- Святой отец, я признаю ваше право единолично выносить решение по данному вопросу, но отказываюсь принимать участие в задуманном вами, - глава городского совета явно рисковал, отвечая подобным образом.
- Правильно ли я понял вас, глубокоуважаемый господин Томас? Вы не желаете исполнить гражданский долг и планируете воспрепятствовать правосудию, вершимому Церковью?
Отец Иероним внешне выглядел совершенно спокойным, напоминая тем не менее кошку, точно знающую о том, что жертва никуда не денется и можно затеять с ней интересную игру. Он без спешки поднес ко рту кубок с молодым вином, медленно отпил, смакуя каждую каплю отменного напитка, и сочувственно посмотрел на сидящего перед ним мужчину. Он принадлежал к гильдии купцов и не так давно был избран главой городского совета. Под его управлением городок процветал, а потому господин Томас закрывал глаза на некоторые… спорные моменты. К примеру, он не спешил сообщать о проживании в окрестном лесу ведьмы. Да и, что греха таить, сам нередко пользовался ее мазями и притирками, облегчающими боли в спине, особенно досаждающие мужчине в сырую и холодную погоду. Он испытывал искреннюю симпатию к Амели и даже согласился признать ее будущий церковный брак с пришлым алхимиком, будучи отлично осведомленным о том, что Матильда не являлась настоящей матерью девочки и не могла принимать решения от ее имени. Он не верил ни одному слову инквизитора, но единственное, что было в его власти – отказаться принимать пленников из рук Церкви, продлевая им тем самым жизнь.
- Вы не совсем правильно истолковали мои слова, - господин Томас понимал, что власть инквизитора простирается настолько далеко, что вполне способна сместить с занимаемой должности его самого, а потому он тщательно подбирал каждое слово. – Понимаете ли, я следую букве закона и не имею права пренебрегать некоторыми обязательными процедурами в угоду Церкви или иным просителям.
- Продолжайте, - отец Иероним прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула.
- Вы провели допросы по своим правилам… и не добились признания от обвиняемых. Это трактуется в их пользу. Поэтому я обязан назначить судебные слушания и допустить до них народ. Нам придется выслушать свидетелей и показания самих обвиняемых. И только потом выносить решение.
- Я знаю процедуру, - раздраженно бросил инквизитор, - но здесь особый случай. Эти упрямцы слишком поражены, чтобы раскаяться. Они уже давно перестали отличать свет от тьмы, добро от зла и добродетель от греха. Их глаза застят дьявольские обещания, они прельстились ими и стоят на своем.
- Тогда откуда вы знаете, что они виновны?
- О, - голос служителя ордена стал вкрадчивым и обманчиво бархатным, - вы сомневаетесь и в моей компетенции? Это служит поводом к моему более длительному нахождению в вашем городке. Возможно, и вы замешаны в распространении ереси…
Несмотря на то, что внутри главы совета все оборвалось, он сумел сохранить лицо. Когда он начал говорить, его слова звучали твердо, а потянувшаяся к вину рука не дрогнула:
- Вы вправе продлить свою миссию – я не могу воспрепятствовать вам. Мне нечего бояться, но я впредь хочу быть честным перед Богом, а потому не могу без признания и суда принять обвиняемых и совершить казнь.
- Благослови вас Господь, - отец Иероним поднялся и с самым благостным видом направился к выходу из комнаты.
Но едва дверь закрылась, его лицо перекосила гримаса гнева! Он знал, что без согласия главы не сможет ничего сделать! Инквизиторам было запрещено проводить казни – они могли руководить ими, но предварительно именно городской совет на основе неопровержимых доказательств выносил смертный приговор и готовил казнь. Служители церкви не могли замарать себя отнятием чужой жизни, даже если это была жизнь закостенелого в своей ереси человека или того, кто продал душу темным силам за блага. Отец Иероним хорошо помнил все пункты папской буллы и не собирался нарушать их. А еще он отлично понимал, что его помощники правы – еще одну пытку пленники могут не выдержать, а за такое его не погладят по голове. Ему припишут смерть невиновных и тогда… тогда его жизнь будет закончена! Закончится все: трепет и подобострастие в глазах братьев по ордену, ужас в глазах горожан и даже аристократов, к коим он иногда специально слишком уж пристально присматривался. Он станет обычным. Лишенным власти и почитания. Подобного отец Иероним не мог допустить!
А потому… вечером того же дня горожан настигла печальная новость – любимый многими господин Томас возвращался домой и, споткнувшись, неудачно упал, в результате чего сломал себе шею. Оставить город без управления под угрозой распространении ереси было нельзя и уже ранним утром прошли выборы нового главы совета. Тот оказался гораздо сговорчивее своего предшественника и признал пленников инквизиторов виновными в распространении ереси, колдовстве и других преступлениях перед людьми и Церковью. Отсутствие раскаяния влекло за собой только одно наказание – смертную казнь. Решение было объявлено на главной площади города, стараниями суетящихся инквизиторов постепенно превращающейся в страшное место, которое еще долго будет являться добропорядочным горожанам в кошмарных снах.
Узнав о назначенной казни, Матильда слегла. Все время после того, как ее план спасения сорвался, она жила в доме булочника, отказываясь уходить из города, где осталась ее девочка. Господин Эддрик вместе с супругой всеми силами старались облегчить положение убитой горем женщины. Но с каждым днем ей становилось все хуже. Она отказывалась от еды, почти не спала и круглосуточно с отсутствующим видом сидела на стуле у окна, уставившись в одну точку. Весть о казни долетела до нее с улицы. С трудом разобрав среди поднявшегося гула страшные слова, она схватилась за горло и рухнула на пол. Хлопочущая по хозяйству Агнесса, чудом услышав звук падающего тела, бросилась наверх и застала Матильду в припадке.
- Госпожа Матильда, да что же это! – она всплеснула руками и постаралась зафиксировать голову женщины, чтобы та не нанесла себе вреда. – Как же вы! Понимаю, понимаю, но молю – возьмите себя в руки. Уже ничего не изменишь, а девочке важно увидеть в толпе ваше лицо. Как же все это…
По румяному личику Агнессы ручьями текли слезы, которых она совершенно не замечала, крепко держа ведьму и уговаривая ее вернуться в разум. Неизвестно, услышала ли ее Матильда или запас ее сил иссяк, но вскоре она затихла и мутными глазами посмотрела на рыдающую булочницу.
- Помоги мне подняться, - прохрипела она.
- Сейчас, госпожа Матильда, - Агнесса приподняла ее и, кряхтя, перевалила на стоящую рядом кровать. – Вот, так-то лучше. Подправим подушки и отдыхайте, а я вам бульончика принесу с кореньями и травами, да вина, пожалуй, в него волью, а то вы совсем ослабли.
- Не стоит беспокоиться, - покачала головой Мати.
- Это я сама решу, - строго сказала женщина и голова в белоснежном чепце даже дернулась от возмущения. – Не позволю я вам голодной смертью умереть, так и знайте. Если уж горе пришло, так встретьте его как полагается… С той же отвагой, что и ваша девочка.
Почувствовав, что слезы вновь заструились по щекам, Агнесса поспешила на кухню. Там ее ждали привычные заботы, в которых легче проживалась любая беда. Впрочем, известие о предстоящей казни подкосило и ее. Пока в котле булькала птица, жена господина Эддрика яростно кромсала ароматные коренья, на чем свет кляня бессердечных демонов, заполонивших их город и творящих бесчинства с именем Господа на устах.
Первый же рассветный луч, пробравшийся через городские шпили, выхватил два высоких позорных столба, щедро обложенных вязанками хвороста, дровами и пучками соломы…
Друзья мои, от всего сердца благодарна всем, кто поддерживает меня небольшими приятными переводами на карту. Теперь у Дзена появилась новая функция и сделать этом можно прямо на площадке ЗДЕСЬ
Заранее благодарю всех)