Преступления нацизма на Северо-Западе России оказались настолько масштабными, что стали предметом расследования на трёх открытых судебных процессах над гитлеровскими палачами, проходивших в 1945–1947 гг. в Ленинграде, Великих Луках и Новгороде. Эта часть страны находилась в оккупации с 1941 по 1944 г., и там происходили страшные вещи. Мирное население подвергалось истреблению, и жестокость врага затрагивала всех: и взрослых и детей. Они уничтожались в карательных операциях, использовались в качестве доноров крови для немецких солдат, угонялись на принудительные работы. Сегодня исследователи Политеха Петра изучают геноцид детей и их повседневность на оккупированной территории Северо-Запада в годы войны. Опираясь на работы учёных, мы постарались рассказать здесь о детстве, о котором не хочется вспоминать, но о котором важно помнить, чтобы такое никогда больше не повторилось.
Трудоспособных детей — в рабство
Уже в начале 1942 г. началась кампания по вывозу рабочей силы в рейх, сначала добровольная, а потом принудительная. В 1942 г. вербовка в рейх затронула преимущественно детей старшего школьного возраста. В апреле 1942 г. вышел приказ Заукеля о мобилизации гражданских квалифицированных работников и работниц в возрасте от 15 лет для использования их на работе в Германии, в сентябре 1942 г. проводилась акция по вербовке «восточных работниц», девушек и женщин от 15 лет. Когда в конце 1942 г. стало понятно, что все акции по добровольному набору рабочей силы в Германию провалились, немецкие власти сделали ставку на принудительную мобилизацию подростков и молодёжи. Давалось разрешение на применение всех возможных средств. Начиная с весны 1943 г., проводился насильственный вывоз детей старшего школьного возраста на принудительные работы в Германию наряду с взрослым населением. Люди угонялись в Германию и целыми семьями.
«Ваша семья в составе: жена Иванова Екатерина Ивановна, дочь Галина и сын Валерий – в период оккупации района вывезена в немецкое рабство», – такой ответ получил военнослужащий Н. И. Иванов на запрос о судьбе его родных, проживавших в деревне Папоротно Полистовского сельсовета Белебёлковского района Ленинградской области.
Подобный ответ получил и военнослужащий М. М. Макаров: «Залучский РК ВКП(б) Новгородской области сообщает Вам на Ваш запрос от 13/Х– [19]44 года, что Ваша семья, т. е. жена Макарова Татьяна Михайловна, и двое детей, во время оккупации района в 1942 г. эвакуирована немцами в немецкий тыл, судьба их неизвестна».
Только в первых двух эшелонах со Старой Руссы отправили на принудительные работы в Германию свыше 2 тысяч чел. молодёжи.
Необходимое количество подростков и молодёжи оккупанты набирали при проведении карательных операций против партизан. Уже с осени 1942 г. нацистским солдатам и офицерам было приказано больше не расстреливать население, «самое важное теперь — набор рабочих».
Детей кормили по остаточному принципу
Трудно воссоздать полную картину снабжения населения продуктами питания в период оккупации. К концу 1941 г. во всех регионах Северо-Запада России, занятых немецко-фашистскими войсками, ввели карточную систему распределения продуктов. Дети попадали в категорию иждивенцев, а школьники — в разряд безработных. Размер их пайка зависел исключительно от наличия продовольственных ресурсов. Ситуацию можно реконструировать на примере отдельных городов.
В Слуцком районе Ленинградской области иждивенцам полагалось лишь 150 г хлеба. Необходимо отметить, что карточки получали лишь дети работающих граждан или состоящих на учёте на бирже труда.
Дети-сироты, беспризорники вообще оставались за пределами системы продовольственного снабжения и вынуждены были попрошайничать, грабить и т. д. Население питалось мхом, рябиной, подбирало у немецких кухонь отбросы.
Жительнице пос. Стрельна Ленинградской области В. Н. Анемподистовой в 1941 г. исполнилось 10 лет. Оккупационные голодные будни надолго оставили след в её памяти: «к декабрю никаких продуктов у нас не осталось. В углу дома была крысиная нора. Однажды нам повезло — нашли в ней несколько картошек. Съели их вместе с кожурой. Ходили (часто под обстрелом) в Марьино, на бывшие колхозные поля, где под полуметровым слоем снега иногда находили капустные кочерыжки. Охотились за убитыми лошадьми. Ели олифу, столярный клей, ремни, прошлогодние листья».
Сбор объедков преследовался, а за копку овощей на огородах нацисты арестовывали, били плетями и даже вешали. Среди повешенных были не только взрослые, но и дети.
Очевидец Курновский видел двух мальчиков 10–12 лет, повешенных на Гатчинском рынке. Г. Новиков свидетельствовал о том, как немец застрелил мальчика лет десяти, подошедшего к окну попросить милостыню.
Медицинской помощи не было
На оккупированных территориях Северо-Запада России уровень оказания населению медицинской помощи был неудовлетворителен. Советские дети и подростки регулярно болели. Распространенными заболеваниями были сыпной и брюшной тиф, корь, чесотка. Такой высокий уровень заболеваемости являлся следствием тяжелых материально-бытовых условий (голода, холода, антисанитарии), отсутствия возможности приобрести необходимые лекарства и получить квалифицированную медицинскую помощь.
Во многих детских приютах была зафиксирована массовая вшивость.
У всех воспитанников детских приютов Гатчины и Дружной Горки в ходе осмотра были найдены вши. В Вырице Слуцкого района из 215 осмотренных детей школьного возраста у 38 были вши. Фиксировалась массовая вшивость и среди тех, кто жил со своей семьей: в Лужском районе из 800 осмотренных болели все, в том числе и несовершеннолетние.
Встречаются в архивных документах и данные о случаях венерических заболеваний. Среди заболевших были не только взрослые.
Одна из врачей, которая вела при немцах амбулаторный прием гражданского населения при городской больнице, указывала, что «ей были отмечены случаи изнасилования и заражения гонореей девочек в возрасте 4–5 лет».
Младенцы должны были умереть или не рождаться вовсе
Нацистское руководство также стремилось регулировать рождаемость и смертность детей.
В документе «Замечания и предложения Восточного министерства» по Генеральному плану «Ост» говорилось, что одним из путей подрыва биологической мощи народа является доведение рождаемости русских до более низкого уровня, чем у немцев. Для достижения этого предлагалось «не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей по уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней. ...Не оказывать никакой поддержки детским садам и другим подобным учреждениям».
На протяжении всего периода оккупации перечисленные положения активно реализовывались на практике.
Карательные акции, расстрелы, гетто
Значительное число детей погибло ещё в начале войны во время эвакуации из Ленинграда. Вывоз детей затруднялся частыми налётами немецко-фашистской авиации на железнодорожные станции.
На станции Лычково в момент посадки детей в эшелон одиночный немецкий бомбардировщик сбросил до 25 бомб, в результате чего был убит 41 чел., в том числе 28 детей, ранено 29 чел., в том числе 21 ребенок. Гибель детей на станции Лычково в настоящее время справедливо оценивается как акт геноцида. На станции Пола был обстрелян эшелон детей Дзержинского района.
Известными местами массовых казней гражданского населения на территории Северо-Запада стали деревни Жестяная Горка Батецкого района, Бычково и Починок Белебёлковского района Новгородского округа Ленинградской области, Красуха Порховского района Псковского округа, Большое Заречье Волосовского района и многие другие населённые пункты, уничтоженные немецко-фашистскими оккупантами вместе с их жителями. Мирные граждане, в том числе и дети, уничтожались «за желание уехать в Ленинград», «за попытку перейти линию фронта», «за связь с партизанами».
Еврейские дети вместе со взрослыми направлялись в гетто, где отсутствовали элементарные условия существования. Свои действия оккупанты мотивировали необходимостью защитить население от «еврейской опасности». Акции переселения сопровождались массовыми убийствами, которые совершали германские солдаты.
На территории Псковского округа Ленинградской области на «Голубой даче» в Невеле в 1941 г. фашисты устроили гетто, куда в течение месяца сгоняли из города и района всех выявленных евреев. Всего там оказалось более 800 человек, в основном женщин, детей и стариков.
В июле 1942 г. партизанская газета «Порховская правда» писала: «Теперь в Порхове евреев не стало, ни взрослых, ни малолетних: все они расстреляны в лесу близ совхоза «Полоное». Грудных детей палачи одной рукой держали над головой, а другой в упор расстреливали из пистолета…».
В тяжёлом положении оказались воспитанники детских учреждений. Детские дома систематически проверялись немцами на наличие еврейских детей и инвалидов.
В деревне Торковичи Оредежского района в феврале 1944 г. перед отступлением немцы подожгли помещение детского дома с находившимися в нём воспитанниками. Было сожжено 20 малолетних детей, 10 человек детей замерзло на улице. Подростков старших возрастов гитлеровцы угнали в Германию.
📌 Источники
- Вычеров Д.А. Советское детство на оккупированной территории Северо-Запада России в годы Великой Отечественной войны: историография проблемы // Ученые записки Новгородского государственного университета. 2022. № 4(43). С. 397-400. DOI: 10.34680/2411-7951.2022.4(43).397-400.
- Вычеров Д.А. Советское детство на оккупированной территории Северо-Запада России в годы Великой Отечественной войны: историография проблемы // Ученые записки Новгородского государственного университета. 2022. № 4(43). С. 397-400. DOI: 10.34680/2411-7951.2022.4(43).397-400.
- Вычеров, Д. А. О заболеваемости советских детей и подростков в период оккупации Северо-Запада России в годы Великой Отечественной войны / Д. А. Вычеров // Великая Отечественная война в истории и памяти народов Юга России: события, участники, символы : Материалы IV Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 80-летию освобождения Дона и Донбасса, Ростов-на-Дону, 05–08 июля 2023 года / Отв. редактор Г.Г. Матишов. — Ростов-на-Дону: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки «Федеральный исследовательский центр Южный научный центр Российской академии наук», 2023. — С. 305-308. — EDN UUYYPF.
- Красноженова, Е. Е. «Детства больше не было»: детская повседневность в период оккупации Северо-Запада России (1941-1944 гг.) / Е. Е. Красноженова // Каспийский регион: политика, экономика, культура. — 2021. — № 4(69). — С. 51-57. — DOI 10.21672/1818-510X-2021-69-4-051-057. — EDN KCZPOE.
- Иллюстрации к тексту взяты из альбомов и книг, хранящихся в Фундаментальной библиотеке Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого.
Подписывайтесь на канал «Теория большого Политеха», чтобы сохранять память вместе!
Что можно ещё почитать?