- Давай пройдем к лавочке, вон в том дворе, - предложил Володя.
Он старался быть спокойным, хотя это ему давалось нелегко. Наташа послушно прошла во двор трехэтажки, подошла к лавочке, села на нее. Мысли путались. Волна радости от того, что Володя жив, сменилась чувством страшной беды от его вида. Наташа взглянула на него и увидела, что через левую сторону лица проходит шрам, который она сразу не заметила. В голове мелькнула мысль: «Как же он страдал!», потом подумалось о том, что хорошо, что вчера он ушла от Алексея, иначе сейчас испытывала бы вину. Только почему вину?! Она ведь не жена ему, да и отец его сказал, что его нет...
- Как живешь, Наташа?
Наташа молчала, глядя на него.
- Ты удивлена? – усмехнулся Володя. – Да, я бы сам не поверил, что жив. До сих пор не верю.
Наташа вдруг расплакалась. В этих слезах было все: потрясение от неожиданной встречи, жалость к Володе, неизвестность в том, что теперь делать...
Володя достал сигареты, закурил. Оглянувшись, он сказал:
- Давай отойдем куда-нибудь в сторонку, где меньше людей, а то все глазеют, думают, что я тебя обидел. Да и не люблю я, когда меня так рассматривают.
Наташа встала, пошла в сторону беседки в глубине двора. Володя двинулся за ней, ловко управляясь с коляской.
- Володя, как же это? – наконец выговорила Наташа. – Ведь мне твой отец сказал...
- Да, они получили похоронку. У мамы сейчас сердечный приступ, она, как и ты, не поверила, что это я.
- Когда ты приехал?
- Вчера вечером. Меня привезли, в общем, одни люди привезли меня домой. А я даже не предупредил родителей, что еду. Идиот, думал, что сюрприз сделаю. Сюрприз, конечно, получился, но... Мама в больнице. А я сразу к тебе.
- Почему ты не писал? – воскликнула Наташа.
- Это долгая история.
Володя бросил окурок и тут же достал новую сигарету.
- Я прошел через такое, Наташа, что если рассказывать, то никто не поверит, что такое бывает. Но я остался живой, вышел из того ада, куда попал. Сколько ребят остались там, даже представить страшно!
Он сжал кулаки, стукнул ими по подлокотникам коляски.
- Ну, а ты как жила это время? Конечно, прошло больше года... А ты стала еще красивее. Наверное, от поклонников отбоя нет?
Наташа снова не ответила ничего. Она искала в душе чувство любви к нему, но находила только жгучую жалость и вину перед ним. И это раздражало ее, она не знала, как выйти из этого состояния. Наконец она успокоилась, поднялась со скамейки и сказала, что ей пора на занятия.
Володя молча развернул коляску, поехал за ней.
- Я не могу ездить в автобусе, - сказал он, - я на своем «мерседесе». Пока не выпал снег, я могу на нем, а там видно будет. Наташа, мы встретимся вечером? Нам нужно поговорить. Я приеду сюда же в семь часов.
Наташа кивнула и побежала к подходившему к остановке автобусу. Она машинально купила билет, встала у окна и задумалась. Вечером наверняка приедет Алексей, ему нужно объяснить все, что произошло. А как объяснить? Что объяснить? И как быть с Володей? Она вспомнила ту осень, когда провожала его и обещала ждать. Вспомнила, что и тогда она не могла в полной мере отвечать на его чувства, а теперь, когда у нее есть Алексей... Она не знала, что делать. Весь день она провела в раздумьях и к вечеру пришла к выводу, что нужно все рассказать Володе, он должен понять.
Выходя из училища, она не увидела машины Алексея. Оглянувшись по сторонам, она поняла, что его нет, и пошла к остановке.
Дома она рассказала матери обо всем, что произошло. Настя вздыхала, качала головой:
- Для матери какая радость! Надо же – похоронить сына и вдруг увидеть его живым! Как в сказке!
- Она не верила, отец говорил, что мать не верит, говорит, что всех, кто погиб, привозили хоронить домой, а его не привезли.
- Что значит, материнское сердце! – восклицала Настя. – Все поверили, а она – нет!
- Мама, а что делать мне?
Настя притянула голову дочки, поцеловала ее в макушку:
- Слушай только свое сердце! Чувства жалости и вины не сделают счастливыми ни его, ни тебя. Лучше сразу объяснить ему все, чтоб не затягивать! Это все равно, как из жалости отрубать у собаки хвост не сразу, а по кусочкам.
Наташа кивнула, понимая, что хотела сказать мать, но все-таки не представляя, как все это будет. А Алексей все не ехал. Наташа выглядывала в окно на каждый звук проезжающей машины, но Алексея все не было. Наташа подумала, что, значит, он не простил ее поведения вчера и решил ее так наказать. От этой мысли у нее испортилось настроение, она начала собираться на встречу с Володей.
Он появился, когда Наташа уже сидела в той самой беседке, где они были утром. Он был в кожаной короткой курточке, из-под которой выглядывала черная водолазка. Если бы не коляска и пустые штанины брюк, он был бы таким, как тогда. В руках у него был букет цветов.
Вечер был прохладным, можно сказать, даже холодным, но идти было некуда: в кафе он не поднимется на коляске, а домой ей звать его не хотелось.
- Может, прогуляемся? – спросил он, приблизившись к Наташе.
Она пожала плечами: можно и прогуляться.
Некоторое время они двигались молча. Потом Володя начал говорить:
- Наташа, я хочу, чтоб ты поняла: ты не обязана мне ничем. Когда мы расставались, я был другим, нормальным, целым, - он усмехнулся на этом слове. К тому же тебе сообщили о моей гибели. Так что, если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, ты свободна от своего обещания.
При этих словах к глазам Наташи подступили слезы, она почувствовала себя предательнице, бросающей человека в таком положении.
- Володя, мне нужно привыкнуть к тебе, к твоему...
- Уродству? – усмехнулся он. – К этому не привыкнешь.
- Нет, я хотела сказать не это. К твоему положению, - проговорила Наташа, злясь на себя за то, что снова подает ему надежду!
- То есть ты хочешь сказать, - он замолчал, подыскивая слова, - что я тебе не безразличен?
Он остановился, взял ее за руку, снизу вверх заглянул в ее глаза.
- Конечно, Вова, - ответила Наташа, отведя взгляд. – Как можно быть равнодушной к человеку, с которым была связана?
Она опять ругала себя за слабость, за неумение сразу сказать, что любит другого, что он останется ее другом.
- Ты можешь рассчитывать на мою помощь, в любое время, - лепетала она, понимая, что он ждет совсем других слов.