В комнату Лира вошла почти машинально. Рука двигалась по поверхности стола, стирая несуществующую пыль механическими, отточенными движениями. Тряпка из микрофибры скользила по дереву, вычерчивая идеальные круги.
Что-то не так.
Волна дезориентации накрыла внезапно. Лира замерла, сжимая тряпку. Тело вдруг стало неповоротливым. Пыль... она протирала пыль в комнате, которую не открывала полгода.
Полгода.
Ее дыхание сбилось. В этой комнате она жила с мужем и Розой - до того дня. Рабочее жилье со статусной маркировкой «инженерный состав, категория А+» - достаточно просторное для одного человека, но откровенно тесное для семьи. Восемнадцать квадратных метров, которые они разделили ширмами и стеллажами на две зоны: взрослую и детскую.
«Комната, которая все рассказывает о нас», - так называл ее муж, пока не ушел, оставив записку с двумя словами: «Ты виновата».
Рука с тряпкой продолжала порхать. Только сейчас Лира заметила, что комната выглядела ужасно. Грязные простыни на кровати. Затхлый, несвежий воздух. Пыль кружилась в солнечном луче, пробивающемся сквозь плотные жалюзи. Как в склепе.
Зона Розы осталась нетронутой. Первые голографические постеры с персонажами мультфильмов: фиолетовый единорог с радужной гривой, летящий над водопадом; роботизированный щенок, играющий с девочкой в кибер-мяч. Потом, с момента первых подростковых признаков, пришло время дэткор-групп: «Стальной скрежет», «Гриндкор-убийцы», «Визг плоти». Брутальные мужчины в коже с татуировками на всех видимых местах трясли гитарами, гримасничали и беззвучно орали, застывшие в вечном протесте.
- Хорошо еще, что звук запрещен в жилом секторе, - отрешенно заметила Лира вслух.
Острая боль пронзила голову: раскаленный штырь, вонзившийся в мозг. Лира прижала ладонь к виску, чувствуя, как колени подгибаются. Перед глазами заплясали черные точки. Она опустилась на край кровати, и облако пыли взметнулось в воздух.
Воспоминания хлынули, как вода через край ванны. Заигравшись во время купания, Роза пару раз устраивала потопы...
Роза. Четырнадцать лет. Подающая надежды ученица. Высокий IQ, прекрасные оценки, неожиданная любовь к биоинженерии. «Создам такой имплант, что ты, мама, обзавидуешься», - смеялась она. Стандартная процедура имплантации. Обычное согласие родителей. Статистически незначительная вероятность осложнений: 0,00001%.
Затем - кровь из носа. Судороги. Пена, пузырящаяся в уголках рта. Набрякшие капилляры глаз - алые молнии болезни на розовом фоне. Пронзительный сигнал медбота, разрывающий тишину квартиры. Врачи в белых халатах, говорящие казенными фразами. «Острый информационный и нервный шок», «массивное кровоизлияние в мозг», «мы сделали все возможное»
Лицо мужа, смотрящего сквозь нее. «Ты настояла на импланте. Ты! Я был против. Она могла бы жить...»
Полгода на кухне. Полгода сна на узком диванчике. Полгода Лира не могла заставить себя открыть эту дверь, потому что каждый раз, когда рука касалась дверной ручки, накатывала паническая атака. Сердце колотилось и взламывало грудную клетку изнутри. Кожа покрывалась липким потом. Нехватка воздуха.
Тряпка упала на стол.
На прикроватной тумбочке Розы - ее телефон. Глянцево-черный, с дурацкой наклейкой с черепом и молниями. Лира замерла на мгновение, а затем протянула руку. Телефон лежал на зарядной платформе. Шесть месяцев стопроцентной готовности служить мертвой хозяйке.
Пальцы скользнули по гладкой поверхности. Экран ожил, запрашивая биометрическую аутентификацию. Лира поднесла телефон к лицу дочери на фотографии рядом с кроватью. Этого хватило, чтобы разблокировать доступ.
Список контактов. «Элиас (старый биоботаник)» - третий сверху. Старик помогал Розе со школьными проектами. Лира нажала на вызов.
Гудки длились так долго, что ей стало казаться, что никто не ответит. Наконец, в трубке раздался голос, хриплый и настороженный:
- Роза? - неверие, смешанное с тревогой. - Как это...
- Это Лира, - перебила она. - Я звоню с телефона Розы.
Долгая пауза. Затем Элиас попытался свести все к шутке:
- Честно говоря, не ожидал звонков с того света. Особенно в такой час... - но его голос был полон тревоги, а не юмора.
- Элиас, начни запись разговора, - приказала Лира, продолжая гонять пыль по столу. - Сейчас.
Главное, притвориться перед самой собой, что она просто убирается. Ничего странного. Все нормальные люди протирают пыль. Идеальные, наверное, даже чаще других.
- Уже включил, - быстро ответил старик.
- Я под контролем проекта «Зефир», - слова выскакивали судорожно, сбивчиво. - Чип действительно может контролировать поведение бодрствующего человека, - язык отказывался повиноваться, словно выговаривая запретное слово. - Они создали для меня иллюзию. Роза снова семилетняя девочка. Живая. Счастливая. Мы жарили блинчики и уделали мукой всю кухню.
- Лира, не торопись. Дыши глубже.
- Нет времени! - она почувствовала, как разум начинает заволакивать туманом. - Пароль от моего импланта: neuroincisionlira. Я даю тебе право использовать этот пароль и получить доступ к моим системам. Полный доступ. Подтверждаю.
- Лира, что мне делать?
- Ты должен... - волна спокойствия затопила сознание. Будто кто-то открыл кран с теплой водой прямо в ее мозгу. Уютно. Безопасно. По телу разлилось блаженное оцепенение.
Голос изменился, стал мягче, почти певучим.
- Простите, что побеспокоила вас звонком. Мне показалось странным, что в телефоне у семилетнего ребенка есть номера, которые я не знаю. Вы знакомы с моей дочерью?
В трубке повисло молчание. Лира терпеливо ждала. Невежливо обрывать звонок.
- Да, - наконец отозвался абонент. - Я хорошо знал вашу дочь.
- Что ж, приятного вечера. Думаю, когда-нибудь стоит познакомиться лично.
Лира положила телефон на зарядную платформу. Закрыла комнату. Отнесла тряпку в ванную, тщательно выполоскала и повесила сушиться.
- Роза, милая, пора спать, - позвала она, возвращаясь в гостиную.
Маленькая девочка отложила рисунок и улыбнулась. В этой улыбке не было ни единой неправильной детали: ямочки на щеках, чуть заметный наклон головы, светящиеся глаза.
- Еще пять минуточек, мам, - протянула девочка с той особенной интонацией, которую используют все дети мира, выпрашивая отсрочку неизбежного.
- Завтра рано вставать, - Умиленная улыбка пыталась прорваться, но Лира притворно нахмурилась. - Давай, чистить зубы и в постель.
Над дисплеем смартфона Лиры сияло полупрозрачное голографическое извещение: «Применены программы нейроуспокоения с дистанционным доступом через чип. Состояние нормализовано. Уровень дофамина и серотонина стабилизирован. Счастливых снов, Лира!»
Женщина зацепила сообщение уголком глаза. Моргнула - и оно исчезло, растворилось в воздухе. Может, ничего и не было? Лира пожала плечами и пошла укладывать дочь, напевая колыбельную, которую помнила с собственного детства.