня мало того, что попрекали во всем, так еще и бывали дни, когда кроме крошек со стола и воды ничего не давали.
В шестнадцать лет сосватал меня Игнат. Родители рады были спихнуть меня от себя, я рада была уйти хоть куда, главное подальше от родной семьи.
Игнат относился ко мне хорошо, а вот его матушка невзлюбила с первого дня. Не о такой невестке она мечтала. Не о такой. Да только те невестки о которых она мечтала не захотели с ними родниться. А все потому что, мало того, что Игнат рябой, так еще и с маменькой его породниться никто не желал. Уж больно она скандальная.
Жил Игнат с матерью в просторном доме. Старшие дети выросли, создали семьи и отделившись с матерью почти не знались. Отца всегда к себе приглашали, а мать видеть не хотели - уж больно она любит нос в чужие дела совать.
Не женатым остался один Игнат. Он был покладистый и во всем слушал мать, а та сказала, что младший сын с семьей будет жить с ними. Кто по доброй воле захочет лезть в такой хомут?
Зимой отец Игната поехал в лес за дровами и пропал. Ни его, ни коня так и не нашли.
Когда Игнат дома был, свекровь еще как-то держала рамки, а когда его не было и обзывала меня по разному и ударить запросто могла.
После того, как прожили с полгода, начала едва ли не каждый день спрашивать нас с Игнатом, почему я до сих пор не беременна.
Муж говорил:
-Верочку откормить сначала нужно. Ты посмотри на нее - кожа, да кости. Откормим, тогда и забеременеет.
Через два года война началась и Игната забрали на войну. Он уехал, а вскоре я узнала, что беременна.
Свекровь пуще прежнего начала меня шпынять:
-Яблоко от яблони не далеко падает - мать нагуляла тебя и ты от Игната забеременеть не могла, а как только он уехал - сразу все получилось у тебя!
Точно не знаю, но думаю, она и сыну так написала. Два письма от него пришли мне, а потом только матери писать стал.
Ребеночек родился недоношенным, слабеньким. Мне бы с ним лишнюю минутку побыть, так нет же свекровь то одно заставит делать, то другое, а еще же и на работу с малышом приходилось ходить. Умер сынок, прожив всего две недели.
Было бы куда уйти - ушла бы, а так терпела в надежде на то, что вернется Игнат с войны и все наладится.
Муж вернулся в сорок четвертом, без руки и с беременной женщиной. Сказал:
-Ты сначала родить не могла, потом родила не понятно от кого, а чтобы люди не узнали кто отец не заботилась о сыне, как положено и он умер. А у Катеньки точно от меня ребеночек и забеременела она быстро. Я знаю, что она сможет родить мне столько детей, сколько захочу.
Справедливости ради, скажу, что не выгнал меня Игнат в никуда.
Жила у нас в деревне одинокая старуха Лесина. Нелюдимая она была. Сама ни с кем толком не общалась и к ней никто не лез с разговорами. Поговаривали, что зиму кое-как протянула - сил-то нет дрова себе готовить, воду носить.
Пошел Игнат к ней и договориться взять меня к себе на постой. Мол и ей одной тяжко и мне идти некуда.
Старушка ему в ответ:
-Я и сама хотела позвать к себе Веру, да сил нет идти до вас, а мимо моего дома она не ходит.
Так я стала жить у бабушки Пелагеи и узнала много нового, о чем никто в деревне даже не подозревал. Знала Пелагея все травы, какие от чего пить нужно. Научила и меня тому. Полтора года мы с ней прожили бок о бок.
Накануне рождества совсем слегла старушка. Позвала меня и говорит:
-Один-два дня мне осталось. Как меня не станет - не тяни и уезжай отсюда. Уезжай куда глаза глядят. Тут тебе жизни не будет.
Она помолчала и добавила:
-Я всю жизнь травами лечить умела, но не лечила, потому что народ с детства меня не любил и не любит. А все потому, что в десять лет сделала я кое-что. Я-то думала, что все так могут, а оказалось, что я одна.
-О чем ты, бабушка Пелагея? - удивилась я.
Она улыбнулась в ответ.
-Ты до сих пор не поняла, что ты тоже особенная?
Я смутилась, отмахнулась.
-Какая я особенная...
Старушка вновь улыбается и смотрит на меня. В этот момент мне показалось, что она хочет пить. Встала, принесла воды и тут бабушка Пелагея рассмеялась в голос.
-Вот видишь, я мысленно попросила тебя принести воды и ты это сделала.
-Вы же сами сказали, что вы особенная и умеете то, что не умеют другие.
-Давай попробуем по другому. Не сходя с этого места, подумай о том, кто проходит мимо нашего дома.
Я и подумать не успела, как выпалила:
-Любка Волкова с Федькой Хлебниковым идут из магазина.
-Теперь подойди к окну и посмотри. Что там видишь?
-Любка с Федькой идут...
Мне хотелось еще поговорить со старушкой, расспросить ее, но бабушка Прасковья прикрыла глаза и захрапела.
Часов в десять вечера она попросила пить и сразу отключилась. Около часа ночи она вновь попросила пить. Когда я проснулась утром на рождество, старушка уже покинула этот мир.
Она велела уезжать из деревни сразу после похорон, но куда я поеду посреди зимы? Решила переждать до лета и только потом уезжать.
В марте, поздно вечером, постучал в мою дверь Игнат. Он был в сильном подпитии. Пришел пожаловаться на судьбу.
Мать с женой спелись и ездят на нем, как хотят. К тому же он теперь уже не так уверен в том, что ребенок у Екатерины от него. Сам Игнат светлый с рыжиной, жена светлая, а ребенок родился темненьким и кареглазым. Был у них на фронте один такой... уж больно малыш на него похож.
Выговорившись, он встал и ушел.
Я легла спать, а утром проснулась в полной уверенности в том, что не нужно ждать до лета. Уезжать нужно немедленно. В противном случае Игнат станет приходить снова и снова и ни к чему хорошему это не приведет.
Я в тот же день уволилась с работы и к вечеру уехала.
Ехала сама не зная куда. Добралась до райцентра. Хотела купить билет в областной центр, но поняла, что жить не на что мне там будет и негде.
Тут я услышала, как мужчина покупает билет до райцентра в соседнем районе и я туда же купила.
Еду, а сама думаю:
-Куда еду? Зачем еду?
Приспала в дороге. Проснулась твердо зная, что мне нужно в Кузьминку. Я и названия-то такого никогда не слышала.
Спросила у людей - есть такая. Даже сказали, как проехать.
***
"Так я оказалась в Кузьминке.
Сегодня больше не в силах писать. Как-нибудь на днях соберусь с мыслями и напишу еще"
Я отодвинула от себя книгу.
-Аня, как хочешь, а я тоже больше не могу! У меня язык заплетается уже.
-Дана, а давай пообедаем? У меня в морозилочке пельмешки домашние имеются. Отварим, пообедаем, отдохнем и с новыми силами.
-Уговорила!
Продолжение:
Мой Телеграм: