К области этнологии принципы структурной лингвистики впервые применил французский этнолог и антрополог Клод Леви-Стросс (1908 — 2009). С идеями Соссюра он познакомился через русского лингвиста Романа Якобсона (1896 — 1982), создателя вместе с другим русским лингвистом Николаем Трубецким (1890 — 1938) Пражского кружка и активным участником евразийского течения[1]. Во Франции он учился у Марселя Мосса, а в США, куда был вынужден иммигрировать, кроме Якобсона вошел в контакт с Францем Боасом и его учениками, разрабатывавшими теории «культурной антропологии». Структурная лингвистика, социология школы Дюркгейма-Мосса и культурная антропология Ф. Боаса стали основой оригинальной методологии Клода Леви-Стросса, которая получила название «структурная антропология»[2] и стала важнейшим элементом широкого философского течения — структурализма.
Метафора языка, как ее понимал Соссюр, для Леви-Стросса стала синонимом общества (в трактовке Дюркгейма) и применена преимущественно к изучению архаических бесписьменных культуры — в первую очередь, к племенам Южной и Северной Америки[3]. В результате Леви-Стросс выработал емкую методологию для понимания человека и человеческого общества как структуры, обладающей рядом постоянных и неизменных характеристики, прослеживающихся практически во всех культурах и цивилизациях. При анализе структуры общества Леви-Стросс основное внимание уделял мифу, который, с его точки зрения, представляет собой матрицу языка и предопределяет практически все содержание человека и человеческой жизни — от идентичности до действий, социальных структур, базового понимания пространства, бытовых и ритуальных практик, времени, движения, пищи, жизни, брака, возраста и т.д. При этом миф Леви-Стросс интерпретирует как тотальное явление, применяя к нему свойства языка, выявленные Соссюром. Как Соссюр полагает, что смысл слова следует искать в контексте и в концепте, а не в его указании на внеязыковую реальность (вещь, объект). Леви-Стросс понимает миф как систему знаков, то есть семиологическую структуру, организующую концептуальные дифференциалы через процесс называния. Миф есть семиологическое поле, в котором проявляются концептуальные соответствия. Минимальный элемент мифа, своего рода «атом мифологии», Леви-Стросс называет «мифемой», по аналогии с фонемой. Термин «фонема» ввел Н. С. Трубецкой в рамках Пражской школы, понимания под этим минимальное звукосочетание, наделенное смыслом (в отличие от бессмысленных звуков, которые, могут выражать лишь эмоции или состояния — например, междометия). Для Леви-Стросса миф раскладывается на мифемы, как речь на фонемы, а семиологическая ткань на семы, смысловые атомы. Мифемы, складываясь в миф, образуют повествование (нарратив), каждый элемент которого представляет процесс означения и характеризуется парой означающее/означаемое. Корректная дешифровка мифа, включающая в себя идентификацию фонем, семиологические эквиваленции, периоды повествования и особый синтаксис, позволяет воссоздать практически всю полноту культуры, а также осуществить перевод в рамках нескольких мифологических систем, по видимости, оперирующих с различными фонемическими комплексами, рядами и последовательностями.
Леви-Стросс попытался придать своей модели математическое выражение, построив систему социальных и мифологических уравнений. В первую очередь, это касалась структуры родства и свойства, на дуальном коде которой, по Леви-Строссу, основывается весь язык общества и которая составляет лейтмотив практически всех мифов в их наиболее архаическом и изначальном виде.
Общество, по Леви-Строссу, в самом общем виде есть эндогамная группа, состоящая из двух половин (фратрий), представляющих собой экзогамные группы[4]. Люди одной фратрии — представляют собой род и являются друг другу родичами, родственниками, родными. Люди другой фратрии — другой род. Рода между собой связываются системой свойствà, но на сей раз — опосредованно, через заключаемые между их членами браки. Система родства по линии рода и свойствà по линии межродовых связей совокупно составляет племя как начальную матрицу любого общества. Описание этой структуры образует ядро человеческого языка и изначального мифа. Речь есть поле обмена, парадигмой которого является обмен невестами (если посмотреть с другой стороны — женихами) между родами. Базовая цель обмена (и в этом Леви-Стросс прямо следует за М. Моссом) — сохранение абсолютного равновесия; количество отданных замуж за представителей другого рода невест должно быть строго тождественно количеству взятых невест в сам род. Соответственно, количество сказанных слов должно быть тождественно количеству услышанных. Это же касается обрядов, произведенных продуктов, законов войны и мира, культуры и социальных институтов и т.д.. Убыток должен восполняться, избыток — ритуально уничтожаться.
Любой миф, по Леви-Строссу, в конечном счёте, повествует только об одном — о правильном браке: в том числе и через описание неправильного брака — слишком близкого, инцестуального, или слишком далекого, брака с духом, чудовищем, чужеземцем и т.д., заканчивающимся катастрофой. Но изоморфизм равновесия может выражаться и в иных сферах: обмен словами, вещами, смена сезонов, приход или уход посторонних фигур — все это подчиняется той же логике, полнее всего отраженной в двухчастной структуре фратрий. Любые дуальные оппозиции, в том числе и фонетические — пары звуков, гласных, согласных, звонких, глухих и т.д., пары ориентаций, пары цветов (белое/черное и нюансы), а также номенклатуры животных, растений, явлений природы и мифологических существ — отражают единую структуру базового синтеза. Ключевую роль здесь играет запрет на инцест, который является главным социальным законом и, соответственно, предопределяет доминантную семантику осевого мифического нарратива. Запрет на инцест и есть правило, образующее дуальную структуру общества и учреждающее обе половины и их соотношение. Это соотношение есть сценарий «правильного брака», то есть выбор невесты (жениха) из другого (а не своего) рода, но внутри племени (а не за его пределом). Запрет на инцест и конституирует род как социальный и культурный институт и составляет главную отличительную черту всех человеческих обществ — от самых примитивных до самых комплексных. Этот запрет есть мифема по преимущества, та матрица, которая производит весь алфавит мифологии.
Леви-Стросс проследил действие выявленных им дуальных структур на огромном мифологическом и этнологическом материале индейцев Южной и Северной Америки, результатом чего стала серия работ, систематизирующих структуралистский метод как универсальный инструмент дешифровки человеческой культуры во всех ее нюансах[5]. Леви-Стросс при этом ограничился только «примитивными» обществами, теоретически допуская, что тот же метод, только математически намного более усложненный, можно применить и к более дифференцированным обществам, в основании которых всякий раз обнаруживаются одинаковые мифологические коды и соотношения. При этом Леви-Стросс полемизировал с другим социальным антропологом, также последователем Дюркгейма и Мосса, Люсьеном Леви-Брюлем (1857 — 1939), утверждавшим, что «примитивные» общества строятся на «мистическом соучастии» (participation mystique)[6], не зная Логоса, тогда как высоко дифференцированные общества опираются на рациональную рефлексию и логику[7]. Леви-Стросс возражает, настаивая на том, что «примитивные общества» имеют свой особый тип Логоса, который надо рассматривать не как пралогическую, но как альтерлогическую форму мышления, альтернативную рациональность, наделенную и рефлексией, и дифференциацией, и всеми свойствами интеллекта в его современном европейском понимании, но только организованными в соответствии с иным паттерном. На идеях Леви-Стросса, продолжающего в этом контексте основную линию американской культурной антропологии Франца Боаса, строятся в настоящее время большинство этнологических методологий, требующих эмпатического погружения в культуру изучаемых племен и народов с априорным признанием их «полноценной» автономности и запретом на проекции на них европейских эпистемологических клише.
Леви-Стросс представляет собой то направление во французской культуре ХХ века, в котором воплощена глубинная имплицитная критика Модерна. Структурализм в целом, и структурализм Леви-Стросса, в частности, демонстрирует полную несостоятельность картезианского субъекта, поскольку содержание субъект черпает исключительно из социальных и мифологических структур, которыми он абсолютно жестко детерминирован. Кроме того Леви-Стросс показывает, что все претензии западно-европейской цивилизации Нового времени на универсальность основаны на глубоком невежестве в отношении действительной культуры самых разных народов, в том числе и считающихся «примитивными», и на прямой и грубой агрессии против них, состоящей не только в непосредственном физическом подавлении и экономической эксплуатации, но и в культурном геноциде, основанном на вере в прогресс и фатальность западного пути развития. По Леви-Строссу, западно-европейская культура современного городского человека, в одних вопросах оказывается богаче, полнее и дифференцированнее, чем жизнь рядового члена архаического племени, но в других вопросах (отношений с животными, растениями, культурной и сакральной полноты бытия) все обстоит прямо противоположным образом, и архаический человек — тоньше, сложнее, глубже, мудрее и человечнее западного. Тем самым, структуралистская антропология активно способствовала созданию контр-модернистской эпистемологии, в чем-то созвучной традиционализму и радикально-консервативной философии. Примером эксплицитного объединения тем структурной антропологии, социологии и традиционализма в единое целое являются труды румынского историка религии Мирчи Элиаде (1907 —1986), большую часть своих книг издавшего по-французски.
Источники и примечания
[1] Основы евразийства. М.: Партия Евразия, 2002.
[2] Леви-Стросс К. Структурная антропология. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001.
[3] Леви-Стросс К. Печальные тропики. М.: АСТ, 1999; Он же. Путь масок. М.: Республика, 2001.
[4] Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2012.
[5] Леви-Стросс К. Мифологики. Сырое и приготовленное. М.: ИД «Флюид», 2006; Он же. Мифологики. Происхождение застольных обычаев. М.: Флюид, 2007; Он же. Мифологики. Человек голый. М.: Флюид, 2007.
[6] Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.: Педагогика-Пресс, 1994.
[7] Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М: Изд-во МГУ, 1980.