В расширившихся глазах Амели, как в зеркале, созданном самым искусным мастером, сумевшим сохранить баланс чистоты и четкости, отразились все ее чувства. Впрочем, Мати не нужно было смотреть на поникшую девушку. Ведьминское чутье еще никогда ее не подводило и сейчас она до мельчайшей мурашки, пробежавшей по коже, прожила все, что и ее дитя в момент размышлений. Когда она поняла, что проиграла судьбе, то чуть не взвыла в голос.
- Амели, Амели! Подумай, - ведьма постаралась взять себя в руки и все-таки достучаться до сидящей на коленях девушки. – Это твой единственный шанс выбраться отсюда! Твоя жизнь важна и ценна. Подумай, сколько добра ты можешь принести!
- Нет, Мати, - она покачала головой. – Нет. Я не могу выбраться ценой ваших жизней – твоей и Анри. Ведь и часть моей вины есть в том, что нас схватили. Если бы я послушала тебя, то он мог бы сбежать из города! Мог!
С душащим изнутри отчаянием она выкрикнула последнее слово и посмотрела на Мати полными слез и вины глазами.
- Это я во всем виновата! Так разве я могу выжить, когда…
- Можешь и должна, - уверенно произнесла женщина, прижимая к себе сотрясающееся от рыданий тельце. – Я и Анри готовы отдать за тебя свои жизни. Ведь недаром же я сделала это зелье. Оно…потребовало от меня многого. Поверь, дитя, мне все равно придется заплатить и уж лучше за твое спасение, чем истратить дарованный шанс впустую.
- А если, - вдруг встрепенулась Амели, - вместо тебя оставить охранника? Зелье же подействует на любого! Давай опоим его и выйдем вместе, а потом ты усыпишь другого надсмотрщика, и мы выведем Анри! Скажи, что это возможно, Мати?
- По уговору я могу поменять чужую жизнь только на свою, - тихо произнесла ведьма.
- Тогда спаси Анри, - схватив ее за руку, горячо зашептала Амели, - он достоин спасения. Ты же была в его доме и знаешь, что он трудится над лекарством от чумы. Если дать ему время, он спасет многих людей, он нужен им. Нельзя допустить, чтобы он так бездарно погиб! Спаси его.
- Нет, - Мати отшатнулась от дочери. – Ты хотя бы представляешь, что тебе предстоит? Одумайся, дитя! Святой инквизитор вытрясет из твоего тела душу, оставив лишь изувеченные остатки того, что еще недавно было прекрасно.
Ведьма схватила девушку за плечи и сильно встряхнула ее, продолжая рассказывать новые подобности предстоящих испытаний прямо в залитое слезами личико.
- Для каждого из них ведьма – исчадие ада и они будут жечь тебя раскаленным железом, вырывать щипцами куски плоти и сдирать кожу живьем. Твои вопли потонут в их хохоте, когда ты обезумишь от боли! В конце ты начнешь умолять о скорой смерти, но они не позволят ей приблизиться. Они, упивающиеся своим могуществом, превратят тебя в жалкое подобие человека и даже потом не пообещают легкой смерти. Поверь, она будет долгой и мучительной!
Сердце Мати обливалось кровью от необходимости быть столь жесткой к той, кого она любила больше жизни. Амели металась в ее руках, пытаясь заткнуть уши и не слышать ни слова. Она рыдала и просила остановиться, а потом вдруг затихла.
- Пусть, - прошептала она и вскинула на ведьму полные решимости глаза. – Поклянись, что пойдешь к Анри и предложишь ему сделку. Поклянись!
- Клянусь! – Мати крепко обняла свою кровиночку.
Она могла бы усыпить ее и вывести отсюда, а потом занять ее место в темнице. Могла бы навести морока и заставить девушку сделать все так, как нужно. Могла бы… но знала – прощения от Амели ей тогда не получить! Ее девочка сделала свой выбор и каким бы он ни был, его придется принять. Единственное, что Мати могла сделать для своей любимицы – это погрузить ее в исцеляющий сон. В ближайшее время Амели понадобятся все силы и пусть хотя бы одну ночь она проведет спокойно.
******
Следующие дни слились в один бесконечный и наполненный нескончаемыми муками. Отец Иероним взялся за еретиков со всем религиозным пылом и недюжинным рвением, строго выполняя указания и распоряжения Церкви. А согласно им, проливать кровь обвиняемых он не мог. Поэтому для ведьмы и алхимика он выбрал более мягкие способы развязать языки: растяжение тела, раздробление суставов, пытки водой и каленым железом. На первом допросе он очень красочно описал, что ждет Амели, и с удовлетворением отметил, как от ее лица отхлынула кровь.
- Дитя мое, быть может ты уже готова признаться в своих грехах? – участливо поинтересовался он.
- Нет, мне не в чем признаваться, - побелевшими губами произнесла девушка.
- Упорствуешь, значит, - святой отец поднялся с массивного деревянного стула и вплотную подошел к ней. – Хмм, возможно, тебя согревает мысль о том, что я вправе применять пытку всего лишь один раз?
Амели нервно сглотнула. Она ничего об этом не знала, но услышанное все же вселило хрупкую надежду на то, что ей удастся выдержать уготованный инквизиторами ужас.
- Нет, - коротко ответила она, пытаясь увернуться от цепких пальцев инквизитора, ухвативших-таки ее за подбородок.
- А это верно, дитя, - тронувшая тонкие губы усмешка напомнила девушке оскал дикого зверя, и она невольно содрогнулась. – Я следую специальной булле и не допущу нарушений, поэтому пытать тебя я буду лишь однажды… возобновляя пытку каждый новый день. Снова и снова.
В голове зашумело, а в глазах заплясали черные точки. Амели покачнулась, но мертвая хватка инквизитора не позволила ей потерять равновесие. Отец Иероним смотрел на нее, словно ожидая чего-то. Он знал, что произвел нужное впечатление на столь юное создание. Девушка скосила глаза в сторону. Туда, где на залитом темной жидкостью столе, лежали инструменты, один вид которых лишал рассудка. Дрожь пробежала по телу, но Амели закусила губу и демонстративно закрыла глаза, не желая показывать свой страх мучителям.
Инквизитор правильно понял ее. Он раздраженно хмыкнул и бросил своему помощнику:
- Приступаем, но сперва вознесем молитву за эту заблудшую душу.
Боль. Бесконечная. Новая. Уже знакомая. Ужасающая. Она поселилась внутри, затянув реальность густой кровавой пеленой. Амели не могла ни о чем думать. Она оглохла и ослепла от полностью завладевшей ею боли. Иногда она осознавала, что мучения становятся чуть менее раздирающими, и замечала, как ее тащат по длинному, темному коридору обратно в темницу. Короткая передышка и все начиналось снова. Более изощренно и жестоко. Однажды во время бессмысленного перемещения по коридору Амели удалось разглядеть, как в другое крыло пыхтящие инквизиторы тащат Анри. При виде истерзанного тела ее охватила горечь – значит он тоже отказал Мати и решил принять свою участь, оставшись вместе с той, которую любит. Казалось, что попытка выплыть из терзающей ее боли, отняла последние силы и Амели потеряла сознание. Бросив ее на пол, словно мешок подгнивших овощей, инквизиторы вернулись в пыточную, где задумчиво восседал на стуле отец Иероним.
В темнице пахло горелой плотью, испражнениями, кровью и вполне осязаемым страхом, навечно пропитавшим эти стены. Но инквизитор, казалось, ничего не замечал, возвышаясь над сотворенным им ужасом в полной уверенности, что творит благое дело.
- Отец Иероним, - осторожно окликнул его один из надзирателей. – Оба пленника под замком. Отец Джон говорит, что они больше не выдержат.
- Упертые еретики, - зло бросил он. – Дьявол глубоко проник в их прогнившие души, пустил корни и отравил все, что только можно. В них больше нет света.
- Мне назначить суд?
- Боюсь, народ в этом городе тоже поражен ересью… Вид ведьмы и ее пособника вызовет у них ненужные вопросы, посеет возмущение в их сердцах и только укрепит дьявольские семена. Нет, мы будем действовать иначе.
Не счев нужным давать объяснений, он встал и решительно направился к выходу.
Друзья мои, от всего сердца благодарна всем, кто поддерживает меня небольшими приятными переводами на карту. Теперь у Дзена появилась новая функция и сделать этом можно прямо на площадке ЗДЕСЬ
Заранее благодарю всех)